Пикчи:

За авторством Yase:

Стратегия ГнльмонаНажмите здесь!

  [Cкрыть]

Ретроспектива на происходящие события с ФСБ. Осторожно, мат!Нажмите здесь!

  [Cкрыть]

НостальгияНажмите здесь!

  [Cкрыть]

Непрошедшая цензуру реклама в журнале "Правый КурсНажмите здесь!

  [Cкрыть]

Агрессивная реклама к выкупу ТерраноидаНажмите здесь!

  [Cкрыть]

Новый флаг России времен финно-угорских срачей с НеверомНажмите здесь!

  [Cкрыть]

Первая реакция на введение форумного рейтингаНажмите здесь!

  [Cкрыть]

Непрошедший цензуру баннер "Белого ДелаНажмите здесь!

  [Cкрыть]

Типичный ГнльмонНажмите здесь!

  [Cкрыть]

У меня больше нет Мива!Нажмите здесь!

  [Cкрыть]

Журнал "Правый Курс", выпуск №6Нажмите здесь!

  [Cкрыть]

Aygirl!Нажмите здесь!

  [Cкрыть]

Slowpoke-reaction экс-министра Странника на удаление его мода. Осторожно, мат!Нажмите здесь!

  [Cкрыть]

Рассказы, очерки и эссе:

За авторством Романа Кушнира:

За авторством Yase:

Цитаты на века:

Итак, здравствуйте.

Типа жи есть мой блог

Никаких определенных целей сея раздел не имеет, буду выкладывать разное, отсебятину и проч.

Даже возможно пьяные сопли (как получится)

А, ну и да, срачи приветствуются. Аминь

И самое главное - любите Ясира, он хоть и палестинец, вас бы он обнял.

На фоне нового предложения Уполномоченного по правам ребенка при президенте РФ Павла Астахова отдавать русских сирот в кавказские семьи, хотелось бы вспомнить об усыновлении кланом Рамзана Кадырова русского мальчика Виктора Пиганова, оставшегося в Чечне без единой родной души.

История семьи Пигановых проста и печальна. До начала Второй чеченской они жили в Грозном, жили плохо. Отношения у родителей не ладились и отец бросил семью. Мать осталась одна с тремя детьми.

Когда началась война их дом попал под бомбежку, и единственное, куда удалось убежать — в Шали. Там скитались по чужим квартирам, а после того, как боевые действия пошли на спад и стало чуть поспокойнее, вернулись в Грозный, где вынуждены были ютиться в разрушенном доме. Через некоторое время умерла сильно заболевшая мать и Витю с младшими братом и сестрой определили в приют. Как вспоминал сам Витя в интервью 2006 года, там жилось терпимо, преподаватели и воспитатели относились нормально. С ребятами, в основном чеченцами и азербайджанцами, Пигановы тоже ладили.

Однажды в приют приехало телевидение и детей засняли на камеру. Сюжет показали в «Жди меня», после чего внезапно нашелся и откликнулся их сбежавший отец. Он приехал в Грозный и забрал к себе в Краснодар Витиного брата и сестру. Предлагал взять с собой и Витю, но тот отказался: «У него сейчас другая жена, чего я буду мешать? И потом, мне казалось, что я уже достаточно взрослый». Вите было 14.

В 2005 году в приют приехал тогда еще председатель правительства ЧР Рамзан Кадыров, решивший кого-нибудь усыновить. Выбрал четверых: Витю и его одноклассников, чеченцев Лорса, Руслана и Тавриса, пригласил к себе домой. Ребята жили там неделю. Как вспоминал Витя, «У Рамзана очень необычно. По дому бегают тигры, львы, волки. По двору ходят страусы, павлины, в пруду плавают лебеди. Словом, целый зоопарк в доме».

Стать братом Кадыров предложил Пиганову на пятый день. Документы оформили быстро, Витю записали Виситой Ахматовичем Кадыровым, приемным сыном матери Рамзана Аймани. Сам Рамзан приемным отцом стать не смог: разница в возрасте оказалась недостаточной для усыновления.

Чеченский язык Вите, по его словам, учить не пришлось — с детства общался с пацанами-чеченцами, все понимал и мог изъясняться. Мусульманином, как говорит, тоже считал себя давно: «нравились исламские обычаи».

В семье Кадырова Витю-Виситу приняли. Брат Рамзан представил его всей своей многочисленной родне. «Собрались все. Я его представил по обычаю. Как должны обращаться к нему, какие полномочия у него», — рассказывал Кадыров в одном из интервью. «У чеченцев в семье есть старшие и младшие. Но полномочия у всех равные. Даже если один брат попадет в рай, то и другого может взять».

Висита отучился в Суворовском училище, сейчас живет в Москве, и, судя по фотографиям ВКонтакте, живет неплохо. В полном соответствии с высоким статусом брата Кадырова отдыхает в арабских мегаполисах, ездит на черном BMW X6 и носит спортивную форму, украшенную сакральным числом 95. В разделе любимых видео у него несколько роликов с кортежами КРА, лезгинкой, выступлениями чеченских команд КВН, борьбой, дорогими машинами и красивыми девочками. Все как положено.

Но мы сейчас не злорадствуем и не пытаемся попрекать Виктора-Виситу или даже самого академика. Хуже сиротской доли ничего нет на свете. И, наверное, уж лучше парню прожить жизнь таким вот братом чеченского главаря, чем сгинуть рабом на каком-нибудь дагестанском кирпичном заводе (а какая еще судьба может ждать русского сироту на Кавказе?). Мы просто напоминаем, что происходит в современной России с забытыми нами детьми.

Они становятся Кадыровыми.

В комментах интересное продолжение - в качестве "нашего ответа" приводится история художника Захарова-Чеченца, которого подобрал и воспитал никто иной, как тот самый генерал Ермолов. Небольшое сравнение:

А вы?

Толстота работает

Проблема русских в Чечне уже давно перестала привлекать внимание СМИ и ушла из общественной дискуссии. Она вообще нигде не обсуждается. Расхожее мнение таково: русских там нет, они убежали или были убиты во время войн. Но это неправда. Русские в Чечне есть. И пора обратить на них внимание — хотя бы через двадцать лет после того, как их жизнь превратилась в кошмар.

Калужская область еще восемь лет назад была глухой дотационной провинцией. Сегодня местная экономика растет быстрее, чем китайская, всего за несколько лет здесь вылупился третий по мощности автокластер страны, сюда потянулись кадры даже из Москвы, а акулы мирового бизнеса в ответ на слово «Kaluga» приветливо виляют хвостом. Творцами местной экономической революции оказались не красавцы-прогрессоры, а дотошные зануды, страшные конформисты, упрямые исполнители. Похоже, экономические чудеса в России свершаются не по-стругацки, а ­по-ерофеевски: «Все на свете должно происходить медленно и неправильно». Впрочем, для управдомов мирового хозяйства это уже давно прописная истина.

Разработчик: 10 "А" класс средней школы № 4 города Усть-Ильимск, при поддержке движения "Ущемленные предприниматели Белоруссии"

Описание мода:

- Этот мод создан для всех игр парадоксов и других разработчиков, не запятнавшими себя связями с жидобольшевиками

- Мод меняет множество вещей в каждой из игр:

1. Отныне создать Третий Рейх можно создать в любом временном периоде, если среди населения страны есть хотя бы один белорус или германец!

2. Широченная энциклопедия, позволяющая вам до усрачки задрачивать ТТХ всей линейки немецкой бронетехники! ТЕПЕРЬ И У ВАС ЕСТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ВЫПЕНДРИЦА ПЕРЕД ДРУГАНАМИ, ЧТО ВЫ КУДА БОЛЕЕ КРУТОЙ НАЦИСТ!

3. При нападении на Третий Рейх выскакивает сообщение " ты мне тут ******** не загоняй!", и игра автоматически объявляет ваш проигрыш в партии и самоудаление программы.

4. Широченные возможности мультиплеера: все участники игры автоматически набираются среди групп, посвященных школам, в контакте. Теперь и ты можешь поболтать по войсчату о славном деле Власова!

5. ГОСПОДИ, НУ И САМОЕ Ж ГЛАВНОЕ! ЭТОТ МОД ПОЗВОЛЯЕТ ГОНЯТЬ КРАСНОПУЗЫХ ПО ВСЕМУ МИРУ! КАК И ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ В ИСТОРИЮ! НЕ УПУСТИ СВОЙ ШАНС, МАЙН КАМПФ ТЕБЕ В ЗАДНИЦУ

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.

Собственно, я собираюсь идти в ВП и суть моя такова:

1. Я единственный человек среди адекватных людей с самым высоким рейтингом.

2. Как следствие, я провел много времени на форуме, и, как я считаю, успел сделать кое-что полезное для Стратегиума.

3. Срать я хотел на внутриполитотские срачи между дураками и дураками, и, поэтому, только я могу поспособствовать развитию того, на что большинство нынешних активистов положила огромный болт.

Девизом своей избирательной кампании отныне считаю таким:

Если я стану Вице-Президентом, что я планирую сделать:

1. Создать дееспособную команду из форумных активистов, идеи которых я смогу продвинуть благодаря своим возможностям.

2. Обязать членов кабмина выполнять работу на благо развития игрофорумов, а не только отмазываться фразами в стиле "но мы отбили столько атак качановых и нажимали кучу кнопок "закрыть тему" и посадить злостных нарушителей" и проч. и проч.

3. Лишить возможности заинтересованных в махинациях с префектами личностей мешать нормальной работе префектуры.

В частности:

3.1 Оставить возможность голосования в парламенте только префектам передовых игровых разделов (таких как разделы Цивилизации, Виктории, Европы и ХоИ (кол-во не окончательное и подлежит более подробному рассмотрению))

3.2 Всячески поддерживать с помощью технических ресурсов комиссию по работе префектов (или создать её и следить за деятельностью в случае, если этого не сделает Президент)

4. Восстановление нормальной работы финансовой системы форума, с помощью создания специальной комиссии, которая сможет решить проблему самым наилучшим способом.

5. Всяческая поддержка игроразделов - увеличение роли активистов (ААРо-писателей и мододелов), в виде поощрительных наград и достойных выплат, а также всяческое привлечение новых пользователей в развитие своих разделов.

6. Скромная реформа тематических разделов.

В частности:

6.1. Разрешение более вольготного общения в РАДе

6.2 Создание комиссии из нескольких префектов (в идеале от каждой форумной партии), которые объективно могли бы вести модерацию.

На данный момент, это все.

Если вы полны идей, но не идете в ВП, просьба присоединяться к команде!

Собственно, Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.

Очень впечатляет, советую

Мистер президент, чтож такое творится?

Особенно в последнее время

Особенно благодаря двум пользователям, назовем их "Мистер Х" и "Мистер З"

Один вечно нагоняет тоску и демагогию в стиле "а знаешь ли ты, что означает это слово?" и после выкидывает сотни обозначений и понятий, в принципе не отвечая на вопрос. А если оппонент и правильно употребил слово то придерется к грамматике.

Второй постоянно кричит о "ущемленной оппозиции" и как их постоянно щемит в подворотнях конструктивня. При этом как бы все выкрики кэповския и как бы не имеют смысла, ибо всем соответственно пофиг.

Ребят, если вы узнали себя, пожалуйста, прекратите заниматься подобной хурмой. Политота на С. уныла, а вы делаете её настолько унылой, что хочется вас сжечь в бане по айпи. Превратили попойку в поминки.

Ничего личного посоны, жизнь и так не шибко веселая, а еще и вы в тоску вгоняете.

Мои доводы - ваши суверенитеты унылы и все ваши рассуждения унылы. Возвращайтесь в Россию на правах губерний субъектов федерации

Ровно 20 лет назад, в августе 1991 года, провалилась попытка сохранить советский союз военной силой. Его распад стал тяжелым потрясением, но он позволил России встать на путь развития, не имеющий ничего общего с ее имперской историей.

Двадцать лет — обычно достаточный срок для того, чтобы оценить значение крупного исторического события, в то же время на этой дистанции еще сохраняется живость восприятия произошедшего. Нет сомнений: распад Советского Союза — одно из самых значительных событий ХХ столетия. И он, учитывая масштабы страны — 22,4 млн км2, 11 часовых поясов, 15 квазигосударств и еще 20 автономных единиц плюс размещенные на этой территории 20 000 ядерных боезарядов, — не мог не обернуться катастрофой для ее 290 млн жителей. Другое дело, что само слово «катастрофа» никакой в данном случае оценочной нагрузки не несет, это просто констатация факта.

Для собственно оценки необходимо сформулировать отношение как минимум к трем вещам: характеру режима в Советском Союзе на момент распада, обстоятельствам разложения и развала СССР, наконец, к тому, что возникло на месте бывшего Союза.

Обломки империи

Оценить коммунистический режим одной фразой трудно: за почти три четверти века он сильно мутировал. Но нельзя не отметить два обстоятельства: многомиллионные жертвы при его установлении и утверждении, а также личную несвободу населения СССР на протяжении всего периода коммунистического правления. Говоря о распаде Союза, важно отметить, что режим погиб в результате кризиса, порожденного внутренними противоречиями советского строя и неспособностью коммунистической партии эти противоречия разрешить. Обвал СССР привел к межэтническим и прочим конфликтам, которые вылились в многотысячные жертвы, он же стал причиной почти мгновенного обнищания миллионов, повсеместного разгула преступности и массовой утраты жизненных ориентиров. Тем не менее жертвы 1990-х по масштабам не идут ни в какое сравнение с жертвами Гражданской войны, коллективизации, репрессий и т.п.

Вопрос о постсоветской реальности более сложен. Все бывшие союзные республики сумели трансформироваться в независимые государства, что в 1991 году было далеко не очевидно. Сего дня экономическая ситуация в них очень разная. Как раз к началу глобального экономического кризиса почти все страны бывшего СССР преодолели наконец глубокий кризис, вызванный распадом общесоюзного хозяйства и перестройкой экономики. Российский ВВП вышел на уровень 1991 года только в 2007-м. Однако базовым принципам рыночной экономики в полной мере соответствуют лишь три страны — Латвия, Литва и Эстония, которые в 2004 году вступили в Европейский союз. В России, Казахстане, на Украине рынок искажен административными барьерами. В некоторых странах — Белоруссии, Узбекистане, Туркмении — рыночная экономика носит анклавный характер. Какие-то — Молдавия и Таджикистан, например, — живут в значительной мере благодаря экспорту рабочей силы, другие — та же Грузия — за счет иностранной помощи.

Почти все государства отличает резкое имущественное расслоение. Даже в еэсовской Латвии в ходу слово «олигарх». В России, где концентрация доходов выше, чем в США, это понятие в современном его значении вошло в язык с середины 1990-х, на Украине оно и вовсе стало едва ли не официальным. В ряде государств Центральной Азии и Южного Кавказа «олигархия» имеет клановые, семейные корни. С другой стороны, там кое-где появился современный средний класс, вес которого, правда, еще невелик. Бедность — это относится и к России, и к Украине — стала уделом десятков миллионов, но особенно тяжелые формы она приобрела в среднеазиатских странах. В среднем население Российской Федерации существенно богаче населения новых государств, а Москва по уровню доходов граждан не уступает центральноевропейским столицам и приближается к западноевропейским показателям.

В демографическом отношении на постсоветском пространстве сохранилась тенденция, наметившаяся еще в 1970-е годы: население России, Украины, Белоруссии, стран Балтии убывает, в среднеазиатских странах и Азербайджане — стремительно растет, в Казахстане прирост нулевой. Молдавия, Грузия, Армения обезлюдели: народ подался за границу на заработки. Образовался мощный миграционный поток с юга на север: вслед за русскими, украинцами, немцами и евреями, устремившимися в Россию, туда же хлынул поток беженцев из районов конфликтов, а также трудовых мигрантов. Это несколько скомпенсировало естественную убыль населения РФ (минус 5 млн за два десятилетия). Еще 20 лет назад СССР по численности граждан уступал лишь Китаю и Индии. РФ, которая считает себя преемницей Союза, пока на девятом месте, и в ближайшем будущем ее позиция по этому показателю будет только ухудшаться.

Что касается политической сферы, то совершить переход к демократии в полной мере удалось лишь Эстонии, Латвии и Литве. В Молдавии демократическая система пока не устоялась. В остальных странах мы наблюдаем разные формы авторитарных режимов — от сравнительно мягких с относительно высокой степенью личной свободы, как на Украине (хотя в последнее время плюрализма там стало гораздо меньше) и в России, до жестких и закрытых, как в Туркмении, Узбекистане или Белоруссии. Диапазон, таким образом, огромен: от Эстонии с почти скандинавской демократией до вполне деспотической Туркмении.

