Перейти к содержимому

Испания 40k. Черные легенды

Рекомендованные сообщения

Сарин

I3keFl3.jpg

 

Энергия полураспада 

 

Какой исторический урок преподнес миру колониализм? Прежде всего, он научил, что традиционные империи куда надежнее своих собратьев с выраженной и обособленной метрополией.

Три из четырех современных мировых лидеров - Россия, США и Китай - представляют собой страны, где колонии стали внутренними, как бы не раздельными с цивилизованным ядром. Соединив обширное население с промышленным центром и колоссальными сырьевыми ресурсами, они получили путевку в мир, оставленный саморазрушившейся Европой.

До начала второго тысячелетия, казалось, так будет всегда, рецепт успеха найден. Пока вдруг посередь самой горячей точки Холодной войны вдруг не воспряла сила, уникальная во многих элементах - Европейский союз. В этой государствообразной организации нет сколько-нибудь доминирующей прослойки населения. Отсутствует сырьевая база (Великая Франция меньше скромного штата Техас). А промышленность в немалой степени выстраивалась как вторичная относительно бывших мировых лидеров Запада и Востока. Части ЕС глубоко не дружны, разделены историческими претензиями, языковым и географическими барьерами. Едва ли стоит напоминать, как мало солидарности вызывают трудности одной из проблемных стран в остальных.
Это первый и, возможно, последний случай, когда столь раздробленное, буквально собирающее себя по кусочкам, сообщество оказалось способным удержать мир, богатство и технологическое превосходство. Как же им это удалось?

 

Как некогда Каролинги, в поисках возрождения, европейцы обратились к мыслителям католической церкви. Рецепт Ватикана состоял из 3-х базовых элементов: глобализации, субсидиарности и францисканской экономики.

Глобализация, как способ получить доступ к минеральному сырью, более эффективному разделению труда и конкуренции вполне понятна. В конце концов, эти строки пишутся в Интернете. А вот прочие явления требуют разъяснения.
 

Чтобы понять, что представляет собой принцип субсидиарности, проще всего вспомнить, как нас в детстве щекотали. В малых дозах это может забавлять и заставлять ребенка смешно подергиваться. Однако, если проявить настойчивость, ощущения становятся все более дискомфортными. Простое движение пальцем через какое-то время станет переживаться как болезненное, от небольших подергиваний тело перейдет к агрессии и обширным конвульсиям, с целью избавиться от назойливого раздражителя. К решению проблемы приступают все новые нейронные сети, а рисунок переживаний меняется в зависимости от того, может она разрешиться локально или требуется дальнейший рост мобилизации органов. 

Субсидиарное общество оставляет максимально возможное число денег и полномочий на местах. Но в случае нерешаемой локальными усилиями проблемы, подобно организму, подключает все более широкие связи.
Власть здесь понимается как сострадание, в буквальном смысле. Если какой-то регион пережил стихийное бедствие, обширный кризис или войну - он обращается на ступень выше. Если удается доказать, что проблема не имеет локального решения, к совместному "страданию" и взаимопомощи подключаются соседи (в дальнейшем, по мере надобности, расширяя круг участников). Примечательно при этом, что в качестве агентов такого "сострадания" могут быть не только государства, но корпорации, объединения, гильдии и иные формы организаций.


В политологии существуют две основных теории о возникновении государства. Первая гласит, что это "стационарный бандит", форма рэкета населения внешним захватчиком. В дальнейшем развивающаяся в конкуренции с другими "бандитами". Вторая отмечает, что государство может формироваться также в ходе борьбы со стихией или в целях более эффективной хозяйственной деятельности. Так или иначе, обе версии демонстрируют, что общество, столкнувшееся с внешним кризисом (стихийным, военным или каким-либо еще) нуждается в способности к мобилизации. Субсидиарность - это система, в некотором смысле, постоянного формирования государства под локальные нужды, с последующим его роспуском.

