Культура творится не одним человеком. Она является достоянием многих людей, духовно родственных между собой. Каждые двое друзей образуют в своем общении определенный уровень и начинают определенные культурные значения. Так происходит и в каждой семье, в каждом обществе, в каждой организации, в каждом обществе и в каждом народе. Люди не случайно объединяются друг с другом, их притягивает друг к другу сходство материальных и духовных интересов; из этого сходства возникает общение; длительное общение увеличивает взаимное сходство и, если общение носит творческий характер, то растет и взаимное притяжение, крепнет взаимное связь. Эта связь скрепляется традиции, которая передается из поколения в поколение. Так постепенно возникает единая и общая для всех культура.
Теснейшее единение людей возникает из их духовной однородности, из сходного душевно-духовного уклада, из сходной любви к единому и общему, из единой судьбы, которая соединяет людей в жизни и смерти, из одинакового видения, с единого языка, с единой веры и общей молитвы . Именно таким является национальное единение людей.
Национальное чувство не только не противоречит христианству, но получает от него свой высший смысл и основание, ибо оно вызывает единение людей в духе любви, и прикрепляет сердца к высшему на земле - к дарам Святого Духа, которые даруются каждому народу и своеобразно превращаются каждым из них в истории и культурном творчестве. Вот почему христианская культура осуществляется на земле именно как национальная культура и национализм нужно не осуждать, а радостно и творчески воспринимать.
Каждый народ имеет инстинкт, данный ему от природы (а значит - и от Бога) и дары Духа, которые выливаются на него от Творца всех. У каждого народа инстинкт и дух живут по-своему и образуют драгоценную своеобразие. Так, каждый народ по-своему соединяется в браке, рождает, болеет и умирает; по-своему ленится, работает, хозяйничает и отдыхает; по-своему грустит, плачет и скучает; по-своему улыбается, смеется и радуется; по-своему ходит и танцует; по-своему поет и творит музыку; по-своему говорит, декламирует, острит и красномовствуе; по-своему наблюдает, созерцает и создает живопись; по-своему исследует, познает, рассуждает и доказывает; по-своему нуждается, оказывает благотворительность и обнаруживает гостеприимство; по-своему строит дома и храмы; по-своему молится и геройствует; по-своему воюет ... Он по-своему возносится и падает духом по-своему организуется. У каждого народа иначе, свое чувство права и справедливости; иной характер, иная дисциплина; иное представление о нравственном идеале; иная политическая мечта; иной государственный инстинкт. Словом, у каждого народа иной и особый душевный уклад и духовно-творческий акт. И у каждого народа - особая, национально-зарожденная, национально-выношенная и национально-выстраданная культура.
Такое положение - от природы и от истории. Такое положение в инстинкте и в духе, и во всей культурном творчестве. Так всем нам дано от Бога.
И это хорошо. Это прекрасно. И это никогда не было осуждено в Писании. Разнообразные травы и цветы в поле. Разнообразные деревья, воды и облака. "Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе" (1 Кор. 15. 41.).
Богатый и прекрасный сад Божий, щедрый разновидностями, сверкает формами, сияет и радует разнообразием. И каждому народу принадлежит и быть, и красоваться, и Бога славить - по-своему. И в самой этой разнообразия - уже поется и возвышается хвала Творцу. И надо быть духовно слепым и глухим, чтобы не понимать этого.
Мнение погасить это разнообразие хвалинь, отменить это богатство исторического сада Божия, свести все к монотонному штампа, к "униформы", к равенству песка, к единообразию после того, как в мире уже засияли духовные различия, - смогла бы зародиться только в болезненной души, от злобной, завистливой судороги, или же в мертвом и слепом уме. Такая плоская и пошлая, антикультурная и всеруйнивна идея была бы истинным проявлением безбожия. Найти ее в христианстве, в Евангелии, в православии - совершенно невозможно.
Ведь христианство подарило миру идею личностной, бессмертной души, индивидуальной по своему дару и по своей ответственности, особенно в грехах, самодеятельной в покаянии и любви, т.е. идею метафизического своеобразия человека. Согласно этому, идея метафизического своеобразия народа есть лишь правильным и последовательным развитием христианского понимания. Преп. Серафим Саровский говорил, что Бог заботится о каждом человеке так, будто она у Него - единственная. Это сказано о личностной человека. А об индивидуальном народ? Что же, разве о нем Господь не заботится вовсе? Отвергает его, осуждает и обрекает? Каждую лилию одевает в особые и прекрасные ризы, о каждую птичку небесную помнит и кормит ее, и все волосы на голове человека перечисляет, а своеобразие народной жизни проклинает, как начало зла, и отвергает, как грех и мерзость? Может ли христианин придерживаться такого взгляда?