Максим Кантор. «Красная башня»

Андрей Шелютто. Без названия

Каждый за себя

Из сказанного следует вывод: бывшего Советского Союза как некой общности не существует. Более того, сегодня уже с трудом укладывается в голове, как такие разные страны, народы и культуры, как эстонцы и туркмены, белорусы и азербайджанцы, могли сосуществовать в рамках единого государства. Если для Российской Федерации, геополитического ядра бывшего Союза, термин «ближнее зарубежье» еще означает все постсоветское пространство, то в других странах его употребляют, имея в виду лишь непосредственных соседей.

Иными словами, мы стали свидетелями одного из самых мягких и мирных в новейшей истории распадов империи. Метрополия — РСФСР, — которой сохранение прежней конструкции уже не сулило никаких выгод, не только не мешала процессу становления новых государств, но даже инициировала его.

В 1991 году началось переформатирование бывшего единого геополитического пространства. Страны Балтии, «отпущенные на волю вчистую» в сентябре 1991 года, к середине 2000-х, вступив в НАТО и Европейский союз, стали частью объединенной Европы. Остальные 12 бывших республик СССР образовали Содружество Независимых Государств, СНГ, которое, однако, так и не выполнило своих интеграционных функций. И не только из-за нежелания новых государств объединяться под водительством РФ, но и — возможно, даже в большей степени — из-за неготовности самой России платить за постсоветскую интеграцию. В результате СНГ оказалось инструментом не реинтеграции, а, напротив, демонтажа империи.

Реально СНГ организацией и тем более собственно содружеством не является. Как уже говорилось, оно крайне неоднородно. В нероссийском сегменте пространства СНГ можно выделить три самостоятельных региона: новая Восточная Европа (Украина, Белоруссия. Молдавия), Южный Кавказ (Азербайджан, Армения, Грузия плюс признанные Россией Абхазия и Южная Осетия), Центральная Азия (Казахстан плюс Средняя Азия).

С мечтою о Евросоюзе

Новая Восточная Европа (НВЕ) лежит между объединенной Европой (ЕС и НАТО) и Российской Федерацией. Все три страны региона — Украина, Белоруссия и Молдавия — добились впечатляющих результатов в части строительства национальной государственности. Надо иметь в виду: им, в отличие от стран Балтии, пришлось не восстанавливать государственность, а выстраивать ее заново. Двадцать лет назад успех этого предприятия не был очевиден. Трудно сказать, кому пришлось труднее: Украине с ее региональной, языковой, конфессиональной неоднородностью (вопреки которой стране удалось сохранить единство и избежать серьезных внутренних конфликтов), Белоруссии, долгое время вообще как отдельное государство всерьез не воспринимавшейся, или же Молдавии, столкнувшейся сразу с двумя вызовами: сепаратизмом по другую сторону Днестра и экспансионизмом, грозящим с того берега Прута?

НВЕ не обладает потенциалом для региональной интеграции. Отсюда вопрос: каков будет интеграционный выбор входящих в нее государств? До недавнего времени казалось — однозначно проевропейский. Однако с конца 2000-х Евросоюз переживает серьезный внутренний кризис, и его возможности интегрировать новые страны существенно снизились. Со своей стороны РФ проявила готовность к реальной, хотя и избирательной экономической интеграции: Белоруссия уже вошла (вместе с Казахстаном) в созданный Россией Таможенный союз. Аналогичное предложение было сделано Киеву. Украина, однако, в равной степени лишена возможности сделать однозначный политико-экономический выбор в пользу РФ, как и военно-политический в пользу НАТО. Чтобы поддерживать внутриукраинское равновесие, власти вынуждены сохранять баланс между Атлантикой и Россией, который есть отражение баланса востока и запада в пределах самой Украины.

Плакат. Геннадий Шлыков

Кавказские качели

На Южном Кавказе ситуация иная. Хотя Азербайджан, Армения и Грузия провозгласили независимость еще в 1918 году, в качестве независимых государств они просуществовали недолго, только пока шла Гражданская война. Ни о каком восстановлении независимости в данном случае речь не идет — только о формировании новых государств. Еще до распада СССР все три республики оказались вовлеченными в вооруженные конфликты. Южный Кавказ — единственный регион бывшего СССР, где границы республик 1991 года де-факто не устояли. Перемирие 1994 года оставило под армянским контролем 20% территории бывшей АзССР, и перспектива возобновления боевых действий в этом регионе остается реальной. Война 2008 года привела к признанию Россией давно отколовшихся от Грузии Абхазии и Южной Осетии, что, в свою очередь, привело к выходу Грузии из СНГ.

В геополитическом отношении страны Южного Кавказа смотрят в разные стороны. Грузинское руководство и в целом правящая элита видят свою страну в НАТО и ЕС. Армения укрепляет военно-политический союз с Россией и недавно продала россиянам крупные экономические активы, хотя при этом поддерживает дружественные отношения с США и действует с оглядкой на огромную армянскую диаспору в мире. Азербайджан, используя нефтегазовые доходы, стремится сохранить относительную независимость от основных международных игроков. У Абхазии с Южной Осетией, хотя их часто соединяют союзом «и», перспективы, по-видимому, разные. Если Абхазия имеет шанс в конце концов быть признанной Грузией и международным сообществом в качестве независимого государства, то Южная Осетия при самом благоприятном раскладе может стать своего рода Кавказской Андоррой — номинально независимой, но в то же время связанной особыми отношениями и с Грузией, и с Россией. Путь к урегулированию здесь будет очень долог и труден, однако возврат к ситуации до 2008-го или к межреспубликанским границам 1991 года уже невозможен.

Азиатское подбрюшье

То, что сейчас называют Центральной Азией, в Советском Союзе именовалось Казахстаном и Средней Азией. И это неслучайно: Казахстан стоит особняком от других четырех республик — сегодня это еще более очевидно, чем во времена СССР. Он в полном смысле слова евразийское государство: географически, демографически, ментально. За 20 лет независимости Казахстан сумел обеспечить межнациональное согласие, провести экономические реформы и утвердиться в качестве важного международного игрока. Для России Казахстан, с которым она имеет самую протяженную (более 7000 км) границу, — наиболее близкий и ценный партнер в вопросах экономической интеграции, обеспечения безопасности и поддержания геополитического баланса в регионе. Начиная с 1989 года Казахстаном руководит один и тот же человек — Нурсултан Назарбаев. Обеспечение социально-политической стабильности в обозримом будущем при неизбежной смене руководства страны — главный вызов для Астаны.

Очень серьезным представляется вопрос о передаче власти и в Узбекистане, где у руля так же еще с горбачевских времен находится президент Ислам Каримов. В случае нарушения стабильности в этом самом крупном государстве Средней Азии последствия как для соседей, так и для Российской Федерации могут оказаться крайне тяжелыми.

Остальные страны региона — Киргизия, Таджикистан, Туркмения — уже пережили и смену лидеров, и потрясения, связанные с внутренними конфликтами. Таджикистан в 1990-е прошел через кровавую гражданскую войну, закончившуюся национальным примирением. Однако тяжелая рука президента Эмомали Рахмона, бедность населения и в перспективе вывод западных войск из соседнего Афганистана делают будущее этой единственной персоязычной страны региона неопределенным.

На долю Киргизии пришлись революции в столице и противостояние между севером и югом страны вкупе с конфликтом между киргизами и узбеками. В этих условиях, однако, Киргизия решилась на рискованный эксперимент — замену президентской формы правления парламентской, которая на постсоветском пространстве существует, помимо стран Балтии, только в Молдавии. В случае успеха эксперимента власть и собственность в стране будут находиться в руках не одной семьи, а группы основных кланов. Туркмения, где жесткость режима позволяет говорить не просто об авторитаризме, а о тоталитаризме, обладает значительными нефтегазовыми запасами, позволяющими правящему слою обогащаться и одновременно поддерживать внутриполитическую и социальную стабильность, обеспечивать относительно терпимое отношение к себе внешнего мира.

Плакат. Татьяна Немкова

Альтернатива Евросоюзу

Война с Грузией 2008 года продемонстрировала: пределы не чреватого конфликтами расширения НАТО на восток были достигнуты после приема в альянс трех балтийских государств. Противоречивые результаты Бухарестского саммита НАТО, на котором, с одной стороны, было решено не предоставлять Грузии и Украине плана действий по членству в блоке (что ранее было непременным условием принятия в него), а с другой — объявлено, что обе страны в НАТО все равно будут приняты, привели к рос ту напряженности, а затем и к войне на Кавказе. Однако эта война, возможно, спасла Европу от гораздо худшего развития событий — подрыва гражданского мира на Украине и масштабного внешнего вмешательства в ее дела. Сегодня и в обозримой перспективе принятие как Украины, так и Грузии в НАТО не представляется реальным. Киев официально провозгласил «внеблоковый» статус. Тбилиси, который не устает протестовать против «российской оккупации», понимает, что НАТО не станет из-за Грузии воевать с Россией. В Молдавии политическая элита сознает, что стоит ей просто заикнуться о вступлении в альянс, и с надеждами на воссоединение с Приднестровьем придется распрощаться. Неслучайно страна записала нейтралитет в свою конституцию. Впрочем, возможно, главным фактором, сдерживающим расширение НАТО на восток, является нежелание администрации США возвращаться к этому вопросу.

Политическое влияние Европы на Кавказе, хотя ЕС и осуществляет мониторинг регионов, прилегающих к Абхазии и Южной Осетии, уступает влиянию США и особенно Турции. За 20 лет Анкара выстроила «родственный союз» с Баку, стала основным торговым партнером Тбилиси и попыталась (пока неудачно) замириться с Ереваном. В перспективе, если Турции удастся нормализовать отношения с Арменией и стать наряду с Москвой ведущим партнером Сухума, ее влияние в регионе может значительно вырасти. Это, впрочем, не должно тревожить Россию: борьба за прямой контроль над территориями уже в прошлом, и взаимодействие с таким сильным региональным партнером, как Анкара, может помочь спокойный регион, расположенный между РФ и Турцией.

В отличие от Турции влияние Ирана на Южном Кавказе и в Центральной Азии невелико. Но если Тегерану удастся выйти из международной изоляции, то в будущем, имея в виду его значительный потенциал, он вполне сможет претендовать на региональное лидерство. Пока же в Центральной Азии России пришлось столкнуться с двумя важнейшими игроками — Америкой и Китаем.

В объятиях восточного соседа

Американцы пришли в этот регион вскоре после 11 сентября 2001 года, когда им понадобились базы для операций в Афганистане. На бывших советских аэродромах в Узбекистане и Киргизии по явились самолеты и персонал ВВС США. Но поскольку США в настоящее время приступают к поэтапному выводу войск из Афганистана, военное значение региона для них будет падать, даже несмотря на то, что энергетические компании Америки и других стран Запада добывают и транспортируют прикаспийскую нефть и активно интересуются казахстанской нефтью и туркменским газом. В этих условиях главным контрагентом Москвы в Центральной Азии становится Пекин. Когда российское руководство 10 лет назад скрепя сердце согласилось с размещением американских военных в регионе, расчет состоял в том, что, пока США будут «охранять Центральную Азию от китайцев», Россия усилится и вновь займет подобающее ей место в регионе. В реальности РФ действительно усилилась, но не радикально, зато Китай продемонстрировал колоссальный рост. Тесное взаимодействие с ним — как в Центральной Азии, так и на континенте в целом — стало для России не вопросом выбора, а прямым императивом. Осуществляется оно, в частности, в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), выросшей из переговорного процесса о границах и укреплении доверия в военной области, который Пекин вел с четырьмя наследниками СССР — Казахстаном, Киргизией, Россией и Таджикистаном. Задача китайской дипломатии заключалась главным образом в том, чтобы обеспечить Поднебесной прочный стратегический тыл, а также некоторые экономические возможности, связанные в основном с обеспечением сырьем и сбытом продукции. Наряду с этим ШОС стала удобной площадкой для диалога между государствами континентальной Азии — от Ирана и Индии до Пакистана и Монголии. Следует отметить, что в отличие от Запада Пекин всячески демонстрирует Москве свое уважение и даже предложил ей почетное место сопредседателя ШОС, которая, по сути, является китайским проектом.

Со своей стороны Россия постаралась усилить организации, где она в отличие от ШОС доминирует: ОДКБ, ЕврАзЭС, ТС. Таким образом, страны Центральной Азии получили дополнительное пространство для маневра.

Значение российско-китайского сотрудничества особенно велико для Дальнего Востока РФ. Именно этот регион и Восточная Сибирь, а не Северный Кавказ, являются наиболее уязвимыми в геополитическом отношении территориями страны. Главная проблема — не притязания соседей, а уровень развития самих этих территорий, степень их интеграции с остальной Россией. Решить задачу развития невозможно без привлечения внешних ресурсов, которые, что очень важно, не должны исходить из одного источника. Поэтому, не забывая о КНР, Москве необходимо добиться совершенно нового качества в отношениях с Японией, развивать связи с Южной Кореей, а также смотреть дальше через океан — в сторону Канады и Западного побережья США: от Аляски до Калифорнии.

Все это потребует настоящего переворота в геополитических представлениях российской элиты. Она должна проникнуться идеей, что сегодня вполне правомерно, да и необходимо определять Российскую Федерацию как страну евротихоокеанскую. Сближение с Европой естественно и крайне полезно, но Россией страну делает ее тихоокеанское побережье и то, что лежит между ним и Уралом — Сибирь.

Плакат. Игорь Майстровский

Национальный интерес

В заключение подчеркнем, что Российская Федерация — не очередной вариант исторической России, той, о которой Сергей Витте говорил: «России нет, а есть Российская империя». Впервые за пятьсот лет она — не империя. Задача XXI столетия — построить в полном смысле неимперскую Россию и сформировать российскую нацию. Предпосылок для этого достаточно. Сегодняшние границы РФ не столь произвольны и искусственны, как их иногда представляют. Они довольно точно соответствуют российским рубежам 1650 года — перед присоединением Украины и началом петровских имперских завоеваний, продолженных блистательной Екатериной и другими императорами дома Романовых.

И в этом соответствии кроется глубокий исторический смысл: то, что лежало за пределами границ 1650 года, дважды — в 1917 и 1991 годах — отпадало от России; то, что находилось внутри, оставалось неотчуждаемым, что говорит о большой внутренней силе российского ядра. Опираясь на него в движении от империи к национальному государству, от населения к нации, Россия не только укрепит фланги, такие как Дальний Восток и Калининград, но и решит проблему интеграции постколониального анклава внутри РФ — Северного Кавказа.

Проводя политику доброго соседа, снижая конфликтность и развивая сотрудничество по всем направлениям, Москва должна осторожно и ответственно подходить к вопросам экономической интеграции, поскольку помогать другим и при этом не иметь возможности реально влиять на их политику не слишком рационально. К тому же надо постоянно помнить, что главные интересы страны сосредоточены внутри ее пределов. Только высокоразвитая Россия станет по-настоящему привлекательной для партнеров и сможет взаимодействовать с ними на выгодных для себя условиях.

Россия перестала быть империей, но осталась игроком потенциально глобального уровня. Выбор, перед которым она стоит сегодня, прост: модернизация или маргинализация. Последние 20 лет были критически важным периодом: нужно было завоевать пропуск в современный мир. Россия выдержала это испытание. Следующие 20 лет должны стать периодом развития, для чего элитам и пробуждающемуся обществу необходимо сформулировать национальный интерес и реализовать его. Россия прошлого — это империя (под разными названиями), Россия будущего состоится, только если она сумеет стать республикой в буквальном смысле этого слова — «общее дело».

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.

Скажем, берем двух обиженных друг на друга людей, которые хотят разобраться

Делаем так, с помощью секунданта для чисто рандома вбиваем в инфаметр ники пользователей, и у кого процент окажется больше, тот и победил.

Проигравшего расстреливают, или (на случай тяжелого ранения ), дают рецедивиста на 30 дней.

Позволяет избегать всяких боев в стиле Платон-СВ, Дима-Странник vs. Дарт и прочих казней под Житомиром)

Никогда не занимался улучшением продуктивности компа, но последнее время ситуация ухудшается так, что приходится перезагружать комп для того чтобы поиграть или посидеть в инете свыше 3-4 часов.

Посему, спрашиваю:

1. Что из программ можете посоветовать для очищения всего ненужного говнеца и прочих излишков?

2. Слышал, что типа нужно производить дефрагментацию (или фрагментацию) винта. Это не повредит работе компа (в стиле сотрет все к чертям, лишит некоторые приложения работоспособности и т.д)?