 

В церкви это привело к тому, что отдельные епархии могут быть богаче Ватикана (в особенности, если не учитывать бесценные произведения искусства), хотя формально Папа обладает абсолютными мобилизационными полномочиями. Финансовая отчетность может даже вовсе не проходить через Рим (многие дочерние структуры, включая монашеские ордена, обладают своей собственной финансовой системой), однако, перед лицом общих вызовов, католики остаются самыми хорошо организованными, институционально и политически представленными христианами в мире.

 

Францисканская экономика являет собой подвид рыночной, но с рядом важных отличий. Первое - отношение к капиталу. Времена, когда любая финансовая успешность понималась как зло, ушли довольно скоро. Ведь монахам, людям ученым, стало ясно, что богатые общества живут дольше, свободнее, с меньшим уровнем насилия. Однако, необходимо было провести различие между капиталом, служащим обществу и капиталом служащим накопительству. Ее обнаружили в масштабах. 

Так, например, еврейский капитал характерен тем, что создавался во взаимодействии с иноверцами, а инвестировался в иудейскую общину. Это дополнительно изолировало ростовщиков в гетто и, вместе с тем, делало участников такого обмена взаимно холодными к судьбе друг друга. Францисканцы заявили, что хорош тот капитал, что формируется и инвестируется локально. Наилучшим примером являются крупнейшие частные университеты мира, чей основной доход приходит из пожертвований их же собственных учеников. Выпускники благодарны своей Альма-Матер и это взаимно. Потому при всей необъятности невидимой католической империи, почитаемой нормой остается сбор средств каждого прихода на своем уровне и использование вырученных денег в свое же собственное процветание. Локальным вложениям всегда отдается предпочтение перед наднациональными концентрациями капитала.

 

Второй важный элемент - отношение к инвестициям. Они очень и очень важны. Францисканский орден - орден нищенствующих монахов. Но это не означает, что сам орден не располагает средствами. Клирики трудятся, получают подарки и пожертвования. А это благородные источники дохода. Но худшим способом растрат является накопление и роскошное потребление. Здесь инвестиции приходят на помощь как способ, одновременно, избавиться от избыточного имущества и поучаствовать в развитии и процветании общества. Как и везде, вложения должны быть локальными, по возможности, чтобы сохранять связь человека с окружающим его обществом.

 

И, наконец, третьим элементом является концентрация усилий на сложнейших формах человеческой деятельности: науке и искусстве. Город-государство Ватикан, столица площадью в площадь, направляет на образование средства, в несколько раз превышающие аналогичные траты, например, в огромной России.

 

z5I60I9.jpg

 

Император Фердинанд де Трастамара оказался окружен вниманием, которого не пожелает ни один государь. После того, как Папа нанес фатальный удар по кошельку Испанской империи, клирики, лояльные и мятежные, дрались прямо во дворце. Буржуазия хоть и ринулась строить торговлю с бывшими колониями, одномоментно потеряла львиную долю своего богатства. Особенно это касалось старых, приближенных к монарху купеческих семейств, теперь теснимых мелкими нуворишами. И, будто перечисленных бед мало, третье сословие все чаще заявляет свое недовольство.


Первым делом, государь взялся за укрепление своего положения и раздачу остатков монополий своим сторонникам.

 

Спойлер

i2DQOXL.png

 

Спойлер

0H9pxdx.png

 

Аннексия Франции помогла закрыть несколько опасных финансовых дыр и подогреть аппетиты старых монополистов. В конце концов, колониальные деньги текут из Нового Света в Старый, разница, на каком конце ими будет управлять Испания, не столь существенна. Кроме того, угроза голода оказалась отложенной, хотя бы на время. Бельмом на глазу грандов стала Великобритания, сохранившая свою колониальную империю в целости и ведущая дела независимо ни от кого.