Каждый народ служит Богу так, как умеет - всей своей историей, всей культурой, всем трудом и пением своим. Один народ служит творчески и процветает духовно, а другой - не творчески, и духовно болеет. Есть такие народы, что перестают служить и становятся шлаком истории; есть и такие, что в своем малом и скудно-беспомощном служении угасают, не достигнув расцвета. А есть и такие, которые могут осуществлять свое служение под руководством другого, духовно сильного народа ...
И вот национализм является уверенным и пылким чувством, правильным по существу и ценным в творческом отношении, -
что мой народ удостоился даров Святого Духа;
что он принял их своим инстинктивным чувством и творчески претворил их по-своему;
что вследствие этого сила его велика и призвана в будущем к большим культурно-творческих свершений;
что из-за этого народу моему принадлежит культурная самостоятельность, как залог величия и независимость национально-государственного бытия;
И в этом чувстве, правильном и глубоком, христианин прав и осуждению не подлежит. Это чувство занимает всю его душу и плодотворно влияет на его культуру.
Национальное чувство есть любовь к исторически-духовному образу и к творческому акту своего народа.
Национализм - это вера в богоблагодатну силу своего народа, а потому - в его призвание.
Национализм - это воля к его творческого расцвета в дарах Святого Духа.
Национализм видит свой народ перед лицом Божиим, видит его душу, его таланты, его недостатки, его историческую проблематику, его опасности и его соблазны.
Национализм - это система поступков, вытекающих этой любви, этой веры, этой воли, этого видения.
Вот почему истинный национализм не является темной антихристианской страстью, он является духовным огнем, возвышает человека к жертвенному служению, а народ - к духовному расцвету.
Христианский национализм - это восхищение видение своего народа в плане Божием, в дарах Его Благодати, на путях Его Царствия.
Это - благодарность Богу за эти дары; но это - и скорбь за свой народ, если народ - не на высоте этих даров.
В национальном чувстве - источник духовного достоинства: национального, а через нее - и своей, личной.
В нем источник единения, - ибо нет тесного и прочного единения, как в духе пред лицом Божиим.
В нем источник правосознания - этого чувства своей правоты в глубоком и последнем измерении, чувства своей безусловной привязанности и связанности, своего дома и своего правильного дерзновение.
Национализм учит и смирению - в созерцании недостатков и поражений своего народа (вспомним покаянные стихотворения Хомякова к России).
Национализм открывает человеку глаза и на национальное своеобразие других народов, он учит не презирать другие народы, а чтить их духовные достижения и их национальное чувство: ведь и они причастны к дарам Божиим, и они превратили их по-своему.
Так осмысленный национализм учит человека, безнациональность является духовным беспочвенностью и бесплодием; что интернационализм есть духовная болезнь и источником соблазнов, и что сверхнационализм достижим только настоящему националисту. Ведь создать нечто прекрасное для всех народов может только тот, кто утвердился в творческом акте своего народа. "Мировой гений" есть всегда и прежде всего национальным гением, а попытка стать "великим" интернационализма и пребывая в его атмосфере, давала и будет давать только мнимых, экранных "знаменитостей", или планетарных проходимцев. Истинная величие основательной. Настоящий гений является национальным.
Напрасно говорить, будто националист "ненавидит и презирает другие народы". Ненависть и презрение совсем не составляют сути национализма, они могут присоединиться к чему, когда душа человека зла и завистливая. Правда, есть националисты, отданные этим чувством. Но извратить можно все и злоупотреблять можно всем. Злоупотреблять можно гимнастикой, ядом, свободой, властью, знанием, словом; извратить можно любовь, искусство, суд, политику и даже молитву, однако никто не думает запретить и искоренить все это только потому, что некоторые люди принимают искаженные формы за единственно возможные, а здоровых форм вовсе не замечают ...
Можно любить свою церковь и не презирать другие исповедания? Конечно, можно. И вот, этот христианский благородный дух возможен и в национализме.
Можно любить свою семью и не иметь вследствие этого ненавистно-презрительных чувств к другим семьям? И вот, этот христианско-братской дух возможен у людей с национальным мышлением. Именно этот дух лежит в основе христианского национализма.
При правильном понимании национализма религиозное чувство и национальное чувство не отрываются друг от друга и не противостоят друг другу, но сливаются и образуют определенную жизненную творческую единство, из которого и в лоне которой вырастает национальная культура.