3. Диспетчер задач показывает высокую загруженность памяти файрфоксом. Стоит ли менять браузер или ограничиться теми же прогами по оптимизации?

4. И вообще, что нужно делать, чтобы содержать комп в чистоте высокой производитетельности?

Всем будут плюсики всем будут спасибки. А то сам забил на всю эту компотему когда умер информатик в школе.

Винда ХР, если понадобятся остальные характеристики, спрашивайте - укажу.

С помощью сея сайта мне удалось узнать о своем прадеде.

Из себе представляет поисковик с многими оцифрованными документами из архива.

И сам по себе более полезен, нежели сам архив.

Кстати, кто-нибудь знает как по номеру полевой (полковой?) почты определить хоть какое-нибудь военное формирование?

Мои доводы - совок уныл и все тоскующие по нему тоже унылы

После года, проведенного в институте, мне довелось поступить в другой

Снова на первый курс все дела.

Так или иначе, оказался я на факультете политологии. Первым впечатлением было отсутствие какой-либо учебы в ближайшие 2 недели (после нормальных институтов это странновато смотрится).

Ну да ладно. Под всеобщими аплодисментами выступал наш многоуважаемый декан, который заявил почти что с ходу три кита образования в сея университете: Талантливые студенты, счастливые преподаватели и, внимание, толерантность и многообразие.

Естественно ничего это кроме как фэйспалма это у меня вызвать не могло, поэтому я сразу настроился на еще более интересные высказывания.

Как оказалось, "прогрессивный" университет все дальше идет по пути реформы образования, стараясь заимствовать лучшее из западных вузов (по словам декана вся толерантность именно оттуда, ибо во всяких там Йелях индус араб и англичанин любят друг друга до безумия и вместе ведут человечество в будущее). С этим связанно и введение бессмысленного бакалавриата.

Также, по обещаниям того же декана, к концу этого учебного года студенты смогут составлять своё расписание на 30-40%, прямо как в тех самых западных вузах. А я вот думаю зачем? Когда я учился в прошлом году у меня не было никакого выбора, однако знания мне приходилось получать, хоть и за несколько часов перед экзаменом. А теперь? Мне придется руководствоваться не тем, что будет полезно как сейчас, так и в будущем, а только тем, где мне будет проще сдать зачет.

Последней каплей стало расписание. Оказывается у меня есть предмет "Основы толерантности". Если что-то вызывает баттхерт больше закоренелых совков и бессмысленных голливудских фильмов, то это только сея строчка в расписании.

Просто фэйспалм, слов нет.

Совковая система делала из тебя хренового, но хотя бы где-то что-то слышавшего специалиста.

А нынешняя уродливая калька способна лишь на переделывание тебя в толерантного сноба, готовящегося к лекциям за столиком в "старбаксе".

пацаны я в пичале

усыпили домашнее животное

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.

Вроде как интересная документалка.

П.С. Просто для вашего ознакомления. Я не стараюсь развести очередной совкоперестроечный срач.

Концепция Февральской и Октябрьской революций возникла в сталинские времена. Две революции за один год — такого в мировой истории еще не бывало… Но, возможно, не было и на сей раз? Может быть, в 1917 году произошла одна, а не две революции, и закончилась она даже не в октябре, а еще позже? Ведь после 25 октября продолжались столь же бурные и противоречивые события: попытки переворотов и справа, и слева, борьба за самые разные, иногда прямо противоположные идеи и ценности.

Самой масштабной репетицией будущего переворота стало кровавое июльское восстание в Петрограде. Более десяти тысяч кронштадтских матросов — команды сорока судов — попытались опрокинуть Временное правительство и передать все полномочия Советам. Попытка закончилась крупным политическим поражением большевиков, а предъявленное Ленину обвинение в шпионаже в пользу Германии не добавило ни всей РСДРП(б), ни ее лидеру популярности…

Июльское восстание вспыхнуло стихийно, но и в октябре организованности оказалось немногим больше. Лишь позже, после смерти Ленина, начались работы по созданию еще одного мифа — о его абсолютной прозорливости, жестком контроле над октябрьскими событиями и руководящей роли в них. Почетное второе место в этом пантеоне занял, естественно, Сталин, в реальности игравший в 1917 году роль весьма скромную, но постепенно «ставший» разработчиком всех деталей восстания в Петрограде. Троцкий, который на самом деле возглавлял тогда могущественный Петросовет, поначалу тоже не оставался в стороне. С характерным для него безапелляционным самолюбованием он расписал свою героическую роль в перевороте и… получил коллективный отпор от прочих большевистских лидеров. А в 1930-е годы Троцкого и вовсе объявили главным врагом народа, пролетариата и революции, официальная версия которой оттого приобрела очертания совсем фантастические…

В первый год после октября 1917-го Лев Троцкий стремительно превращается в того персонажа, которого запомнила история. Неистовый оратор носится по городам, речь его гремит на фронтах, на переговорах с немцами о мире, на многолюдных митингах (в данном случае — у кремлевской стены в Москве)

Предвыборные хлопоты, или Ленин, переодетый Дзержинским

Большевики, вообще-то, активно готовились к законным выборам в Учредительное собрание. В октябре приближение этого события как раз стало ощущаться повсеместно, и предвыборные кампании разных сил достигли апогея. Все партии устремились в забег с высоко поднятыми красными знаменами — другие цвета шансов на поддержку уже не имели. С размахом, в явном расчете на абсолютный, оглушительный успех работали эсеры. Образцовой организацией дела отличились кадеты. Матерые интеллигенты, они играли по всем правилам: глубоко изучали баланс общественных чаяний, готовили агитаторов и агитационные материалы, что называется — «работали с населением». На этом фоне большевики смотрелись неярко: не хватало грамотных ораторов, талантливых художников-оформителей, не говоря уже об «административном ресурсе». Зато ленинцы применили ход, верный стратегически: сосредоточились на нескольких ключевых и заведомо привлекательных идеях. Например, демагогически упирали на то, что они — единственная крупная партия, не участвовавшая в шутовских мыльных пузырях — правительственных коалициях последних месяцев. Плюс им вполне доставало решимости чуть что использовать жесткие силовые средства. Скажем, в самом начале работы Предпарламента (так Керенский назвал собранный им 7 октября (по старому стилю) Временный совет Российской республики, которому предстояло вести законодательную работу до созыва Учредиловки) большевистская фракция во главе с Троцким в полном составе удалилась с заседания, тем самым практически сорвав деятельность нового органа.

Ленин, самая авторитетная и влиятельная фигура в партии, в те дни, вопреки позднейшей легенде, еще вообще не подключился к организации переворота. С июля Ильич скрывался от «ищеек Керенского», так как был в розыске по обвинению в шпионаже в пользу Германии. Конечно, ищейки, если таковые существовали в природе, работали плохо, ведь царских полицейских Временное правительство не жаловало, законно подозревая их в контрреволюционных настроениях, а «своих», проверенных, у молодой российской демократии не имелось.

Сперва будущий вождь «отдохнул» в Разливе, затем переселился в квартиру некоей Маргариты Фофановой на окраине Петрограда. Гулять выходил редко. Однажды нарвался на патруль, но был благополучно отпущен. Решил вернуться кружным путем, заблудился, попал на заболоченный пустырь и просидел там до утра.

Тем временем уже преимущественно большевистский Петросовет вступил в решительный конфликт с эсероменьшевистским Центральным исполнительным комитетом, избранным еще летом на I Всероссийском съезде Советов. Ультракрасные питерцы очень рассчитывали на II съезд для изменения состава последнего ЦИКа. А недостаточно радикальные ЦИК-овцы, естественно, медлили: назначили этот съезд сначала на 20 октября, потом перенесли на 25-е…

Фальшивый паспорт Ленина на имя рабочего Иванова

Вот тут-то Ильич ввязался наконец в драку, и сразу — в самую гущу. Через своих агентов он принялся безостановочно призывать соратников не ждать съезда. 10 октября на квартире меньшевика Николая Суханова в тайне от хозяина квартиры состоялось заседание большевистского ЦК. Ленин явился в парике, но без фирменной бородки и, как вспоминала Александра Колонтай, походил на лютеранского пастора. Мнения сразу разделились, но сторонников Ленина оказалось значительно больше; многие умеренные члены ЦК отсутствовали. В итоге постановили поднимать восстание в ближайшее время, но как именно — не договорились. Вообще, собравшиеся были так утомлены и возбуждены только что подписанным ими историческим «приговором», что половина из них свалилась спать прямо там же, на квартире. Ильичу места уже не нашлось. Тогда он надел пальто Дзержинского и отправился искать ночлег. Зашел в каморку к знакомому рабочему и заснул на полу, положив под голову книги…

В то время в столице было расквартировано 150 тысяч солдат и в пригородах — еще 90 тысяч. Гарнизоном, организованной сплоченной силой их уже не приходилось называть, разложение дисциплины красной пропагандой достигло критической точки. Кроме того, мятежники, конечно, рассчитывали на рабочих активистов и матросов, которых, правда, пока что мало стеклось в город. Впрочем, желания восставать вся эта забродившая масса изначально не испытывала. Зачем? Все самые радикальные лозунги воплощались в жизнь без всякого насилия. Но вскоре исполнительная власть имела неосторожность слегка потревожить, начать «прощупывать» главных героев революции. Скажем — неслыханное дело — городская дума ввела для солдат плату за проезд в трамвае 5 копеек (остальные платили по 20 и покорно ждали очереди, если в подъезжавший трамвай вваливалась очередная компания бывших защитников Отечества). Конечно, Петросовет сразу денонсировал это «возмутительное решение». Затем уже правительство осмелело настолько, что поставило вопрос об отправке Петроградского гарнизона на фронт. В Совете опять-таки родилась мысль получше: столичные войска сражаться не пойдут, а станут без всякого контроля, «под собственным командованием» готовиться к обороне Петрограда от немцев. В развитие этой идеи 12 октября Исполком Петросовета учредил при себе Военно-революционный комитет, который и получил всю полноту власти в городе и губернии. Формально — действительно для обороны от наступающего врага, на самом деле — для захвата власти. Во главе ВРК стал Лев Троцкий. В те же дни по мере подготовки восстания определились его ключевые фигуры: за Троцким общее руководство, Свердлов займется мерами по саботажу и блокированию правительственных приказов, Дзержинский отвечает за почту и телеграф, Андрей Бубнов — за вокзалы.

Тем временем параллельно преспокойно шла предвыборная агитация: в цирке «Модерн» ежедневно выступали большевистские лидеры. Это была самая забойная предвыборная кампания с угрозами на днях свернуть шею правительству. Отпора большевики практически не встречали — даже кадетская пресса ограничивалась какими-то шаманскими заклинаниями: да, они, мол, неизбежно выступят, но будут сметены, и сама большевистская идея после этого окончательно обанкротится. Кадетам вторил Горький, будущий «первый пролетарский писатель», призывая помнить о «моральном значении» и «культурном смысле» Февральской революции и не затевать новых волнений.

16 октября Ильич добился окончательного решения партийного ЦК о том, чтобы начать восстание непременно до II съезда Советов. Подавляющее большинство опять поддержало его, только Лев Каменев и Григорий Зиновьев полагали, что это — излишне. Власть и так перейдет к большевикам — только чуть позже и мирным путем, на съезде. Стоит ли рисковать?.. Но дело было сделано. Когда будущий «вождь мирового пролетариата» вышел на улицу, ветер сорвал с его головы кепку и парик. Хозяин подобрал их из лужи и натянул на голову, не замечая стекающих струй. Его «мысли были всецело заняты судьбой революции», — разъясняет поведение Ленина официальное сталинское издание. А выступление Каменева и Зиновьева в газете Горького «Новая жизнь» кремлевский горец впоследствии заклеймил как гнусное предательство, хотя они лишь отвечали на широко обсуждавшуюся в большевистской печати тему. Да и Ленин публично ответил Каменеву и Зиновьеву в «Письме товарищам» — мол, можно либо смиренно ждать Учредительного собрания и сдачи города немцам, либо немедленно выступить и победить. При этом ленинская программа восстания не предполагала ничего, кроме обещаний земли и мира. «Главное ввязаться в бой, а там будет видно!» — этот наполеоновский тезис Ленин переиначил минимально: «Возьмем власть, а дальше разберемся». Никакого серьезного сопротивления со стороны Временного правительства он не предполагал.

Враги народа образца 1917 года

Советы многих губерний Центральной России и даже некоторые городские думы осенью 1917-го уже вполне поддерживали большевиков. Что уж и говорить о Петрограде — созванный в те дни в Смольном северный областной съезд Советов прямо потребовал взятия власти. Делегаты-фронтовики вдобавок предъявили ультиматум всем властям — в течение месяца любой ценой заключить перемирие с немцами. Дальше — больше: представитель Латвии предложил в распоряжение ВРК сорок тысяч латышских стрелков. 21 октября на совещании представителей Петроградского гарнизона большинство делегатов высказывается за непосредственное подчинение Петросовету. Весь гарнизон и вправду — хоть и вяло — перешел на сторону большевиков, о чем, правда, пока не догадывалось его командование. Но ночью тех же суток делегация явилась к командующему столичным военным округом Полковникову и потребовала подчинения. Тот отказал, а на следующее утро дал интервью сразу нескольким газетам: если бы решение, мол, исходило от съезда Советов, а не от одного только Петросовета — он бы взял под козырек. Троцкий на это только поддал жару: ВРК разослал телефонограмму с призывом к гарнизону не выполнять приказы начальства. Так дело постепенно сползло к открытому мятежу.

На следующий день, в субботу 22-го, в городе царили полная тишина и покой. Дерзкий антиправительственный призыв, казалось, не привел ни к каким последствиям. Казаки на гарнизонном совещании невинно интересовались: не будет ли 23-го, в воскресенье, восстания, а то они собирались пойти на крестный ход… Мельком заглянувший к ним Троцкий успокоил: нет, не завтра. Вместо этого назавтра состоялось очередное гарнизонное собрание в Народном доме на Кронверкском проспекте, где по призыву Троцкого была принесена торжественная клятва верности Петросовету. В какой по счету раз за последние месяцы, никто уже не сосчитал бы…

И только в этот же день министр-президент Временного правительства, Верховный главнокомандующий российскими войсками Александр Федорович Керенский, казалось, очнулся от глубокого оцепенения (было, конечно, уже поздно). Во всяком случае, он наконец хоть озаботился охраной правительственной резиденции — Зимнего дворца. Юнкера Николаевского инженерного и Михайловского училищ в сопровождении знаменитого женского ударного «батальона смерти» заступили на дежурство. Батальон самокатчиков был вызван в город, но, запросив Смольный о цели вызова, был успокоен и остался в своем расположении.

Броневик «Илья Муромец» перед Смольным. Ноябрь 1917 года

23 октября в Петропавловской крепости появились большевистские представители. Комендант выдворил их, но этим дело, конечно, не кончилось. Встал вопрос: напасть или пообщаться с гарнизоном? Второе средство было куда как вернее. Для переговоров прибыл Троцкий, выступил на наскоро собранном митинге и полностью подчинил себе волю солдат (человек этот был величайшим оратором — этого у него не отнимешь). Крепость перешла на сторону большевиков вместе с арсеналом в сто тысяч винтовок… Наконец, в Смольном в эти часы шел своеобразный митинг нон-стоп, на котором ведущие «менеджеры» проекта «Восстание» вели «презентацию» для всех заинтересованных лиц. Вообще, Смольный в те дни был заполнен толпами лихорадочно снующих туда-сюда вооруженных мужчин, и трудно было поверить, что здание, выстроенное еще в 1808 году самим Кваренги, благородные девицы, чей Институт находился здесь, покинули лишь пару месяцев назад. Только 4 августа 1917-го сюда переехал из Таврического дворца Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов. Дело было обставлено вполне официально, и поначалу ни о каком «самозахвате» дома большевиками речи не шло. Но они освоились в Смольном стремительно, закрепив за собой несколько помещений, в которых размещался партийный комитет, а 7 октября еще и устроили тут свою общегородскую конференцию. Все это происходило в основном на третьем этаже здания, откуда в «час Х» и велось руководство восстанием.

Что же оставалось уже явно утомленному и уступившему врагам несколько важнейших темпов Керенскому, кроме как отправлять в части от имени правительства абстрактные призывы к верности Февралю и приказы исполнять распоряжения комиссаров ЦИК? Кое-что предпринять он пытался — вечером 23-го министры наконец приняли два знаменательных решения: о передаче земли для раздела между крестьянами земельным комитетам и о командировании министра иностранных дел Терещенко в Париж — предложить союзникам немедленно заключить перемирие с Германией (те бы все равно не согласились!). Военный министр Верховский, совершенно удрученный собственным докладом о состоянии войск, на том же заседании подал в отставку и отправился поправлять здоровье на Валаам.