 

Спойлер

TR7Vt9q.png

 

Пока французы оплачивали затягивание кризиса, 32-х летний Фердинанд раздумывал, кого бы ему скормить придворным акулам, когда терпение Парижа лопнет. А переживать было из-за чего. Франки - великий и обширный народ. Хотя под властью де Трастамара они знали лишь невзгоды, их столица крупнее Мадрида, экономика эффективней, а традиции самоуправления глубоки. Их аристократия и купечество лишились сил, но рано или поздно они воспрянут. А удержать всю страну на штыках Испания уже не может себе позволить.

Кроме того, что помешает Папе вновь провернуть свой трюк и подогреть итак неспокойную обстановку? Во Франции и Австрии позиции иезуитов традиционно сильны. Император отчаянно нуждался в популизме.

 

В личном письме он обратился к Понтифику с пожеланием мира и просьбой о помощи в восстановлении христианского единства. В случае отказа, Фердинанд обещал расторгнуть древний конкордат с Римом и оставить все обязательства, взятые Испанией перед католическим миром. Папе было, что терять. Трастамара все еще служили противовесом не менее алчному польскому Габсбургу, были костью в горле протестантов Священной Римской Империи и главным конкурентом еретической Британии. В конце концов, на территории самого Иберийского полуострова находилось огромное множество церквей и реликвий, утрата контроля над которыми стала бы катастрофой.

 

Так что Понтифик и император выступили с совместным проектом: открытии семи крупных университетов на бывших французских территориях. Собранное ученое сообщество должно было помочь в реформировании чахнущей империи и стать центром мод в новой эпохе Знания.

Император настоял, чтобы учебные заведения открывались по периферии Парижа, ради консолидации и укрепления национального сознания меньшинств. В них он искал опору, если вдруг Франция задумает скинуть с себя испанскую опеку.

 

Спойлер

1xIWvcj.png

etaDfGJ.png

G8ofMRi.png

rXJtWn3.png

tIgvuPB.png

AavgiAT.png

3VALXhg.png


Колониальным чиновникам Фердинанд велел сидеть тихо. Совет Индий получил множество полномочий в деле расследования хищений и коррупции в Ла-Плате и на Эспаньоле. Никаких новых восстаний быть не должно. Разбросанные уязвимые куски земли в Южной Америке император передал Бразилии в знак признания и добрых намерений.

 

Спойлер

oEWHtK9.jpg

H73Ahvd.jpg

HRWQyDQ.jpg

KgIswf9.jpg


Накормить патриотов можно только хорошей войной. Старое-доброе, надежное как часы, средство консолидации. В особенности, когда цель ненавистна и слаба. Император взялся напомнить Священной Римской Империи о том, что Испания все еще в силе. А заодно прощупать, возможно ли извлечь из омертвевшего имперского государственного механизма какую-либо пользу?..

Это и серия последующих столкновений получили название "Сорняковые войны", названные так благодаря неловкому изречению Понтифика, сравнившего протестантских князей с сорняками в саду католической Европы.

 

Спойлер

N8fL79N.png

YBUKR49.png

 

Ко двору доставили известнейшую пиратку - Энн Бонни.
 

Спойлер

VnX0ebX.png

 

Воистину легендарная женщина прославилась своим необузданным нравом и манерой ходить в бой по-амазонски, обнажив одну грудь. Когда ее спросили о причинах такого поведения, она заметила, что это "отлично отвлекает". Когда рыжеволосую угрозу все-таки изловили, она прознала, что может избежать казни, если забеременеет. Прямо сидя тюрьме она соблазнила стражника и тем самым сохранила себе жизнь. Ее сын по протекции отца сделал карьеру в сухопутных войсках. Вероятно потому, что традиционно суеверные моряки не отважились взять на корабль рожденного в тюрьме сына знаменитой пиратки.

 

Испанцы, фанатики чести, совершенно не понимали идеи пиратства и всю историю казнили разбойников самыми жестокими способами.

 

Спойлер

D8vpHjE.png

 

5wqLUYm.jpg

 

"Сорняки" отчаянно сопротивлялись, но с имперской машиной им было не потягаться. Фердинанд сконцентрировал усилия на обращении еретиков и раздроблении крупных княжеств на более мелкие.