Это не означает, что народ становится предметом религиозного обожания, а идея Бога низводится до уровня земной нации. Народ не Бог и его обожествления является кощунством и грехом. И Бог выше земные разделения: расовые, языковые, душевные и исторические. Но народ должен быть поставлен перед лицом Божиим, и его силы должны быть облагодатнени свыше. И если это свершилось, если это признано, то жизнь его получает религиозный смысл, а религия находит себе достойное место в национальном духе. Все бытие и вся история народа осмысливаются как самостоятельное и своеобразное служение Богу: принятие даров Святого Духа и введение их в национальную культуру. Итак, народ не Бог, но силы его духа - от Бога. Путь его исторической борьбы и его страданий - это путь восхождения к Богу. И этот путь дорогим и священным для националиста. И чувствуя это, он признает, что родина священна, что ею нужно жить, что за нее стоит бороться перед лицом Божиим и, если нужно, то и умереть.
Христианский национализм измеряет жизнь своего народа и достоинство своего народа религиозным мерилом: идеей Бога и Христа, Сына Божия. Именно это измерение учит христианского националиста безусловной преданности и безусловной верности, и он также обучает его наднациональном видению человеческой вселенной и вселенского братства людей. Истинная всемирности не только не отрицает национализм. Но вырастает из него и утверждает его, так что истинный националист может вступить в вселенского братства только как живой представитель своего народа и его национального духа.
Тот духовный акт, которым народ творит свою культуру, является актом национальным: он возникает в национальной истории, он имеет особое национальное строение, он оставляет свой отпечаток на всех произведениях национальной культуры. Человек может не замечать этого; народ может этого не осознавать. Но это остается и существует. И у каждого народа определенную степень духовной зрелости, на котором он осознает особенности своего национального духа и собственной национальной культуры, и понимает, что ему даны от Бога Дары и что он воспринял, усвоил и своеобразно их воплощает. Тогда нация постигает свой религиозный смысл, а национальная культура утверждается на обоих (таких, что до сих пор не осознавались) религиозных корнях. Религиозная вера осмысливает национализм, а национализм относит себя к Богу.
Рекомендованные сообщения
Культура творится не одним человеком. Она является достоянием многих людей, духовно родственных между собой. Каждые двое друзей образуют в своем общении определенный уровень и начинают определенные культурные значения. Так происходит и в каждой семье, в каждом обществе, в каждой организации, в каждом обществе и в каждом народе. Люди не случайно объединяются друг с другом, их притягивает друг к другу сходство материальных и духовных интересов; из этого сходства возникает общение; длительное общение увеличивает взаимное сходство и, если общение носит творческий характер, то растет и взаимное притяжение, крепнет взаимное связь. Эта связь скрепляется традиции, которая передается из поколения в поколение. Так постепенно возникает единая и общая для всех культура.
Теснейшее единение людей возникает из их духовной однородности, из сходного душевно-духовного уклада, из сходной любви к единому и общему, из единой судьбы, которая соединяет людей в жизни и смерти, из одинакового видения, с единого языка, с единой веры и общей молитвы . Именно таким является национальное единение людей.
Национальное чувство не только не противоречит христианству, но получает от него свой высший смысл и основание, ибо оно вызывает единение людей в духе любви, и прикрепляет сердца к высшему на земле - к дарам Святого Духа, которые даруются каждому народу и своеобразно превращаются каждым из них в истории и культурном творчестве. Вот почему христианская культура осуществляется на земле именно как национальная культура и национализм нужно не осуждать, а радостно и творчески воспринимать.
Каждый народ имеет инстинкт, данный ему от природы (а значит - и от Бога) и дары Духа, которые выливаются на него от Творца всех. У каждого народа инстинкт и дух живут по-своему и образуют драгоценную своеобразие. Так, каждый народ по-своему соединяется в браке, рождает, болеет и умирает; по-своему ленится, работает, хозяйничает и отдыхает; по-своему грустит, плачет и скучает; по-своему улыбается, смеется и радуется; по-своему ходит и танцует; по-своему поет и творит музыку; по-своему говорит, декламирует, острит и красномовствуе; по-своему наблюдает, созерцает и создает живопись; по-своему исследует, познает, рассуждает и доказывает; по-своему нуждается, оказывает благотворительность и обнаруживает гостеприимство; по-своему строит дома и храмы; по-своему молится и геройствует; по-своему воюет ... Он по-своему возносится и падает духом по-своему организуется. У каждого народа иначе, свое чувство права и справедливости; иной характер, иная дисциплина; иное представление о нравственном идеале; иная политическая мечта; иной государственный инстинкт. Словом, у каждого народа иной и особый душевный уклад и духовно-творческий акт. И у каждого народа - особая, национально-зарожденная, национально-выношенная и национально-выстраданная культура.