Глава правительства заметался — сперва он потребовал отстранения или предания военному суду «незаконных» комиссаров. Ранним утром 24 октября несколько юнкеров явились в редакции большевистских газет «Рабочий путь» и «Солдат» и объявили их закрытыми. Издатели искренне удивились: они были совершенно уверены, что власть в столице уже несколько дней находится в руках Петросовета.

ВРК опять-таки реагировал моментально: в городе контрреволюция! «Заговорщики» и «враги народа» угрожают Смольному! Постановление, опубликованное 24 октября, призвало оградить Совет и гарнизон от контрреволюционных посягательств. Посланные отряды тут же отбили редакции назад, а толпы солдат стали стягиваться к Смольному.

Ход Керенского — он отдает приказ развести мосты, и это исполняется. Тут сонная, обывательская часть столицы поняла: что-то действительно происходит. Восстание сошло с газетных полос на городские мостовые.

К мостам, по заведенной схеме, отправляются большевистские патрули. Там завязываются потасовки и перебранки, хотя стрельбу никто пока не открывает. В зависимости от случайного перевеса в том или ином случае побеждает та или иная сторона — мосты в тот день по нескольку раз сводятся и разводятся. А самой активной силой в городе стали не юнкера, не рабочие и не солдаты — уличные грабители, которые взяли власть раньше большевиков.

Узнав о начавшихся серьезных столкновениях, Керенский с толпой адъютантов бросается за поддержкой в Предпарламент. Его, как всегда, зажигательная речь об опасности, какую для Отечества и революции представляют большевики, приводит депутатов в экстатическое состояние, но… соответствующую резолюцию составить так и не удается. Даже после долгого совещания фракций — уж слишком запутанны обиды и противоречия между самими депутатами. Более того, Предпарламент придумал «отличный» выход из положения: он потребовал отставки правительства и формирования нового, способного удовлетворить «насущные потребности страны» (полное совпадение с требованиями, уже начертанными на знаменах большевистского восстания!). Ну, а пока пусть Керенский с коллегами остаются на своих местах — более того, будет хорошо, если и новое правительство сформирует он. Очевидно, членам Предпарламента накануне выборов в Учредиловку очень хотелось прослыть неподкупными демократами. Слегка поломавшись для виду, Керенский великодушно согласился остаться «у власти» и продолжить борьбу против «врагов революции».

А «враги» все действуют и действуют — потихоньку. На ночных улицах снова спокойно. Правда, 12 матросов во главе с каким-то комиссаром захватили телеграфное агентство, но Смольный в ответ на запросы продолжает категорически отрицать начало каких бы то ни было беспорядков. Впрочем (хоть это не имеет особого значения), теперь министр-президент наконец-то больше не верит большевикам. Юнкера на броневике отбили телеграф, а верная правительству телефонная станция отрезала большевистский штаб от связи — серьезный удар по организационному центру восстания. Керенский «по горячим следам и уликам» потребовал от собственного правительства санкции на арест всего ВРК, но министр юстиции Малянтович… отверг это требование за недостатком оснований! В самом деле, Комитет ведь пока ничего не сделал — не признался в мятеже, не арестовал министров…

А Петросовет уже лихорадило: раздавались распоряжения, отправлялись во все концы города — за отсутствием телефона теперь это обеспечивали курьеры. Машина переворота работала на полных оборотах, и даже организаторы не в силах были бы остановить ее, если б даже захотели. Характерный признак такого положения — элементы анархии, которые, словно искры от раскрученного маховика, всегда летят в фарватере мятежей. Например, стоявший у Николаевского моста крейсер «Аврора» вышел из чьего-либо повиновения и по «собственной инициативе» пригрозил обстрелять Зимний дворец. Честь дать знаменитый залп и тем самым войти в историю именно «Авроре», кстати, досталась довольно случайно. Дело в том, что еще в последние месяцы царской власти, в самом конце 1916 года, крейсер, активно воевавший с немцами в составе Балтийского флота, получил сильные повреждения и ушел для ремонта в Петроград. Тут его застали февральские события, при которых не обошлось без беспорядков, капитан Никольский был убит, а команда проголосовала на митинге «за демократическую республику». Вообще, команда крейсера, судя по всему, отличалась буйством и склонностью поддаваться агитации — к октябрю 1917-го подавляющая ее часть в одночасье переметнулась к большевикам. Вдобавок, Центральный комитет Балтфлота принял решение оставить корабль — единственно только его — в Петрограде «для поддержки» Петросовета и революции вообще. Остальные ушли в море, так что больше палить вхолостую по Зимнему было просто некому. Правда, в 20-х числах октября самовольно в Неву вошли четыре миноносца с агрессивно настроенными командами на борту. Тут же из Гельсингфорса (Хельсинки) посуху отправились в Петроград 1800 хорошо вооруженных и решительно настроенных матросов. Вызываемые правительством силы, наоборот, отказывались выступить и провозглашали нейтралитет...

В конце концов такое деморализующее соотношение сил подействовало на правительственную сторону: в ночь на 25 октября караулы юнкеров без сопротивления сдали посланцам Советов караульные посты у вокзалов, мостов, телеграфа, телефона, почтамта и электростанции. Даже у Зимнего к утру их не оказалось… А вот телефонная связь по большевистскому недосмотру во дворце действовала вплоть до ареста правительства! Телефонистки городской станции — те самые легендарные «барышни», несмотря на угрозы вооруженных матросов, продолжали соединять Зимний с остальной страной. Да только звонить было уже некому…

…Ближе к полуночи министры получили вызов на экстренное заседание правительства и съехались в Зимний с разных концов города совершенно беспрепятственно. Керенский сразу огорошил их неожиданным заявлением: он едет на фронт собирать верные части, и на машине американского посольства покинул собрание, оставляя после своего ухода «гоголевскую немую сцену». Верховный главнокомандующий беспрепятственно и совершенно открыто преодолел все большевистские караулы. Его узнавали и иногда даже приветствовали, так что история с переодеванием в женское платье — не более чем анекдот. Возник он, конечно, благодаря общей слабости, какую Керенский питал к маскараду, — слабости, всем известной.

Никаких указаний от своего председателя министры не получили, связь с пресловутыми «верными частями» у них тоже отсутствовала. Делать нечего — решили ждать победоносного возвращения Александра Федоровича, а пока организовать оборону дворца. Исполняющий обязанности военного министра генерал Маниковский, между прочим, категорически отказался взять на себя эту обязанность, так что временным диктатором Зимнего, Петрограда и всей России провозгласили министра государственного призрения (как теперь бы сказали, социальной сферы) Николая Кишкина. Он проявил необычную распорядительность, но все, что смог сделать — это собрать во дворце несколько сот юнкеров (женщины тоже оставались пока тут). На противоположной стороне Невы в это время высаживались «роковые» для правительства морячки.

В октябре 1917-го Зимний охраняли юнкера Михайловского и других училищ Петрограда, Ораниенбаума, Петергофа, казаки и женский «батальон смерти» — всего около 1 800 штыков

День победы

25 октября 1917 года Льву Давидовичу Бронштейну (Троцкому) как раз исполнилось 38 лет, и в настроении он пребывал самом приподнятом. Этот день сулил ему лучший подарок — Временное правительство. В 10 часов утра ВРК издал свою знаменитую прокламацию «К гражданам России!», где оно объявлялось низложенным, а власть — перешедшей в руки «пролетариата». В действительности же на тот момент еще ничего не произошло: Зимний дворец продолжал «держаться» (его даже не успели толком окружить), а город привык к неопределенности последних дней и жил обычной жизнью. Только через два часа после выхода прокламации к Мариинскому дворцу, где заседал Предпарламент, подошел небольшой отряд. Солдаты добродушно попросили депутатов — в количестве около ста человек — разойтись. Народные представители так же мирно, неторопливо приняли резолюцию о временной приостановке собственной деятельности, вручении соответствующих полномочий специально создаваемому Комитету спасения и постоянной готовности к возобновлению работы в любой момент. После этого «уступил насилию» и разбрелся по домам цвет тогдашней политической мысли России — Милюков, Набоков, многие другие. Арестовать солдаты попытались только меньшевика (до 1906 года, кстати, большевика!) Анатолия Дюбуа, поскольку он оказался товарищем (заместителем) министра труда, но когда выяснилось, что это ветеран революционной борьбы, активный участник подавления корниловского мятежа, пришлось отпустить.

Ленин, конечно, в такие минуты тоже не мог усидеть на месте. Еще 24-го вечером он пишет новое взволнованное воззвание в Смольный — со словами, ставшими впоследствии историческими: «промедление смерти подобно». Записочка вместе с квартирной хозяйкой вождя Фофановой полетела Троцкому, а через несколько часов Ильич, не усидев, сам отправился в штаб восстания. Засаленная кепка, парик и перевязанная платком щека, по его замыслу, очевидно, должны были наводить правительственные патрули на мысль — перед ними простой бедняк из петроградских обывателей. На самом деле вид у Ильича, судя по описаниям, был, скорее, экзотический и привлек бы внимание любого шпика, но шпиков уже не было. В полупустом трамвае Ленин доехал до Финляндского вокзала, по пути постоянно отвлекая вагоновожатую — выведывал последние городские пересуды. Узнав, что она придерживается левых взглядов, он к ужасу спутника — финского подпольщика Эйно Рахья — начал во весь голос учить ее технике вооруженного восстания. Оказалось, что это все же довольно опрометчиво— на Шпалерной улице вождю пришлось даже прикинуться пьяным, чтобы ввести в заблуждение конный патруль (вряд ли он стал бы арестовывать большевика, но все же…).

Явление Ленина в Смольный оказалось совершенно неожиданным. Примостившийся перекусить в уголке меньшевик Федор Дан, увидев его, от удивления чуть не поперхнулся французской булкой, и находившийся в экзальтации вождь, довольный произведенным эффектом, громко расхохотался.

Впрочем, экзальтация почти всегда оказывается обратной стороной беспокойства, тревоги. Отчего же Ильич так тревожился? Естественно, потому что большевикам было необходимо завладеть инициативой на открывавшемся в тот самый день II съезде Советов! Его следовало поставить перед фактом восстания, получить поддержку и сделать решения съезда главным козырем в своих руках. Вот вождь и явился в Смольный, когда делегаты только-только собрались. Председательствующий Зиновьев, опережая всех, громко приветствовал новую революцию. Стало ясно, что делегаты, даже если и сомневались раньше, не посмеют сегодня возражать. У Ленина отлегло от сердца, и в дальнейшем, как показывают свидетели, он вел себя вполне хладнокровно.

С ноября 1917 — по март 1918-го лишь 15 из 84 крупных российских городов оказали вооруженное сопротивление большевикам

Пока собирался съезд, несколько солдат-большевиков неожиданно заняли пустующее здание Генерального штаба. Кольцо сжималось, а министры все бродили по залам Зимнего и ждали. Вечером к ним явилась делегация юнкеров с вопросом «что делать»: они готовы обороняться, но хотят знать мнение правительства. Министры в свойственной им невыносимо бездеятельной манере предложили защитникам решать самим! В результате часть войск все же покинула дворец… Еще пример — вскоре от ВРК пришел ультиматум: в течение 20 минут сдаться. В противном случае «Аврора» и пушки Петропавловки откроют огонь на поражение. Как вы думаете, что постановили министры? Совершенно верно, ничего не отвечать, только покинуть Малахитовый зал, окна которого как раз выходили на жерла шестидюймовых орудий. Правительство перебралось заседать по соседству — в полутемной Малой гостиной. Выстрелов так и не последовало: Владимир Антонов-Овсеенко пытался их «организовать», но гарнизон Петропавловки тянул и приказа так и не выполнил. Был дан всего один залп шрапнелью — заряд разорвался во дворце, и стакан от снаряда министры той ночью приспособили под пепельницу. «Аврора» «отделалась» холостыми выстрелами (потом из этой двусмысленной стрельбы возникнет легенда об историческом старте революции).

В те же часы Антонов-Овсеенко также попытался устроить и штурм Зимнего дворца, но тоже тщетно: солдаты Петроградского гарнизона совсем не горели желанием лезть под пули. Никакого «приступа», вроде изображенного Эйзенштейном в знаменитом фильме «Октябрь», вообще не произошло. А произошло следующее: на смену солдатам на Дворцовую площадь ближе к ночи стали выходить вооруженные рабочие. У них на глазах юнкера спешно возводили баррикады из дров и укрепляли пулеметные гнезда. Наконец, нападавшие рискнули их слегка потеснить. Защитники Зимнего в ответ дали несколько очередей в воздух, но лишь для того, чтобы распугать противника. В конце концов, по чьему-то недосмотру группа в 30—40 матросов через окна, по-воровски пробралась во дворец. Рассказывают, что, разглядев в полумгле помещения картину с изображением конного парада, их предводитель запаниковал и с криком «кавалерия!» — рванул назад. Остальные заметались, и очень скоро оробевших штурмовиков удалось обезоружить. Правда, кто-то из них успел метнуть две ручные бомбы, двоих юнкеров контузило. То были первые жертвы Октябрьской революции, первую помощь которым оказал лично диктатор Кишкин (по совместительству врач).

После этого инцидента дворец покинули женский батальон и еще малая часть юнкеров. Осаждавшие выпустили их беспрепятственно, а операция по овладению святая святых российской власти вступила в решающую фазу. Вновь откуда-то зазвучали выстрелы, в окна полезли новые и новые «гости». Оборонявшиеся быстро справлялись с ними, но те все прибывали и прибывали, вскоре количество пленных значительно превзошло число «охранников». И они с неизбежностью поменялись ролями… После долгих поисков освободившиеся солдаты и рабочие нашли министров в их комнате. Те наконец приказали сопротивлявшимся еще юнкерам сложить оружие и картинно расселись за столом. Тут появился с большой и разношерстной вооруженной группой Антонов-Овсеенко. Он крикнул: «Объявляю вам, членам Временного правительства, что вы арестованы!» Заместитель министра-президента Коновалов отвечал: «Члены Временного правительства подчиняются насилию и сдаются, чтобы избежать кровопролития». Стороны вступили в словесную перепалку: заспорили, кто первым открыл огонь. Рядовые же рабочие меж тем, как только поняли, что главный «трофей» — Керенский — отсутствует, заметно разозлились: «Какого черта, товарищи! Приколоть их тут, и вся недолга!» Командиру едва удалось удержать победителей от самосуда, направив их энергию в более интересное мародерское русло. В течение ближайших нескольких часов «товарищи» штыками вскрывали ящики с подготовленными к эвакуации от немцев ценностями.

В целом во время «штурма» Зимнего с обеих сторон погибли шесть человек и еще несколько получили раны. Вообще, эти несколько дней противостояния унесли 10—15 жизней; ранено было 50—60 человек… А арестованных членов правительства препроводили все в ту же Петропавловскую крепость, где их не без злорадства поджидали арестованные восемь месяцев назад чиновники царские. Впрочем, уже на следующий день, 26 октября, министров-социалистов перевели из крепости под домашний арест, а потом и вовсе освободили. Остальные заявили о верности революционным заветам и тоже скоро (через месяц-полтора) вышли на свободу. Некоторое время, предшествовавшее разгону Учредительного собрания, они даже свободно собирались на «подпольные» заседания Временного правительства, принимали постановления и отказывались признавать новую власть.

Новая власть (большевиков)

На триумфальном своем заседании Центральный Комитет Российской Социал-Демократической Рабочей Партии (большевиков) определил состав «Временного рабоче-крестьянского правительства»: оно оказалось, конечно, однородно большевистским и неожиданно еще более временным, чем все предыдущие. Всего через 10 дней его постигнет первый кризис, а вскоре придется «впустить» и левых эсеров. Основные посты, однако, с этой поры неизменно принадлежали Ленину (председатель), Троцкому (иностранные дела — в силу его обширных связей с американцами и британцами), а также «триумвирату» Антонова-Овсеенко, пехотного прапорщика Крыленко и матроса Дыбенко (военные и морские дела). Все это странное собрание вместе, по предложению Троцкого, назвалось Советом народных комиссаров — чтобы ничто не напоминало о прежних буржуазных порядках. «Да, это хорошо, это пахнет революцией», — оценил Ильич. Съезд, на котором не осталось почти никого, кроме большевиков, принял предложение ЦК, затем возник большевистский ЦИК во главе с Каменевым. Старый меньшевистско-эсеровский состав, даже не сложив полномочий (но прихватив кассу!), воспользовался суматохой в Смольном и дал деру.