 

Спойлер

KGz8lwp.png

6U8MyS3.png

qcgFQIV.png

nmExibk.png

iLhyXiB.png

 

Спойлер

b7oQ4JR.png

 

Первые же совещания с учеными при императорском дворе поглотили Фердинанда целиком. Здесь он впервые осознал, что поражение в колониальной гонке открыло ему перспективу возвысить свою династию до величия Каролингов. Профессора отметили, что Священная Римская Империя, не смотря на весь хаос, просуществовала уже почти тысячу лет. Ее способности к самоуправлению, даже в окружении гигантских централизованных государств, велики, а способность сохранять традиции почти не ограничена. Однако, существуют и проблемы.
Империя не являет собой единого экономического пространства. В то время как в Новом Свете огромная Бразилия становится самой крупной зоной свободной торговли, князья Европы извлекают мелкие выгоды из пошлин, эмбарго и мелкой вражды. Только сильная имперская власть может переломить тенденцию, навязав общие правила игры, но локализовав выгоды от них.

Империя - важнейший поставщик продовольствия в Испанию, так что идея экономической интеграции пришлась Фердинанду по вкусу. Но как это сделать? Как можно завоевать доверие тех, с чьей верой и политикой ты не согласен вплоть до военных кампаний?

Несколько месяцев споров и прений открыли неожиданное решение. Если князей нельзя исправить - их можно растворить в числе сторонников императора.

Германия никогда не оправится от последствий Реформации. Но интеграция в Империю Франции и Испании сведет достижения врагов императора к минимуму.

 

Однако, решение вдохнуть жизнь в Священную Римскую Империю создало для Фердинанда дилемму. В конечном итоге, если он желает увидеть работающий имперский парламент или совет вольных городов, ему нужно будет оставить завоеванную политическую монополию и вернуть выборы в руки Курфюрстов. Трудное решение, но, к счастью, не скорое. На первых порах, достаточно будет лишь малых свобод. Титул курфюрста был передан Лотарингии, в знак уважения к ее древней роли в истории Империи.

 

Спойлер

7SjFipS.png

 

Спойлер

st1g9k8.png

 

Спойлер

G3gf5JJ.png

KJWGOQJ.png

H9wWGOI.png

 

Спойлер

CAd5j7z.png

f09I6uw.png

zhn5FKt.png

TeCs87d.png

 

Спойлер

lzX3L7r.png

 

Спойлер

yA78qZJ.png

 

Спойлер

Pm3QTgr.png

 

Спойлер

oXggPER.png

 

Наследный принц, Фердинанд Красивый уже несколько раз принимал участие в бурных совещаниях отца. Но, то ли из юношеского протеста, то ли по искренним соображениям, стал часто подвергать его идеи критике. Он справедливо отметил, что Великобритания, Скандинавия и Речь Посполитая искали консолидации и объединения, а вовсе не децентрализации. Что вместо подозрительных клерикальных идей, проблемы Испании может решить старый-добрый парламент. Он ссылался на работы восточных философов, где прославлялась возможность покончить с сословным неравенством и уравнять всех граждан страны друг с другом. И ладно бы дело ограничилось спорами. Императору доложили, что наследник уже 4-й раз встревает в заговор с целью отодвинуть католических ученых от двора.

Фердинанд, человек горячий и увлеченный, любил своего сына. Временами отправлял его в дальний замок, ограничивал круг посетителей, но не конфликтовал открыто.
Но однажды, наследник вернулся из очередной опалы другим. Его губы дрожали, а лицо несло печать непропорциональности. Вместо изысканной критики, он теперь изъяснялся простыми фразами, а его глаза бесцельно блуждали по лицу собеседника. Лучшие лекари Европы осматривали юношу, но никто не мог сказать наверняка: яд это был или внезапное душевное расстройство. Так или иначе императору пришлось вычеркнуть принца из завещания. Над Испанией временно повис кризис престолонаследия.