Такое положение - от природы и от истории. Такое положение в инстинкте и в духе, и во всей культурном творчестве. Так всем нам дано от Бога.
И это хорошо. Это прекрасно. И это никогда не было осуждено в Писании. Разнообразные травы и цветы в поле. Разнообразные деревья, воды и облака. "Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе" (1 Кор. 15. 41.).
Богатый и прекрасный сад Божий, щедрый разновидностями, сверкает формами, сияет и радует разнообразием. И каждому народу принадлежит и быть, и красоваться, и Бога славить - по-своему. И в самой этой разнообразия - уже поется и возвышается хвала Творцу. И надо быть духовно слепым и глухим, чтобы не понимать этого.
Мнение погасить это разнообразие хвалинь, отменить это богатство исторического сада Божия, свести все к монотонному штампа, к "униформы", к равенству песка, к единообразию после того, как в мире уже засияли духовные различия, - смогла бы зародиться только в болезненной души, от злобной, завистливой судороги, или же в мертвом и слепом уме. Такая плоская и пошлая, антикультурная и всеруйнивна идея была бы истинным проявлением безбожия. Найти ее в христианстве, в Евангелии, в православии - совершенно невозможно.
Ведь христианство подарило миру идею личностной, бессмертной души, индивидуальной по своему дару и по своей ответственности, особенно в грехах, самодеятельной в покаянии и любви, т.е. идею метафизического своеобразия человека. Согласно этому, идея метафизического своеобразия народа есть лишь правильным и последовательным развитием христианского понимания. Преп. Серафим Саровский говорил, что Бог заботится о каждом человеке так, будто она у Него - единственная. Это сказано о личностной человека. А об индивидуальном народ? Что же, разве о нем Господь не заботится вовсе? Отвергает его, осуждает и обрекает? Каждую лилию одевает в особые и прекрасные ризы, о каждую птичку небесную помнит и кормит ее, и все волосы на голове человека перечисляет, а своеобразие народной жизни проклинает, как начало зла, и отвергает, как грех и мерзость? Может ли христианин придерживаться такого взгляда?
Каждый народ служит Богу так, как умеет - всей своей историей, всей культурой, всем трудом и пением своим. Один народ служит творчески и процветает духовно, а другой - не творчески, и духовно болеет. Есть такие народы, что перестают служить и становятся шлаком истории; есть и такие, что в своем малом и скудно-беспомощном служении угасают, не достигнув расцвета. А есть и такие, которые могут осуществлять свое служение под руководством другого, духовно сильного народа ...
И вот национализм является уверенным и пылким чувством, правильным по существу и ценным в творческом отношении, -
что мой народ удостоился даров Святого Духа;
что он принял их своим инстинктивным чувством и творчески претворил их по-своему;
что вследствие этого сила его велика и призвана в будущем к большим культурно-творческих свершений;
что из-за этого народу моему принадлежит культурная самостоятельность, как залог величия и независимость национально-государственного бытия;
И в этом чувстве, правильном и глубоком, христианин прав и осуждению не подлежит. Это чувство занимает всю его душу и плодотворно влияет на его культуру.
Национальное чувство есть любовь к исторически-духовному образу и к творческому акту своего народа.
Национализм - это вера в богоблагодатну силу своего народа, а потому - в его призвание.
Национализм - это воля к его творческого расцвета в дарах Святого Духа.
Национализм видит свой народ перед лицом Божиим, видит его душу, его таланты, его недостатки, его историческую проблематику, его опасности и его соблазны.
Национализм - это система поступков, вытекающих этой любви, этой веры, этой воли, этого видения.
Вот почему истинный национализм не является темной антихристианской страстью, он является духовным огнем, возвышает человека к жертвенному служению, а народ - к духовному расцвету.
Христианский национализм - это восхищение видение своего народа в плане Божием, в дарах Его Благодати, на путях Его Царствия.
Это - благодарность Богу за эти дары; но это - и скорбь за свой народ, если народ - не на высоте этих даров.
В национальном чувстве - источник духовного достоинства: национального, а через нее - и своей, личной.
В нем источник единения, - ибо нет тесного и прочного единения, как в духе пред лицом Божиим.