По предложению СНК съезд Советов практически без обсуждения вотировал зачитанные Лениным декреты «О мире» и «О земле». Иное дело, что знаменитая картина, патетически изобразившая этот момент, грешит против истины. Во-первых, у Ленина в тот момент, как достоверно известно, отсутствовали бородка, усы и остатки шевелюры. Во-вторых, тексты декретов были написаны вчерне, с таким количеством внесенной на ходу правки, что прочитать их с листа, а тем более торжественно, не представлялось возможным. И в самом деле, как говорят источники, проект земельного закона Ильич вообще не смог разобрать — оставил разбираться в бумажке помощников и не выказывал более к ней интереса. Кстати, первоначальный текст полностью воспроизводил программу эсеров и вводил принцип «трудового землепользования» на срок до Учредительного собрания. То есть мелкая земельная собственность не упразднялась! «Пусть крестьяне сами решают все вопросы, пусть они сами устраивают свою жизнь», — бросил тогда Ленин, и этот нехитрый тезис понравился делегатам больше всего: впервые в российской истории власть демонстративно отказывается от навязывания крестьянам своих правил! Кто бы знал, что через несколько месяцев ситуация в деревне развернется в совершенно неожиданном — в том числе и для самих большевиков — направлении.

Верные Временному правительству части пытаются защищать Кремль от большевистского штурма. Последние числа октября 1917-го. При артобстреле пострадали некоторые башни и храмы…

…27 октября в столицу наконец пришли смутные вести о Керенском: в Гатчине он-де собрал семь эшелонов войск с артиллерией, а казаки памятного по корниловскому выступлению 3-го корпуса якобы угрожают явиться в столицу и «разобраться» с большевиками за Декрет о мире. Но ВРК взялся за спешную подготовку города к обороне, установил связь со штабом Северного фронта, признавшим его власть, и министра-президента «отрезали со всех сторон. Он действительно попытался было связаться с командующим 3-м корпусом генералом Красновым. Тот реагировал в том духе, что, мол, берите тех, кто сам захочет пойти за вами. Согласились ровно 700 человек, да и в их среде авторитет Керенского был, мягко говоря, невысок — ему так и не простили поведения во время корниловского выступления. Один из офицеров даже не подал Верховному главнокомандующему руки, объявив себя корниловцем. Войска эти легко разоружали и разгоняли встречные большевистские отряды. Царское Село сдалось без боя, а единственная «серьезная» стычка произошла 30 октября на Пулковских высотах. Местные жители сбежались посмотреть, как сотня оренбургских казаков бросилась на укрепленные позиции, но вынуждена была отступить, потеряв трех человек. «Войска» Керенского отступили к Гатчине и вступили в переговоры. В ответ из столицы прибыл Дыбенко, быстро очаровавший казаков предложением просто выдать командира и отправляться по домам. «Поменяем Керенского на Ленина?» — шутил чернобородый великан. Казаки, недолго думая, согласились и вместе с большевиками кинулись в Гатчинский дворец арестовывать бывшего лидера России, но Краснов дал ему переодеться матросом и улизнуть… Вскоре Керенский вернулся в Петроград, довольно долго жил там нелегально, а после навсегда уехал за границу.

Власть в европейской части России постепенно переходила к большевикам полностью. Почти нигде не встречали они сопротивления, лишь в Москве произошли крупные столкновения — там попытался перехватить инициативу начальник штаба военного округа полковник Рябцев — по согласованию с «Комитетом спасения». Однако силы были неравны, и юнкера продержались всего несколько дней. Расправа над ними была жестока. Тела побросали в братскую могилу у Никитских ворот.

В Петрограде в ночь на 29 октября бывший командующий военным округом Полковников тоже «спохватился» и, набравшись смелости, возглавил юнкеров. Они захватили несколько броневиков, телефонную станцию и отрезали Смольный от связи, после чего обратились к гарнизону с призывом поддержать выступление. В ответ — гробовое молчание. Керенский, как мы уже знаем, помочь не смог. Зато рабочие разъярились и к вечеру «мятеж» разметали. Полковников, бросив своих, бежал.

Из всего этого, однако, видно, что большевистская власть отнюдь не отличалась крепостью. Ощущение, что новоявленные радикалы владеют ею сполна и надежно, могло возникнуть лишь у мечтателей. Иное дело, что об их свержении никто всерьез и не беспокоился — все ожидали Учредительного собрания, на фоне которого октябрьский переворот казался просто детской шалостью. И лишь после разгона всероссийского парламента в стране наконец проявилось сколько-нибудь серьезное антиправительственное движение, причем, как водится, проходившее в форме учреждения местных правительств, что вело к окончательному расползанию огромной империи. Эти центробежные процессы плюс начатые большевиками хлебные реквизиции, в свою очередь, спровоцировали великую и кровавую Гражданскую войну. Но это уже следующая глава истории.

Федор Гайда, Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.

Жан-Бедель Бокасса (1921–1996), сын деревенского старейшины в Центральной Африке, 20 лет служил во французской армии, принял участие в освобождении Франции от гитлеровцев, был награжден орденом Почетного легиона и Военным Крестом. Став во главе армии в собственной стране, в 1966 году он захватил власть, а в 1977-м, подражая своему кумиру Наполеону, короновался императором Центральноафриканской империи под именем Бокассы I. На церемонии присутствовал французский министр кооперации Робер Галлей, одетый как маршал Ней во время коронации Наполеона. Но правление новоиспеченного монарха продлилось недолго — всего два года спустя он был свергнут французами. Фото: Ferdinando Scianna/MAGNUM PHOTOS/AGENCY.PHOTOGRAPHER.RU

Когда полвека назад африканские колонии одна за одной стали обретать независимость, многим казалось, что теперь Африка расцветет. Но самостоятельный путь молодых государств оказался тернист...

Год 1960-й отмечался как Год Африки. Тогда на Черном континенте сразу 17 колоний обрели независимость, а ООН приняла Декларацию о предоставлении независимости колониальным странам и народам. И хотя деколонизация завершилась не в 1960-м, да и началась намного раньше, этот год запомнился именно как «африканский». То, что европейцев можно побеждать, продемонстрировали в XIX веке и афганцы, и эфиопы. В 1896 году император Абиссинии (Эфиопии) Менелик II разгромил при Адуэ итальянский экспедиционный корпус и даже заставил агрессора выплатить контрибуцию. Правда, в Африке это было единственное исключение — к началу ХХ века весь континент (если не считать Либерии — страны, созданной пожелавшими вернуться на родину афроамериканцами) был поделен между европейскими державами. Для них заморские территории были жизненно важны как источники дешевой рабочей силы и сырья: полезных ископаемых (причем отнюдь не только золота и алмазов), пальмового масла, древесины, каучука и т. п. Неудивительно, что страны, обделенные колониями, в первую очередь Германия, мечтали переделить Африку заново, и это отчасти послужило причиной развязывания Первой мировой войны. Победила в ней Антанта во многом благодаря колоссальным ресурсам британских и французских колоний. В частности, и человеческим — в военных действиях в Европе и в самой Африке участвовали сотни тысяч африканцев (многие ветераны-африканцы осели потом в метрополиях). Пребывание в одних окопах с европейцами перевернуло их представление о мире: оказывается, всесильный белый человек тоже уязвим и смертен, бывает слаб, труслив, корыстен — словом, обладает теми же недостатками, что и черный. А раз так, то нет никакого морального оправдания тому, что первый властвует над вторым. К тому же африканцы, как правило, храбро сражавшиеся за метрополию, считали, что европейцы в благодарность могли бы смягчить колониальные порядки.

Последний передел

Парад сенегальских стрелков в Париже. 1914 год. Многие жители колоний отправились в Европу проливать свою кровь за метрополию.

На открывшуюся в январе 1919 года Парижскую мирную конференцию, где обсуждались вопросы послевоенного устройства мира, кроме официальных делегаций, съехались представители множества общественных сою зов и ассоциаций, включая африканские. Это позволило параллельно провести в столице Франции Первый панафриканский конгресс, на котором, правда, собственно африканцев было немного — тон там задавали афроамериканцы. Организатор конгресса, Уильям Дюбуа, в годы войны призывавший колониальные народы поддержать Антанту, потребовал от западных держав дать больше прав африканцам, максимально расширить в колониях самоуправление. Он и его сторонники обличали произвол, царящий в Африке, и расизм, которым больно западное общество. Пламенные речи против расизма, звучавшие на конгрессе, побудили делегацию императорской Японии поднять этот вопрос на мирной конференции (в то время отношение белых к японцам было точно таким же, как и к черным). Но время для кардинальных решений еще не пришло. А вот традиция периодически созывать панафриканские конгрессы была заложена, и она сыграла заметную роль в формировании первого поколения африканских политиков.

Черных американцев, выступавших за демонтаж колониальной системы, активно поддерживал Белый дом. Его позиция не в последнюю очередь определялась тем, что колониальная система закрывала для Америки богатейшие рынки Азии и Африки — ее просто туда не пускали. На Парижскую конференцию президент США Вудро Вильсон приехал с программой, получившей название «Четырнадцать пунктов». В ней присутствовал основополагающий принцип — народ должен сам распоряжаться своей судьбой. Американский лидер предложил создать Лигу Наций, которая, помимо поддержания мира, занималась бы и проблемами колоний — их будущего. Английские и французские «строители империй» Вильсона поддержали, усыпив таким образом его бдительность, а когда дело дошло до решения конкретных вопросов, быстро разделили между собой германские владения в Африке.

Жорж Клемансо, Вудро Вильсон и Дэвид Ллойд Джордж на Парижской мирной конференции в 1919 году определяли, каким быть новому миру. Фото: ROGER VIOLLET/EAST NEWS

Кроме американцев расшатыванием колониальной системы активно занимался Коминтерн, новый и весьма сильный игрок на мировой арене. Антиколониальную борьбу в любых формах он рассматривал как часть борьбы антиимпериалистической, которая неизбежно приведет к победе мировой революции. В межвоенные годы через находившийся в Москве Коммунистический университет трудящихся Востока — школу Коминтерна — прошли десятки африканцев (в том числе Джомо Кеньятта, будущий первый президент Кении). На родине они «несли народу» усвоенные в СССР идеи антиимпериализма и коммунизма, создавали при финансовой поддержке Москвы прокоммунистические движения (полноценная коммунистическая партия возникла, правда, только в Южно-Африканском Союзе). Антиколониальные настроения заметно усилились в 1935 году, когда фашистская Италия вторглась в Эфиопию. СССР гневно осудил агрессора (но не прервал с ним экономических отношений), а Лига Наций даже наложила на Италию санкции. Однако папа римский благословил поход на последнее свободное, к тому же христианское, государство Африки, метрополии наложили запрет на распространение в своих колониях информации об этой кампании, да и большинство членов Лиги в скором времени признали власть Италии над Эфиопией. Все это произвело на африканских лидеров самое тягостное впечатление — стало ясно, что разговоры о деколонизации служат для прикрытия противоположных устремлений.

Лед тронулся

Потрясения Второй мировой не могли не затронуть африканцев. На севере континента шли военные действия, британские колонии, выбиваясь из сил, в гигантских объемах гнали в метрополию сырье, продовольствие — без этих поставок выстоять Британия вряд ли смогла бы. Но не было бы счастья, да несчастье помогло — война ознаменовалась в Африке мощным экономическим подъемом. Строились дороги, порты, взлетные полосы, предприятия по переработке сырья. В таких условиях держаться за архаичную систему колониального правления было и нерационально, и небезопасно. И в самый тяжелый момент войны, в августе 1941-го, премьер-министр Великобритании и президент США подписали на борту британского линкора так называемую Атлантическую хартию. В ней вновь провозглашалось право народов самим решать свою судьбу. И хотя Черчилль попытался сделать вид, что в хартии речь идет лишь о народах, оказавшихся под властью Германии и Японии, в колониях ее расценили как признание того, что век колониализма закончился. В сентябре 1945-го независимость провозгласил Французский Индокитай, разгоралась война против колонизаторов в Индонезии, британцы вынуждены были начать переговоры с индийскими лидерами об условиях своего ухода из страны. Азия сильно опережала Африку. Свою роль здесь сыграл лозунг «Азия для азиатов!», которым японцы в годы оккупации пичкали порабощенные ими народы, но главное — экономически азиатские колонии, как правило, были развиты куда более африканских.

Тем не менее в октябре 1945-го на очередной Пятый панафриканский конгресс в Манчестер съехались не только афроамериканцы и выходцы из Африки, осевшие в Европе, но и многочисленные представители самого Черного континента. Одной из «звезд» конгресса стал Кваме Нкрума, будущий лидер Ганы, первого независимого государства Черной Африки. Ему принадлежит прозвучавший на конгрессе лозунг: «Колониальные и зависимые народы мира, объединяйтесь!» Биография этого политического деятеля весьма характерна для африканских лидеров. Почти все они окончили миссионерские школы. Во французских колониях преподавание в них велось на языке и по программам метрополии, несколько упрощенным. В британских же владениях для африканцев разрабатывались специальные программы на местных языках. К концу первой трети ХХ века к миссионерскому добавилось светское образование. В частности, Нкрума окончил педагогический колледж у себя на родине. Отдельные африканцы смогли продолжить образование на Западе и в СССР. Так формировалась туземная интеллигенция современного типа. Это были уже не племенные вожди или отдельные интеллектуалы, а заметная прослойка, внутри которой возникали общественно-политические движения. Их лидеры хорошо ориентировались в мировой политике и умели играть на противоречиях в позициях европейских держав.

Прощай, метрополия!

Несмотря на то что право народов на самоопределение после Атлантической хартии практически никем не оспаривалось, в первое послевоенное десятилетие любые антиколониальные выступления в Африке жестко подавлялись — восстание Мау Мау в Кении, волнения во Французском Камеруне, забастовки в Нигерии и на Юге Африки. Колониальный порядок все еще казался незыблемым, в европейских столицах расширяли штаты министерств, отвечающих за развитие заморских территорий. Африканская элита тоже не была еще готова к тому, чтобы взять управление в свои руки. И хотя в 1957 году был создан прецедент — британцы предоставили независимость наиболее экономически развитой своей колонии — Золотому Берегу, получившему название Гана, в других частях континента дальше введения «туземных представителей» в законодательные собрания дело не шло. В 1958 году Франция провела референдум в своих африканских колониях, предложив им выбрать между полным разрывом с метрополией и большей степенью самостоятельности, но в рамках Французского Союза. Везде, кроме Гвинеи, молодой лидер которой Ахмед Секу Туре гордо заявил: «Мы предпочитаем свободу и бедность роскошному рабству», подавляющее большинство предпочло не рвать отношения с метрополией. Французы, возмущенные «неблагодарностью» гвинейцев, повели себя как настоящие вандалы: белые специалисты покинули страну, прихватив все, что можно было увезти, и выведя из строя то, что приходилось оставлять. Военные, перед тем как уйти, даже побили окна в казармах. Гвинею тогда спасло только то, что ей сразу же предоставили необходимую помощь страны советского блока и уже год как независимая Гана. Этот инцидент послужил своего рода толчком — настроения в других французских колониях Африки, а за ними и во всех других стали быстро меняться. В январе 1960 года британский премьер-министр Гарольд Макмиллан, совершавший турне по Африке, заметил: «Ветер перемен дует на всем континенте. Нравится нам или нет, но рост национального самосознания — политический факт». Этот факт признали и бельгийцы, владевшие огромным Бельгийским Конго. В том же 1960-м им пришлось провести в колонии свободные выборы, на которых победила партия «Национальное конголезское движение», созданная Патрисом Лумумбой.