 

Спойлер

CtCjv37.png

 

Спойлер

dmmn09w.png

 

Впрочем, вскоре государь обзавелся дочкой. Юная Изабелла, названная в честь первой католической королевы, была куда более покладистой. Отец, постоянно разъезжавший по своим неспокойным владениям, с малых лет внушал ей, что ее судьба - распорядиться его наследством. Не столько тем, что в казне, сколько тем, что на бумаге. Принцессу окружили заботой и лучшими учителями.

 

Спойлер

S9L4Nom.png

 

Вторая сорняковая война оказалась куда кровопролитнее первой. Но чем больше непокорных князей удастся ослабить, тем скорее император приспособит для Испании новую кормушку.

 

Спойлер

i2XoP1f.png

n5WlIgT.png

 

Потрясения в Германии изменили многое. В первую очередь, Курфюрстов. По некоторым из них прокатилась революция и на месте теократий образовались обычные герцогства. Иные же получили свое место из рук Фердинанда недавно и были обязаны ему, не будучи связанными вассальной клятвой. Старый страх Папы перед параллельными теократическими наднациональными выборами ушел в прошлое, а император обрел сторонников, могущих стать его опорой в Центральной Европе добровольно.

Спящий почти два столетия политический механизм Священной Римской Империи заводить было страшно. Но иного момента может и не быть. Сейчас, пока Фердинанд еще не слишком состарился, ему достанет сил исправить ошибки, если что-то пойдет не так.

Торжественно, в главном соборе Франкфурта император освободил от зависимости всех четырех курфюрстов и объявил о возвращении прав и свобод имперских сословий в сердце европейского мира.

 

Спойлер

XK4Kk1U.png

qXVF9z8.png

G386L0r.png

BpJlF8k.png

 

Спойлер

YyjeU2M.png

 

Спойлер

tJcnzz3.png

 

Блага автократического правления немногочисленны. Но иногда его способности к мобилизации очень ценны. Император Фердинанд вознамерился силой своей могучей воли перевернуть европейскую доску и провести головокружительные по своим последствиям реформы.

Просвещенный правитель, мечта и объект эротического вожделения образованной публики, добровольно отрекается от власти, чтобы вернуть на свои земли торжество закона, свобод и процветания. История небывалая и прекрасная в своем иррациональном идеалистическом великолепии.

 

Спойлер

vDuuqxf.png

 

Спойлер

yg58aQy.png

 

Спойлер

YE7WKuK.png

 

Из города в город по Франции скачут имперские чиновники. Свежие лошади готовы на каждой переправе, а препятствование слугам закона чревато великой бедой. Где бы они не оставляли свои следы, они собирали целые сумки бесценных документов. Заверений местных властей в готовности добровольно присоединиться к Священной Римской Империи. Чуть позже толпы юристов и бюрократов на три поколения вперед прокормят свои семьи, совершив невозможную по своим объемам работу.

Франция, часть Италии и Испании вошли в состав единой конфедерации, раз и навсегда установив там католическое большинство. Нелояльный императору, но невероятно оптимистичный в отношении своего будушего, имперский парламент предпринял первые важные шаги в деле централизации и экономической унификации Европы.

 

Спойлер

XEfFKfg.png

DKSwBaD.png

vA8g2Pd.png

 

Спойлер

K6tTk3C.png

 

Хотя сорняковые войны вытягивают из страны ресурсы, их способность держать покоренные народы в тонусе куда важнее. Буржуазия по достоинству оценила титанические усилия Фердинанда в деле установления политического единства. Ко дню его рождения купцы принесли богатейшие подарки.

Просвещенный государь, озаренный лучами славы, сделал красивый жест. Все деньги в казне были переданы на нужды университетов, энциклопедистов и в дело закупки новейших технологий.

 

Спойлер

fir3RvE.png

N6jCd04.png

 

Спойлер

4QbuZY9.png

 

Спойлер

fpE8zRt.png

 

Спойлер

sviZFvS.png

 

Большую часть истории человечества, экономический рост зависел от возможностей обрабатываемой земли. Перенаселение сменялось голодом, богатство почти всегда определялось размером владений. Однако, последние 2-3 столетия перевернули страницу тысячелетий.