В нем источник правосознания - этого чувства своей правоты в глубоком и последнем измерении, чувства своей безусловной привязанности и связанности, своего дома и своего правильного дерзновение.
Национализм учит и смирению - в созерцании недостатков и поражений своего народа (вспомним покаянные стихотворения Хомякова к России).
Национализм открывает человеку глаза и на национальное своеобразие других народов, он учит не презирать другие народы, а чтить их духовные достижения и их национальное чувство: ведь и они причастны к дарам Божиим, и они превратили их по-своему.
Так осмысленный национализм учит человека, безнациональность является духовным беспочвенностью и бесплодием; что интернационализм есть духовная болезнь и источником соблазнов, и что сверхнационализм достижим только настоящему националисту. Ведь создать нечто прекрасное для всех народов может только тот, кто утвердился в творческом акте своего народа. "Мировой гений" есть всегда и прежде всего национальным гением, а попытка стать "великим" интернационализма и пребывая в его атмосфере, давала и будет давать только мнимых, экранных "знаменитостей", или планетарных проходимцев. Истинная величие основательной. Настоящий гений является национальным.
Напрасно говорить, будто националист "ненавидит и презирает другие народы". Ненависть и презрение совсем не составляют сути национализма, они могут присоединиться к чему, когда душа человека зла и завистливая. Правда, есть националисты, отданные этим чувством. Но извратить можно все и злоупотреблять можно всем. Злоупотреблять можно гимнастикой, ядом, свободой, властью, знанием, словом; извратить можно любовь, искусство, суд, политику и даже молитву, однако никто не думает запретить и искоренить все это только потому, что некоторые люди принимают искаженные формы за единственно возможные, а здоровых форм вовсе не замечают ...
Можно любить свою церковь и не презирать другие исповедания? Конечно, можно. И вот, этот христианский благородный дух возможен и в национализме.
Можно любить свою семью и не иметь вследствие этого ненавистно-презрительных чувств к другим семьям? И вот, этот христианско-братской дух возможен у людей с национальным мышлением. Именно этот дух лежит в основе христианского национализма.
При правильном понимании национализма религиозное чувство и национальное чувство не отрываются друг от друга и не противостоят друг другу, но сливаются и образуют определенную жизненную творческую единство, из которого и в лоне которой вырастает национальная культура.
Это не означает, что народ становится предметом религиозного обожания, а идея Бога низводится до уровня земной нации. Народ не Бог и его обожествления является кощунством и грехом. И Бог выше земные разделения: расовые, языковые, душевные и исторические. Но народ должен быть поставлен перед лицом Божиим, и его силы должны быть облагодатнени свыше. И если это свершилось, если это признано, то жизнь его получает религиозный смысл, а религия находит себе достойное место в национальном духе. Все бытие и вся история народа осмысливаются как самостоятельное и своеобразное служение Богу: принятие даров Святого Духа и введение их в национальную культуру. Итак, народ не Бог, но силы его духа - от Бога. Путь его исторической борьбы и его страданий - это путь восхождения к Богу. И этот путь дорогим и священным для националиста. И чувствуя это, он признает, что родина священна, что ею нужно жить, что за нее стоит бороться перед лицом Божиим и, если нужно, то и умереть.
Христианский национализм измеряет жизнь своего народа и достоинство своего народа религиозным мерилом: идеей Бога и Христа, Сына Божия. Именно это измерение учит христианского националиста безусловной преданности и безусловной верности, и он также обучает его наднациональном видению человеческой вселенной и вселенского братства людей. Истинная всемирности не только не отрицает национализм. Но вырастает из него и утверждает его, так что истинный националист может вступить в вселенского братства только как живой представитель своего народа и его национального духа.
Тот духовный акт, которым народ творит свою культуру, является актом национальным: он возникает в национальной истории, он имеет особое национальное строение, он оставляет свой отпечаток на всех произведениях национальной культуры. Человек может не замечать этого; народ может этого не осознавать. Но это остается и существует. И у каждого народа определенную степень духовной зрелости, на котором он осознает особенности своего национального духа и собственной национальной культуры, и понимает, что ему даны от Бога Дары и что он воспринял, усвоил и своеобразно их воплощает. Тогда нация постигает свой религиозный смысл, а национальная культура утверждается на обоих (таких, что до сих пор не осознавались) религиозных корнях. Религиозная вера осмысливает национализм, а национализм относит себя к Богу.
Таковы основы христианского национализма.
Опубликовано Kenzon,
Закреплено Strаtegium