Президент Гвинеи Секу Туре и президент Того Гнасингбе Эйядема приветствуют толпу из автомобиля. Фото: Abbas/MAGNUM PHOTOS/AGENCY/PHOTOGRAPHER.RU

Первые шаги

К концу 1960 года почти половина государств Африки обрели независимость (так что Год Африки, еще раз подчеркнем, — название не случайное). Но охватившая тогда освободившиеся народы эйфория длилась недолго. Молодые африканские лидеры жили мечтой о независимости и не очень задумывались над тем, что делать, когда она будет наконец обретена: как развивать экономику — без собственных кадров, без налаженных международных связей, с инфраструктурой, целиком ориентированной на одну-единственную метрополию (первый президент Того Сильванус Олимпио сетовал на то, что в Париж легче дозвониться, чем в соседнюю Гану, связь с которой осуществляется через Европу или Америку). Предстояло почти с нуля создавать системы здравоохранения и полноценного образования — опять-таки без кадров, связей, денег. Наконец, почти все государственные границы в Африке были «нарисованы» колонизаторами без учета исторических, этнических и культурных реалий. В результате многие народы оказались разделены между несколькими странами (например, cомали — между собственно государством Сомали, Джибути, Эфиопией и Кенией), а некоторые очутились в одной стране со своими исконными врагами. Так, хауса и фулани издавна враждовали с йоруба и игбо, да и последние друг друга не сильно любили, однако всем им пришлось строить общее государство Нигерия. Жесткая диктатура еще как-то могла тушить межэтнические конфликты, но всякая попытка введения многопартийной демократии по западному образцу обычно заканчивалась гражданской войной, поскольку партии формировались прежде всего по этническому принципу. Добавим, что масса проблем возникала из-за того, что колониальные власти в свое время приписывали туземцев к той или иной национальности, руководствуясь весьма странными критериями. К примеру, в 1920-е годы бельгийцы провели в Руанде перепись, в ходе которой сплошь и рядом зачисляли в тутси тех, у кого было 10 и больше коров, а в хуту — всех остальных. Считается, что история постколониальной Африки — это сплошные войны и конфликты, однако, учитывая наследство, которое ей оставил Запад, приходится удивляться, что их было еще сравнительно мало.

Племя «вабенци»

С самого начала интерес к новым независимым государствам проявлял как Западный блок — бывшие метрополии и США, так и Восточный — прежде всего СССР и Китай. Естественно, и те и другие преследовали свои интересы, руководствовались своими представлениями о светлом будущем, которые, как правило, шли вразрез с африканскими реалиями.

Советский и китайский опыт привлекал африканских лидеров больше, чем западный, поскольку демонстрировал, что преодолеть отставание можно одним «большим скачком». Опять же, встав на «некапиталистический путь развития», бывшая колония могла быть уверена, что экономическая и военная помощь Москвы ей гарантирована . Впрочем, африканские руководители быстро научились лавировать между двумя соперничающими блоками и извлекать из этого соперничества выгоду.

Почти каждый африканский лидер за время пребывания у власти строит большой современный стадион — где еще запасешься такими положительными эмоциями! Фото: REBECCA BLACKWELL

В 60-е и 70-е годы прошлого века большинство африканских стран стали по примеру СССР развивать тяжелую промышленность. Это принесло определенные плоды. Например, Гана почти полностью обеспечивает себя электроэнергией благодаря гидростанции в Акосомбо, строительство которой началось при Нкруме. Но чаще всего промышленные объекты возводились без учета потребностей и возможностей страны. Консервным заводам нечего было консервировать, текстильным фабрикам не хватало хлопка, а табачным — табака. В городе Аджаокута в Нигерии при помощи советских специалистов был построен гигантский сталелитейный завод, но он так толком и не заработал. Правительства брали за границей огромные кредиты, наращивая государственный долг, строили на них государственные предприятия, но те, как правило, оказывались совершенно неэффективными. Все это усугублялось коррупцией и клановостью невиданных масштабов. Зарплата габонских парламентариев была много выше, чем у членов британской палаты общин. Нигерийские министры занимали роскошные резиденции и помимо жалованья получали множество дополнительных выплат. Бизнесмены и политики разъезжали на роскошных автомобилях — про них говорили, что они принадлежат к новому племени «вабенци» (суахильский неологизм, образованный от «Мерседес-Бенц»). Почти каждый африканский руководитель отметился постройкой огромного стадиона, а Феликс Уфуэ-Буаньи, президент Котд’Ивуара, превратил родную деревню Ямусукро в большой город и перенес туда столицу государства. Любое крупное мероприятие, например саммит Организации африканского единства, выливалось в масштабное строительство и сопровождалось роскошными приемами. К примеру, Жан-Бедель Бокасса, президент Центральноафриканской Республики, объявив свое государство империей, решил короноваться, для чего заказал во Франции бриллиантовую корону, трон в форме золотого орла, шестиметровую бархатную мантию, подбитую горностаем, старинную карету с лошадьми, а также несметное количество еды, вина и фейерверков. В условиях Африки вчерашние демократические лидеры, получив власть, быстро превращались в диктаторов. «Нкрума — новый мессия», «Нкрума никогда не умрет» — такими лозунгами пестрели улицы ганских городов. В столице страны был создан институт по изучению идеологии нкрумаизма, стоивший миллионы долларов. Когда в 1966 году в Гане случился военный путч и первому президенту пришлось отправиться в изгнание, он был этим несказанно удивлен. До последнего дня Нкрума верил, что сограждане одумаются и призовут его обратно.

Плоды единомыслия

Большинство африканских стран, имевших в момент обретения независимости несколько партий, быстро пришли к однопартийной системе. Президент Танзании Джулиус Ньерере, человек талантливый и образованный, так обосновывал ее необходимость: «Когда достигнута независимость, главная задача — построение основ экономики. Подобно борьбе с колониализмом, это требует единства и максимальной концентрации усилий… Раздувание искусственных противоречий ради сохранения демократии — развлечение, которое мы, африканцы, себе позволить не можем. У нас слишком мало времени и слишком много серьезной работы». Тот же Ньерере писал: «Там, где существует одна партия — если она отождествляется со всей нацией, — основа для демократии прочнее, а народ имеет больше возможностей для выбора, чем в случае двух или большего числа партий». Ньерере находился у власти 21 год (Леопольд Седар Сенгор правил в Сенегале 20 лет, Уфуэ-Буаньи рулил Кот-д’Ивуаром целых 33 года). Его идеей фикс стала коллективизация, объединение хозяйств в уджамаа — «расширенные семьи», якобы в прошлом традиционные для танзанийцев. Ньерере подчеркивал, что уджамаа — дело добровольное, и принуждать к вступлению в общину никого не будут. Но крестьяне к реформаторским идеям своего президента отнеслись прохладно: через шесть лет после начала реформы, притом что весь поток государственной помощи шел в уджамаа, в них переселилось всего 15% крестьян. Обидевшись на народ, Ньерере прибег к силе: крестьян стали переселять в общины при помощи армии и полиции, а для верности их дома сжигали, чтобы возвращаться было некуда. Последствия не заставили себя ждать — в скором времени страна уже не могла обеспечить население едой.

При всем том Ньерере, в сравнении с большинством других, был отнюдь не худшим африканским лидером. Достаточно сказать, что за годы его правления уровень здравоохранения и образования в Танзании значительно повысился.

Рабочие на заводе электрогенераторов «Микано» (Лагос, Нигерия). Большинство нигерийцев получают электричество лишь Республика Конго (Конго-Браззавиль) 6 15 29 Независимость (от Франции) с 1960 г. Население: 3 млн 847 тыс. чел. ВВП/чел.: 3548 долл. Главные статьи экспорта — нефть и красное дерево. По данным Всемирного банка, здесь самые нечестные чиновники в Африке: 75% правительственных контрактов заключаются только за «откат». на несколько часов в неделю, поэтому те, кто может себе это позволить, используют генераторы. Фото: Jacob Silbergerg/PANOS PICTURES/AGENCY.PHOTOGRAPHER.RU

Конец колониализма

Год Африки, как уже говорилось, — это отнюдь не завершение деколонизации, она затянулась еще на три с лишним десятилетия. В независимой ЮАР продолжала действовать расистская система апартхейда, «раздельности» — черное население там было лишено большинства гражданских прав. В Родезии всем заправляло белое меньшинство, построившее процветающую экономику — местные фермеры кормили все окрестные африканские страны. Из европейских держав дольше всего задержалась в Африке Португалия. В 1960 году диктатор Салазар, выступая перед Национальной ассамблеей, заявил: «Другие державы прибыли в Африку вчера, а мы там находимся уже четыреста лет… Мы не собираемся бросать человеческие судьбы на произвол так называемых ветров истории». Ангола, Мозамбик и Гвинея-Бисау считались не колониями, а такими же частями империи, как метрополия. Прямой дискриминации местного населения, подобной апартхейду в ЮАР, там не было. Лояльные африканцы, свободно владевшие португальским, попадали в категорию «ассимильядуш» — полноправных чернокожих граждан. Правда, составляла эта прослойка всего 2% от общего населения колоний. Из нее и вышли почти все вожди сопротивления колонизаторам — Агостиньо Нето, Амилкар Кабрал, Самора Машел. Начиная с 1961 года вооруженная борьба в португальских колониях не утихала, и только в 1974-м, когда в самой Португалии произошла демократическая «революция гвоздик», новое правительство приняло решение уйти из Африки.

Пятью годами позже черное большинство пришло к власти и в Южной Родезии, которая стала называться Зимбабве. Наконец, в 1994-м был ликвидирован режим апартхейда. На выборах в ЮАР победил Африканский национальный конгресс, который вел борьбу за равные с белыми права с 1912 года.

Прошлое и будущее

Африка разнолика, и предложить единый сценарий развития для ее государств невозможно. Показательно, что, просуществовав почти 40 лет, Организация африканского единства (годовщину создания которой, 25 мая 1963 года, по решению ООН отмечают как День освобождения Африки) так и не стала генератором и проводником неких общеафриканских идей.

Обретение независимости всегда вселяло надежды на лучшее. Жители свободной Танганьики несут на руках своего первого премьер-министра, будущего президента Джулиуса Ньерере. 29 мая 1961 года. Фото: CORBIS/FOTO SA

Почти ни одной стране Черного континента минувшие 50 лет не дались легко. Некоторых героев борьбы за освобождение Африки по-прежнему вспоминают с любовью — первого президента Кении Джомо Кеньятту, благодаря которому стране удалось сохранить относительную стабильность, или рано принявшего мученическую смерть и потому недолго остававшегося у власти Патриса Лумумбу. Других — Секу Туре или Кваме Нкруму — не слишком жалуют в собственных странах, но за их пределами популярность этих лидеров прошлого растет. Мол, они искренне хотели как лучше, а во всех безобразиях виноваты злокозненные исполнители.

Эти ностальгические настроения во многом связаны с тем, что отставание африканских стран от развитого мира за эти годы не только не уменьшилось, но многократно выросло. Африканцы винят во всем Запад, который якобы не желает вкладывать средства в экономику бывших колоний, дабы, как и раньше, использовать их как источник дешевого сырья и рынок сбыта. В этом есть доля правды. Помощь, которую вот уже 30 лет развитые страны оказывают Африке (ее параметры обсуждаются на каждом заседании «семерки», «восьмерки», «двадцатки»), пока сводится в основном к тому, что Запад шлет на Черный континент излишки своей сельскохозяйственной продукции, а также выделяет кредиты, которые на Запад же и возвращаются, поскольку тратятся на закупки там товаров и оплату услуг западных специалистов. При этом то, что выращивают сами африканцы, неконкурентоспособно, поскольку они, в отличие от западных фермеров, не получают субсидий от государства.

Однако инвестиции в Африку все же идут, и в немалом объеме. В последнее десятилетие она стала притягивать к себе взоры азиатских индустриальных держав. Китайцы скупают не только африканские месторождения полезных ископаемых, но и миллионы гектаров плодородных земель и тропических лесов. Причем в отличие от Запада они не учат никого жить и свои многомиллиардные вложения не оговаривают никакими дополнительными условиями. Китайский опыт стали активно использовать Индия и Япония. Можно сказать, что в азиатских странах началась своего рода африканская лихорадка. На Черном континенте это только приветствуют: коль скоро американо-европейские программы экономического возрождения Африки оказались не слишком эффективны, почему бы не попробовать другой путь?

Николай Алексеев-Рыбин, Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.

Статья достаточно интересна, несмотря на то, что написал её автор фильма "Моя Дочь Показывает Груди Обгоревшему Танкисту".

Так или иначе, позвольте поделиться сея статьей с вами:

На заседании организационного комитета по подготовке и проведению празднования 150-летия со дня рождения П.А. Столыпина мною было высказано предложение о создании какого-либо форума или общества духовных наследников Петра Аркадьевича Столыпина или попросту некоего объединения людей, приверженных идеям русского просвещенного консерватизма.

Я не знаю, нужно ли это делать внутри "Народного фронта", как одно из его направлений, или осуществить это объединение вне его. Это вопрос организационный, и не об этом здесь речь. Дело в том, что предложение мое вызвало бурную реакцию в средствах массовой информации и в Интернете, причем критики мои - кто-то осознанно, а кто-то по неведению - стали трактовать мысли, поступки и сам образ П.А. Столыпина настолько предвзято, а порою настолько безграмотно, что я посчитал своим долгом напомнить тем, кто интересуется ролью Петра Аркадьевича Столыпина в российской истории, кем он на самом деле был. Надеюсь, непредвзятые люди смогут сами разобраться и осознать, насколько масштабной и трагической личностью был этот человек.

Для этого я решил воспользоваться некоторыми материалами, по которым готовился к "защите" Петра Аркадьевича Столыпина в популярных дебатах "Имя России" на ВГТРК 2 года назад.

И начать я хочу с одного фрагмента из поэмы Максимилиана Волошина "Россия":

Мы углубили рознь противоречий

За двести лет, что прожили с Петра:

При добродушьи русского народа,

При сказочном терпеньи мужика -

Никто не делал более кровавой -

И страшной революции, чем мы.

При всем упорстве Сергиевой веры

И Серафимовских молитв - никто

С такой хулой не потрошил святыни,

Так страшно не конщуствовал, как мы.

При русских грамотах на благородство,

Как Пушкин, Тютчев, Герцен, Соловьев, -

Мы шли путем не их, а Смердякова -

Через Азефа, через Брестский мир.

В России нет сыновнего преемства

И нет ответственности за отцов.

Мы нерадивы, мы нечистоплотны,

Невежественны и ущемлены.

На дне души мы презираем Запад.

Но мы оттуда в поисках богов

Выкрадываем Гегелей и Марксов,

Чтоб, взгромоздив на варварский Олимп,

Курить в их честь стираксою и серой

И головы рубить родным богам,

А год спустя - заморского болвана

Тащить к реке привязанным к хвосту.

Зато в нас есть бродило духа - совесть -

И наш великий покаянный дар,

Оплавивший Толстых и Достоевских

И Иоанна Грозного. В нас нет

Дoстоинства простого гражданина,

Но каждый, кто перекипел в котле

Российской государственности, - рядом

С любым из европейцев - человек.

Вот перед какой, или почти перед какой страной, оказался один на один Петр Столыпин.

Думаю, что чуткий и думающий читатель уловит в этих словах что-то перекликающееся в его сердце сегодня с тем, что волновало и о чем говорил Максимилиан Волошин тогда.

Петр Аркадьевич, знавший русского человека не понаслышке, тонко понимал истинные причины и механизм происходящего. "Разрушьте, господа, опасный признак, - говорил он, - нечто худшее, чем вражда и ненависть, - презрение к нашей родине. Презрение... чувствуется и со стороны непрошеных советчиков, презрение чувствуется, к сожалению, и со стороны части нашего общества, которая не верит ни в право, ни в силу русского народа. Стряхните с себя, господа, этот злой сон и, олицетворяя собою Россию, докажите, что в России выше всего право, опирающееся на всенародную силу".

Неужели кто-то может поспорить с тем, что сегодня это звучит современно и актуально. Разве мы не видим этого презрения к нашему отечеству, которое льется почти со всех каналов нашего телевидения и брызжет со всех страниц модных, и не очень модных, газет и журналов.

Но великий реформатор был почти одиночка. Не обладая властью Петра или Екатерины, он оказался в одиночестве посреди в лучшем случае непонимания, в худшем зависти и злобы, причем и справа и слева. И это, к сожалению, возможно даже оправдать, ибо понять то, что задумал в отношении России Петр Столыпин, - значило бы до конца понять, системно осознать, саму Россию, вектор ее православной направленности; ее цивилизационный код. А это дано не каждому. И тогда одиночка должен взять на себя этот крест и молча и терпеливо нести его, сколько на то даст сил Господь.

Разъедаемое ядом нечаявшины и либерального нигилизма, русское общество распадалось. Оно не могло и не хотело объединиться на любви к чему-либо. Оно сколачивалось вокруг ненависти.

"Все ищут гармонии, - пишет философ Лев Александрович Тихомиров, - которой нет в душах и которую надеются найти во внешних условиях. Но беда в том, что настроение людей ведет не к улучшению, а непременно к уничтожению, перевороту. Вся критика, вся умственная работа становится орудием не улучшения, а разрушения. Причем это фатальное положение обусловлено не недостатками строя, а психологическим состоянием людей".

Нужно ли комментировать эту мысль Льва Тихомирова сегодня?

Итак, какая же Россия досталась Столыпину в 1906 году.

1. Слабая власть, допустившая чудовищный разгул терроризма, в результате грабежей и взрывов - тысячи убитых. За период с 1905 по 1910 год, т.е. всего за пять лет, от бомб и пуль террористов погибло более 18 тысяч человек. Только с января 1908 по май 1910 в результате терактов и экспроприаций погибли 732 должностных лица и более трех тысяч мирных граждан. Одной из смертельно опасных профессий становится простой городовой.

2. Падение авторитета власти.

3. Разъедающая госаппарат коррупция. Позорное поражение русской армии в войне с Японией. И еще более позорное отношение русской либеральной интеллигенции к этому поражению, посылавшей поздравительные телеграммы японскому Микадо.

4. Колоссальный бюджетный дефицит, опасность финансового краха, остановившиеся предприятия, отток капитала за границу, власти, клянчащие кредиты у злорадствующих западных правительств и банкиров.

5. Сепаратизм окраин.

6. Бесправие крестьян. Невозможность работать на своей земле, невозможность участвовать в местном самоуправлении.

7. В обществе чувство безысходности и неверия в будущее, общее разочарование в могуществе государства, духовный кризис, массовый алкоголизм.

8. Страшное падение рождаемости.

Задаю себе вопрос: ну неужели мы ничему не научились учиться? Ну неужели прав тот, кто сказал, что в России за 10 лет может измениться всё, а за 100 - ничего?

Кто знал, что Столыпину, для того, чтобы спасти страну, было отведено не 30, 20 или даже 10 лет, как Екатерине, Петру и Александру II, а всего пять.

Что же было сделано этим человеком за эти пять лет. Жестко пресекая террористические выступления, он одновременно реализовывал программу системных реформ. Обвинения либералов и большевиков Столыпина в жестокости совершенно беспочвенны. За более чем 18 тысяч погибших от терактов мирных граждан и государственных чиновников по решениям военно-полевых и военно-окружных судов в период с 1906 по 1911 год было казнено всего около 3 тысяч террористов. Спустя совсем немного времени обвиняющие в жестокости Столыпина большевики прольют реки крови, расстреляют Императора с семьей и наследником, истребят и выгонят из страны цвет и гордость русской интеллигенции, потопят в крови юг России. Достаточно вспомнить хотя бы двух персонажей этой бойни - Белу Куна и Розалию Землячку, которые обманули, расстреляли, повесили и утопили тех, поверивших обещанию большевиков о прощении и, сложив оружие, пришедших на регистрационные пункты. Я уже не говорю о голодоморе и репрессиях 30-х годов, когда погибли миллионы.

Не буду подробно останавливаться на том, как Столыпин остановил развал страны, укрепил правовое государство, сделал к 1910 году профицитным бюджет, ввел демократическую модель местного самоуправления, укрепляя при этом вертикаль государственной власти. Увеличил расходы на начальное образование, перевооружил армию и воссоздал флот. По докладу морского министра Ивана Константиновича Григоровича 500 млн. золотых рублей именно под давлением Столыпина было выделено Думой на реорганизацию Русского флота.

Но остановлюсь только на двух вещах, напрямую связанных друг с другом: на земле и на демографии.

Кстати, о предвидении Столыпина. "...оставлять этот край без внимания было бы проявлением громадной государственной расточительности. Край этот нельзя огородить каменной стеной. Восток проснулся, господа, и если мы не воспользуемся этими богатствами, то возьмут их, хотя бы путем мирного проникновения, возьмут их другие...". Это сказано о сооружении амурской железной дороги 31 марта 1908 года. Более ста лет назад. Какие должны быть еще доказательства гениальной промыслительности этого человека, видя, как сегодня развивается Китай. И кто знает, какими были бы Сибирь и Приморье сегодня, если бы эти слова Столыпина остались бы только словами. Но Столыпин верил в то, что он говорил, и слова его превращались в дело.

За Урал потянулось около трех миллионов домохозяев, многие из которых на пустом месте основали новые населенные пункты. Теперь эти деревни, села, города представляют живое наследие Столыпина. Люди переезжали в так называемых "столыпинских вагонах", половина которых предназначалась для перевозки скота, в другой, отапливаемой половине ехала семья крестьянина. А уже в сталинские времена в этих вагонах перевозили в ту же сторону заключенных.

Александр II Освободитель отменил крепостное право. Эта оглушительная реформа потрясла Россию своей смелостью. Но мало кто предвидел, что реформа эта была половинчата и в результате косвенно создавала почву для революционной ситуации. Крестьянин получил свободу, но не получил земли. Более того, он оказался от нее оторванным и в поисках лучшей доли потянулся в город, покидая родные места и могилы предков, и становился тем самым люмпен-пролетариатом с булыжником в руках, которому советская власть потом ставила памятники по всей России. Только Столыпин довел эту реформу до конца. Указом от 09.11.1906 года русскому крестьянину разрешался свободный выход из общины. П.А. Столыпин говорил: "Надо дать ему (крестьянину) возможность укрепить за собой плоды своих трудов и предоставить их в неотъемлемую собственность, пусть она будет крепкой, пусть будет наследственная". К 1915 году 60% земли общинной земельной собственности стали наследуемой собственностью крестьян. Государство оказывает всемерную помощь крестьянам в землеустройстве, в переселении из густонаселенных, т.е. малоземельных районов на непаханые земли Сибири и Приморья. Предоставляются кредиты, но только через Крестьянский банк. Кредит предоставлялся под 2 %, а срок возмещения 51 год. Мало того, часть процентов выплачивало государство.

С 1906 по 1911 год отечественное производство сельхозмашин и инструментов утроилось и превысило импорт таких машин. В два раза увеличено число сельскохозяйственных училищ. Более 300 тысяч крестьян проходят курсы по сельскому хозяйству.

Но это не была лихая вольница для лихих людей. Взяв на себя огромные материальные расходы по земельной реформе, государство оставило за собой право собственности на весь земельный фонд. Отныне русская земля не могла быть продана иностранцам, не могла быть заложена иначе, чем в Крестьянском банке, не могла быть отдана за личные долги. Воспрещалась концентрация земли в одних руках более шести наделов (около 60 га). Реформа препятствовала появлению чрезмерных землевладений, земля не могла быть предметом спекулятивных сделок.

В результате за период с 1908-12 гг.:

1. Количество земли в частной собственности более чем 2 млн. га., средняя площадь на семью -13-15 га.

2. Производство зерновых - 20% от мирового производства и 28% от производства США, Аргентины, Канады вместе взятых.

3. Увеличение производства мяса на 190,4%, масла - на 247,5%. Потребление мяса на душу населения в России - 88 кг, для справки: сегодня - 62 кг.

4. Экспорт пищевых продуктов и скота дал стране +672,7 млн. рублей, что сегодня приблизительно составляет 31 миллиард 157 миллионов долларов США, а импорт сырья и готовой продукции (хлопок, медь, шерсть, ткани и др.) минус 313,9 млн. рублей, что составляет экономию более чем в 15 миллиардов долларов по сегодняшнему курсу.

В 1912 году Россия вывезла за рубеж масла на 68 млн. рублей, что превысило стоимость годовой добычи сибирского золота.

И как результат. С 1902 по 1912 год население российской империи увеличивалось на 3 млн. 174 тысячи человек в год. Другими словами, за 10 лет рост населения страны, включая Сибирь (на которую приходился наибольший пропорциональный прирост населения - 52,7%), составил более 30 млн. человек. Для сравнения: с 1994 по 2004 гг. прирост населения в России, в том числе и Сибири, равен 0.

А что такое прирост населения. Ведь это не потенция увеличилась, а появилась надежда. Надежда на свои силы, на свое будущее, которое должно стать будущим твоих детей. Вот что такое столыпинские реформы.

Что бы сказал Петр Аркадьевич Столыпин сегодня, прокатившись по России, увидев миллионы гектар заброшенных, заросших земель, разрушенных скотных дворов, умерших деревень, в которых уже давно никто не живет, но гордо светится ярким красным или синим цветом дитё цивилизации - таксофон, по которому легко можно дозвониться только в Сколково; пьяных бесконечно опустившихся граждан, бессмысленно бродящих по проселочным дорогам в поисках шестиполосного Интернета.

Право на землю, право на то, чтобы считать ее своей, рождает святую взаимозависимость человека со своей родной землей, воспитывает независимость и самоуважение, без которых не может быть достоинства, а без достоинства не может быть ни великого народа, ни великой страны.

В мае 1913 года экономический обозреватель Эдмон Тэри получил от французского правительства задание изучить на месте результаты русской аграрной реформы 1906 года. Подводя итог своему экономическому анализу, Тэри констатирует: "Уже начиная с 1 января 1909 года рост обычных доходов дал казне такие излишки, что, не прибегая ни к каким займам, казна смогла покрыть в 1910, 1911, 1912 гг. более 700 млн. рублей чрезвычайных расходов... и, несмотря на это, свободные средства казны к 1 января 1913 года превышали 450 млн. рублей.

Короче, - не без печали пишет Тэри, - экономическое и финансовое положение России в настоящий момент превосходно..."

Столыпин говорил: "Лишь создание многочисленного класса мелких земельных собственников, лишь развитие среди крестьян инстинкта собственности, лишь освобождение наиболее энергичных и предприимчивых крестьян от гнета мира могут поднять наконец нашу деревню и упрочить ее благосостояние... И сторонники революционных и социалистических учений прекрасно понимают опасность, грозящую им от правительственных и землеустроительных начинаний. Со всех сторон, в манифестах и воззваниях, слышатся в их лагере призывы к противодействию этим начинаниям. Оно и понятно: крепкое, проникнутое идеей собственности богатое крестьянство служит везде лучшим оплотом порядка и спокойствия, и если бы правительству удалось проведением в жизнь своих землеустроительных мероприятий достигнуть этой цели, то мечтам о государственном и социалистическом перевороте в России раз и навсегда был бы положен конец". Подтверждением этим словам Петра Аркадьевича было то, что потом сделали большевики с зажиточным крестьянином-середняком, что делали они с кулаком, а ведь именно на них надеялся Столыпин: "Главное, что необходимо, - говорил он, - это когда мы пишем закон для всей страны иметь в виду разумных и сильных, а не пьяных и слабых".

Но для разночинцев и для народа в целом Столыпин остался чужим и не понятым человеком.

В этом заключалась вина России, ее великая трагедия и печаль. Когда Россия погрязла и утонула в либеральной говорильне, вызвав тем самым революционную радикализацию русского общества, Столыпин стал в одиночестве вершить конкретное русское дело, за что и поплатился жизнью. А ведь всего-навсего он просто следовал призыву одного из чеховских героев "Дело надо делать, господа!".

В кои веки во главе государства оказался государственный деятель, мыслящий по-русски масштабно, с далеко исторической перспективой, но Россия в очередной раз предпочла пустую говорильню, либеральное словоблудие делу, которое просто надо делать. Делать каждый день.

Судьба Столыпина - трагедия России не только ушедшей, но и сегодняшней. Потому что и сегодня есть еще люди, к которым в полной мере можно отнести слова Столыпина: "Противникам государственности хотелось бы избрать путь радикализма, путь освобождения от исторического прошлого России, освобождения от культурных традиций. Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия!"

А что же такое была бы для Столыпина великая Россия сегодня?

Это соединение просвещенного консерватизма с просвещенным патриотизмом.

Это органическое сочетание традиций и новаций в российской жизни.

Это евразийский сплав духовной мудрости и современных технологий.

Это стратегическое континентальное соединение, осознающее масштаб и значимость своей страны.

Это конкурентоспособность России в современном глобальном мире.

Это реальное многополярное сочетание разных религий и многонациональных культур в одном пространстве.

Это гордость за свою страну, чувство личного достоинства и уважение достоинства другого человека.

Это русский крест, органично соединяющий вертикаль государственной власти и горизонталь культуры и гражданского общества.

Это единство права и правды, веры и верности.

Это здоровая и благополучная нация и свободный, ответственный человек.

Это забота о семье в единстве всех ее поколений.

Это вооруженная эволюция России в ХХI веке, т.е. та созидательная эволюция, которая умеет защищаться от разрушительного террора революции.

Вот что хотел дать России в начале ХХ века великий реформатор Петр Аркадьевич Столыпин и вот что сегодня, более чем через сто лет, должно являться нашей Российской Доминантой и в настоящем смысле этого слова Русской доктриной и Русский стандартом.

Многие из русских политиков и философов могли предвидеть, но не имели сил или возможностей исправить. Многие имели силы и возможности, но не обладали даром предвидения и поэтому крушили реформами всё, что было вокруг них. Столыпин - и предвидел, и мог! Вот почему я считаю, что он не только наше прошлое, но и наше настоящее и я надеюсь - наше будущее, если мы не хотим катастрофического и унизительного развала нашей страны, нашей русской цивилизации, если мы не хотим еще раз стать жертвами легкомысленного неумения учиться на своих ошибках и если мы не хотим вновь вернуться в кровавое месиво революции, плоды которой будут пожинать те, кто никогда не понимал и не хотел понимать и чувствовать, что такое Россия.

Именно этими соображениями и обусловлено мое предложение создать движение П.А. Столыпина, которое и могло бы стать мощной силой в проведении естественных, понятных и поддерживаемых народом реформ.

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.

Преодолев последствия тяжелого экономического кризиса 1900-1903 гг. и последовавшую за ним депрессию, она за годы предвоенного экономического подъема (1909-1913 гг.) почти в 1,5 раза увеличила объем производства. Причем, отражая продолжавшийся процесс индустриализации страны, тяжелая промышленность по темпам роста заметно превосходила легкую (174,5% против 137,7%). По общему объему промышленного производства Россия занимала 5-6-е место в мире, почти сравнявшись с Францией и превзойдя ее по ряду важнейших показателей тяжелой промышленности.

Заметно выросло производство сельскохозяйственной продукции, прежде всего зерновых и картофеля, а также ряда технических культур: хлопка, сахарной свеклы, табака. Достигнуто это было, в основном, за счет увеличения площади обрабатываемых земель на окраинах империи - Сибири, Средней Азии, но в какой-то мере и за счет повышения урожайности, более широкого использова ния машин, усовершенствован ных орудий, удобрений и т.д. Увеличилось в абсолютном выражении поголовье скота, хотя показатели на душу населения продолжали устойчиво сокращаться. Продолжалось формирование современной инфраструктуры - путей сообщения, средств связи, кредитной системы. Русский рубль считался одной из твердых конвертируемых валют, его золотое обеспечение было одним из самых прочных в Европе.

Наконец, в сфере культуры правительство прилагало большие усилия к преодолению тяжелого недуга российского общества - низкого уровня грамотности: расходы по министерству народного просвещения возросли с 1900 года почти в 5 раз, составив в 1913 году 14,6% бюджетных расходов.

Темпы экономического и культурного развития страны, структурные изменения в народном хозяйстве казались столь впечатляющими, что председатель синдикальной палаты парижских биржевых маклеров М. Вернайль, приезжавший летом 1913 года в Петербург для выяснения условий предоставления России очередного займа, предсказывал неизбежный, как ему казалось, в течение ближайших 30 лет громадный подъем российской промышленности, который можно будет сравнивать с колоссальными сдвигами в экономике США в последней трети XIX века. С ним фактически солидаризировался французский экономический обозреватель Э. Тэри, также знакомившийся по заданию своего правительства с состоянием российской экономики. Его заключение, сделанное в книге "Россия в 1914 году. Экономический обзор", гласило: "... Экономическое и финансовое положение России в настоящий момент превосходно, ... от правительства зависит сделать его еще лучше". Более того, он предупреждал: "Если у большинства европейских народов дела пойдут таким же образом между 1912 и 1950 годами, как они шли между 1900 и 1912, то к середине настоящего столетия Россия будет доминировать в Европе как в политическом, так и в экономическом и финансовом отношении ". Профессор Берлинской сельскохозяйственной академии Аухаген, обследовавший в 1912 - 1913 годах ряд губерний центральной России на предмет изучения хода аграрной реформы, завершал свой анализ так: "Я заканчиваю изложение своего мнения о вероятном успехе предпринятого правительством дела, соглашаясь с мнением выдающегося сельского хозяина, уроженца Швейцарии, управляющего около 40 лет одним из крупнейших имений России в Харьковской губернии, о том, что "еще 25 лет мира и 25 лет землеустройства - тогда Россия сделается другой страной".

Скульптор известный, современное "Наше всё"

Рассмотрим два самых ужасных "памятника истории"

Первый - самый известный, 98-метровый памятник Петру I в Москве.

Немного о истории создания. Памятник был сделан на основе памятнику Колумбу, который Церетели пытался загнать правительствам стран Карибского бассейна. Согласилось на это только Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое. , где сея статуя и осела. Именно предшественник и стал причиной того, что Петр одет в некое подобие испанской одежды тех времен.

Стоит и упомянуть о колонне, на которой стоит корабль. Сделана она из российских кораблей, типа как Петру мы все обязаны рождением флота. Угу. Только тов. Церетели совсем забыл, что еще в античные времена колонны из кораблей делали в честь триумфа после разгрома вражеских флотилий. То бишь получается очень даже иронично.

Ну и наконец стоит сказать о том, что Петр не очень-то и любил Москву, считал её городом старых порядков, на котором нельзя будет построить новой России.

А вторая наша "гордость" - памятник жертвам 11 сентября в Нью-Йорке.

Церетели предлагал властям штата установить сея громадное влагалище с клитором прямо на Ground Zero. Таки памятник и был там установлен, правда, на другой стороне Гудзона.

Сложно что-либо говорить. Сам памятник и мнение американцев говорят сами за себя:

Между тем критики творчества Церетели в Москве чувствуют облегчение от того, что последний проект плодовитого автора будет размещен не в российской столице, а в Америке. "Нью-Джерси очень жалко", - сказала художественный критик Ольга Кабанова. Однако некоторые ее коллеги говорят, что штат получил по заслугам, раз его власти сами согласились приютить у себя произведение Церетели.

«Я не хочу сказать ничего дурного об этом „подарке“ российских властей, но похоже, что они сами рады от него отделаться.» - один из жителей Нью-Джерси.

Так что, "когда наши танки войдут в Москву", первым нужно вешать на собственных кишках господина Церетели. Либо же с диверсионными миссиями сослать его в Грузию, подрывать остатки грузинской культуры

Год или полгода назад такое чудо висело по всей Москве.

Я поражаюсь гению современных рекламщиков. Хотя радует что наши иногда применяют нестандартные подходы.

Во всяком случае я, как и еще тысячи людей, так и не узнал что это такое.

Битва была в самом разгаре, когда в турецком лагере появился сербский вельможа Милош Обилич. Он сообщил, что переходит на сторону турок и у него есть срочное сообщение для султана. Серба незамедлительно отвели в шатер Мурада, который с радостью встретил перебежчика и показал знаком, чтобы тот облобызал ему ноги. Однако Милош, оказавшись рядом с султаном, неожиданно вонзил ему в грудь спрятанный в складках одежды кинжал. «Удар пришелся в середину сердца; из-за этой раны варвар затем, спустя немного времени, окончил свою жизнь. Отважный христианин выполнил свое обещание и завоевал славную победу, окруженный столькими врагами. Среди пораженной и обескураженной толпы сатрапов и телохранителей Мурада он сражался в одиночку и поражал то одного, то другого, пока не добрался до своего коня. Он уже поставил ногу на левое стремя и сначала даже смог подняться в седло, но тут отряд янычар окружил славного рыцаря Христа, подобно многочисленной стае собак, и зарубил его, нанеся бесчисленное количество ран». Так неизвестный итальянский автор XV века описывает самый драматический сюжет великой битвы. Но что же к ней привело?

Крест против полумесяца

В конце XIII века бейлик (область правления) эмира Османа был незначительным владением кочевников-тюрок, расселившихся в византийской Малой Азии. Но уже его внук Мурад I (правил в 1359—1389 годах) был государем могущественной державы. Турки играли на противоречиях балканских государств, объединяясь с одними из них против других. Например, византийский император Иоанн VI оплатил их помощь в гражданской войне деньгами, присланными московским князем Симеоном Гордым на ремонт храма Святой Софии. В то же время, воюя против христиан, они провозглашали джихад, что привлекало в турецкое государство множество мусульман, желавших очиститься от грехов. Наконец, турки сумели создать совершенную для своего времени военную машину, обеспечившую победы над византийскими и западноевропейскими воинами-профессионалами. Основную силу османской армии составляли тяжеловооруженные конные сипахи и отличная пехота — знаменитые янычары.

В то время как турки укрепляли свою мощь, на Балканах шли войны между слабеющей Византийской империей и желавшими занять ее место Сербией и Болгарией. Основным регионом, за который они сражались, была Македония, но каждая из сторон преследовала одну цель: покорение всего Балканского полуострова. Религиозного единства среди христиан тоже не наблюдалось: западные соседи насаждали католицизм, а в Боснии верх одержало богомильство. На фоне всех этих противоречий огромным преимуществом выглядело несокрушимое единство ислама.

В первой половине XIV века в последний раз взошла звезда средневековой Сербской державы. Ее король Стефан Дечанский в 1330 году разгромил сильного болгарского царя Михаила Шишмана. Впрочем, он сам вскоре разделил судьбу соперника: его сверг с престола и задушил собственный сын — Стефан Душан (1331—1355), который в результате войн с Византией и Венгрией создал огромное государство. В состав этой державы входили не только сербские земли, но и Македония, Эпир, Фессалия, часть Фракии. Как часто бывает в таких случаях, за военными успехами потянулись культурные и правовые преобразования. В Косово, в городе Печ, в 1346-м образовалась впервые в истории сербская патриархия, а сам Стефан короновался как «царь и самодержец сербов и греков». Трудно сказать, как пошли бы его дела дальше, если бы он столкнулся с турками, но Душан рано умер, и держава затрещала по швам. Второй и последний сербский царь Стефан Урош V (1355—1371) после кончины был провозглашен святым, но при жизни не сумел удержать в руках созданной отцом державы.

Политическое положение на Балканах и в Малой Азии в конце XIV века

В 1366-м бездетный Урош «ради мира в державе» передал титул наследника престола и реальную власть одному из своих приближенных — Вукашину Мрнявчевичу. Тот с братом Углешей попытался сохранить сербскую мощь. В 1371 году они собрали большое войско из сербов, болгар, боснийцев, венгров и валахов и двинулись на турецкий Адрианополь. Но в ночь на 26 сентября в долине Марицы это нестройное ополчение было внезапно атаковано одним-единственным отрядом сипахов и уничтожено, братья погибли.

Теперь прямой и безопасный путь в сердце Балкан открылся для мусульман. Вот уже захвачены Западная Фракия, почти вся Македония. Сербии стало вовсе не до имперских амбиций — речь зашла о независимости. Отстаивать ее в лишившейся правителя стране взялся один только князь Лазарь Хребелянович, владетель Крушевца на Мораве. К этому времени ему шел уже пятый десяток лет, и он был давно известен народу как неплохой правитель и хитрый дипломат.

Эти качества позволили Лазарю достичь заметных успехов. Ему удалось установить мир с соседями — воинственными болгарскими царствами Видинским и Тырновским, могущественным королем Венгрии и Польши Лайошем Великим, а также с Твртко Боснийским. Он привел сербскую церковь к соглашению с Константинополем (отношения были разорваны после того, как Стефан Душан отказался признавать церковную власть Константинополя) — вселенский патриарх при знал сан патриарха сербского. Князь удачно выдал замуж дочерей — зятьями его стали Вук Бранкович, владетель Косова поля, тырновский царь Иван Шишман и правитель Черногории Георгий Балшич. С их помощью Лазарь стал подчинять прочих, непокорных феодалов и к концу 1370-х добился своего. При этом сам он не принял ни царского (императорского), ни даже королевского титула, а в грамотах стал называть себя «самодержавным господином сербов» и «самодержцем сербской земли», что было куда скромнее.

Тем временем, покончив с малоазийскими делами и подавив мятеж собственного сына, Мурад I смог с легким сердцем вернуться к балканским делам. Он перебросил в Европу большую армию, напал в 1382 году на Сербию и взял крепость Цателицу. В 1388 году турки разорили Тырново и заставили болгарского царя Ивана Шишмана признать себя их вассалом. А в июне 1389-го султан вторгся в Сербию. Пройдя через ущелье, турки перешли реку Мораву и заня ли позиции на равнине на границе этой страны с Боснией и Албанией — во владениях Лазарева зятя и вассала Вука Бранковича. Здесь и сошлись полумесяц с крестом.

Напрасная жертва

Собравшиеся на Косовом поле войска насчитывали с обеих сторон приблизительно по 30 000 человек, однако точное их число определить сейчас, конечно, невозможно. В любом случае сражение получилось грандиозным по меркам средневековой Европы, где воинские отряды были, как правило, невелики. Армию мусульман возглавляли сам султан и его сыновья, Баязид и Якуб, христианскую — князь Лазарь Хребелянович. Кроме того, на стороне сербов воевали боснийцы во главе с воеводой Влатко Вуковичем, отряды албанцев и герцеговинцев, поляков и венгров, а также валахов князя Мирчи Старого. Силы сторон были почти равны, но у турок, в отличие от христиан, имелось единое командование — Лазарь не распоряжался своим войском так полновластно, как Мурад.

Согласно «Югославской энциклопедии» Косовская битва покрыта густым мраком неизвестности. Если верить песням и поздним летописям, она длилась три дня, но, вероятно, это всего лишь символическое число. Очевидно одно — сражались долго и исход боя был неясен. Возможно, именно это и подтолкнуло Обилича к решению убить султана. Весть о гибели вождя могла посеять панику, но старший сын Мурада Баязид не растерялся. Он велел скрыть смерть отца и убить соперника, брата Якуба, сам же повел турок в атаку и сумел одержать верх над сербами. Смерть старого султана решила и судьбу князя Лазаря, которого турки взяли в плен и по приказу Баязида казнили. Единственный в средневековой сербской истории правитель, павший на поле боя, был погребен в монастыре Раваница и вскоре канонизирован.

Позже, в XVII веке, сложатся знаменитые песни Косовского цикла. В них доблестный князь и «господа сербская» принимают вызов султана и выходят на бой. Храбрый воевода Милош, которого напрасно подозревали в измене, пробирается в лагерь врага и поражает там Мурада. А настоящим предателем оказывается зять Лазаря — Вук Бранкович: он в решающий момент уводит с поля своих воинов и становится главным виновником разгрома соотечественников. Однако, по мнению современных историков, на Бранковича возвели напраслину. Он не только не изменял Лазарю, а, наоборот, по мере сил еще долго сопротивлялся султану после 1389 года. Возможно, что в народной памяти так преломилась протурецкая политика наследников Лазаря.

Христиане не считали Косовское сражение безнадежно проигранным и, возможно, имели на то основания. Силы мусульман после сражения настолько истощились, что Баязид не смог продолжать войну. Поначалу Сербия не потеряла даже ни одной из своих земель. Вдове Лазаря Милице пришлось лишь признать вассальную зависимость и платить дань, а Оливера, младшая дочь погибшего князя, отправилась в султанский гарем. Но главное — с гибелью Лазаря Хребеляновича исчез последний стержень, удерживавший государство от распада. Соседи Сербии окончательно ослабели и попали под полную власть турок, а сами сербы стали сражаться бок о бок с турками против прежних союзников. Нам сейчас кажется странным такой выбор, но был ли он у сербов вообще? После 1389-го они уже не могли играть самостоятельную роль на полуострове, да и особых оснований доверять католикам, многократно разорявшим и грабившим земли православных, у них тоже не имелось.

Последняя надежда

Через семь лет после Косова поля произошла битва при Никополе — решающий бой между турками и крестоносной армией, в которой султан сумел одержать победу лишь при поддержке сербов. Византийские императоры не раз взывали к Западу о помощи. Обычно католики, погрязшие в своих распрях, пропускали мольбы мимо ушей. Но когда турки в очередной раз осадили Константинополь и казалось, что великому городу не устоять, братья-христиане неожиданно откликнулись. В 1396 году начался последний великий Крестовый поход Средневековья, который возглавил Сигизмунд Люксембургский, король Венгрии и Чехии, а одним из виднейших участников выступил Жан Неверский, впоследствии бургундский герцог Иоанн Бесстрашный. Войско было по-настоящему интернациональным: в нем сражались венгры, чехи, бургундцы, французы, немцы, англичане, шотландцы, итальянцы, испанцы, поляки. На Балканах к ним примкнули валахи князя Мирчи Старого и болгары. 25 сентября 1396 года крестоносцы встретились с армией султана Баязида. Мирча, уже знакомый с тактикой турок, предлагал нанести первый удар при помощи легкой валашской конницы и выманить врага из укреплений, с тем чтобы потом тяжеловооруженные европейские рыцари их разгромили. Но Жан Неверский непременно хотел покрыть себя славой, поэтому его рыцари первыми атаковали и были разгромлены — сначала стрелками, а потом турецкой конницей. Главные силы крестоносцев подошли на выручку, выдержали бой с конницей сипахов и сражались с янычарами. Бой шел на равных, пока в него не вмешались сербы Стефана Лазаревича. Внезапно атаковав крестоносцев из засады, они опрокинули знамя Сигизмунда, после чего венгры дрогнули и побежали к своим кораблям вместе с королем. Валахи, увидев бесполезность дальнейшей схватки, отступили, а оставшиеся рыцари либо погибли, либо попали в плен. Так сын Лазаря Хребеляновича сыграл решающую роль в битве, сделавшей турок хозяевами Балкан. Если бы европейские войска пришли раньше только на семь лет и помогли сербам на Косовом поле, судьба Балканского полуострова могла бы сложиться иначе. А теперь сербам не оставалось ничего, кроме как сражаться вместе с мусульманами.

Турецким успехам не помешал даже страшный разгром, учиненный им на востоке Тимуром, который 25 июля 1402 года под Анкарой обратил в бегство огромное войско Баязида — упорнее всех в тот день на стороне султана держались янычары и сербы. Османская империя на некоторое время распалась, и наследники Баязида 15 лет враждовали друг с другом. Но этот шанс на Балканах уже некому было использовать. После смерти Стефана, сына Лазаря, власть над Сербией перешла к Георгию Бранковичу, сыну Вука, но ее уже мало кто признавал. Турция, Венгрия, Босния, Венеция со всех сторон теснили страну и отрывали от нее куски: в 1439 году после трехмесячной турецкой осады пала сербская столица Смедерево, венгры взяли себе Белград, порты на Адриатике достались венецианцам. Георгий отчаянно лавировал между соседями, пытаясь спасти хоть что-то.

В 1444 году, когда Венгрия одержала несколько побед над мусульманами, он с готовностью выступил посредником между воюющими сторонами, но на большее уже не осмеливался. И когда знаменитый полководец Янош Хуньяди решил закрепить успехи и нарушил перемирие, Георгий не только не примкнул к нему, но даже помог султану. Когда на помощь к венгерскому королю спешило войско албанцев во главе с легендарным Скандербегом, Георгий задержал его. Католическая армия вся полегла под Варной. Так сербы в очередной раз сыграли роль в закреплении мусульманской власти на Балканах, чему — как это ни парадоксально звучит в настоящее время — пытались помешать албанцы.

В 1448 году Янош Хуньяди с 30-тысячным войском решил дать туркам новый бой, и вновь на Косовом поле. По легенде, рассказанной сербским янычаром Константином, перед сражением венгерский воевода, «увидев мощь и огромную силу турецкого султана, написал ему такое письмо: «Султан, у нас нет столько людей, как у тебя, и хотя я их имею меньше, поистине знай тo, что они добрые воины, стойкие, искренние и мужественные». Султан же отвечал: «Я предпочитаю иметь полный колчан обычных стрел, а не шесть или семь позолоченных». Начался бой утром в четверг, и бились они вплоть до вечера субботы — как мы видим, опять три дня. Христиане были разгромлены наголову…

Еще несколькими годами позже новый султан, Мехмед II, взял наконец Константинополь. В 1454-м мусульмане захватили Приштину. В 1459-м вновь — и в последний раз — врагу сдалось Смедерево.

Турецкое владычество на Балканах привело к появлению в Европе мусульманских народов (албанцы, болгары-помаки, боснийцы обратились в ислам) и к влиянию турок на европейские дела, нередко определяющему, причем не только в XV— XVI веках, когда Европа была одержима «турецкой угрозой», но и вплоть до появления «восточного вопроса», который стал доминантой внешней политики Российской империи. В течение всего XIX века — даже в Первую мировую войну — Россия воевала за Проливы. Наконец, именно благодаря тому, что турки сумели закрепиться на Балканах, в настоящее время идет речь о вступлении Турции в Европейский союз. Так одно сражение определило судьбы многих народов и продолжает определять их по сей день.

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.