Сначала была сформулирована концепция Смитовского роста, повышение эффективности через глобальное разделение труда. Британский либеральный мировой порядок 19-го века, где трудовые ресурсы перемещались по планете без ограничений (вообразите себе рынок труда на манер ЕС, но глобальных масштабов. Нынешний американоцентричный либерализм - жалкая пародия), довел эту идею до пределов, пока пробудившийся социализм не начал борьбу за привилегии своих сторонников.
В XX-м веке же развитие получила Прометеевская экономика (от имени Прометея, греческого титана, похитившего огонь из мира божеств и даровавшего его людям). Ее суть заключается в том, что экономический рост прямо увязывается с потреблением энергии. В отличие от земельных ресурсов, уголь, нефть, газ и т.д. практически неисчерпаемы. Так, в 2020 году открыто больше месторождений, чем на сотню лет раньше, а возможности добычи значительно превышают объемы потребления. Кроме того, энергия гораздо универсальнее земельных владений, легка в перевозке и не теряет ценности даже в самой развитой экономике. По всей видимости, этому переходу мы также обязаны и снижением уровня насилия: купить трубопровод стало гораздо дешевле, чем завоевать феод.  

 

NkIfkGd.jpg

 

Спойлер

KPPWhs3.png

FBAMbjV.png

U86on89.png

kojxE3Z.png

01WdSzt.png

fnRVWHA.png

 

Тем временем, Речь Посполитая приближается к своему взрыву.

 

Спойлер

Nt69RPK.png

 

Парламентаризм можно считать одной из причин снижения роли церкви в обществе, но по довольно неожиданной причине. Группы по политическим интересам существовали и раньше, но ускорение информационного обмена  позволило им обращаться к народу напрямую, на его языке. Там, где раньше политика была делом для джентельменов, возвышенной дискуссией, полной ученых и богословских тонкостей, теперь встали политические партии.

От трудов Аквината, Томаса Мора, Маккиавелли и Адама Смита публичная политика прошла путь к броским лозунгам: "Землю - крестьянам!", "Заводы - рабочим!", "Сделаем Америку снова великой!". Там, где раньше бытовали целые школы мысли, теперь основалась пропаганда. Намеренно и по необходимости примитивная. Такой скачок прочь от цивилизованности отторгался не только образованным клиром, но и значительной долей аристократии, смотревшей на огрубевшие политические дискуссии с нескрываемым презрением. Хотя, по старой привычке, мы и называем политическую верхушку "элитой", трудно сегодня не заметить, что даже умные люди в парламенте на публике демонстрируют себя куда более примитивными, в надежде обрести популярность в массах. 

При всей кажущейся просвещенности, лик демократии отвратителен в риторике, манерах, образе мысли и, в конечном итоге, в делах.

 

Спойлер

Tft2TMu.png

jwnTqQs.png

 

Растущее могущество ордена Иезуитов, его принципиальная склонность к интригам беспокоили не только светских властителей. Курия и папский двор не раз и не два напоминали Понтифику о некогда великом влиянии Тамплиеров и том кризисе, который оное породило. В какой-то момент это привело к запрету общества Иисуса.

В назначенный час генерал иезуитов явился к Папе, где ему предстояло услышать столь жесткое решение. Рим поднялся по тревоге, гвардейцы и наемники бдительно следили за атмосферой в столице. Объявив о запрете, Понтифик ожидал всего: шантажа, угроз, торгов... не готов был он только к одному. Что иезуит тяжело вздохнет и скажет: "Что же, Ваше Святейшество, Ваша воля для нас все". Свернет свои дела и отправится в поместье, доживать своей век фермером.

Иезуиты не просто не взбунтовались, они начали бесследно исчезать. Закрывались школы, миссии, прерывалась разведывательная деятельность.

Обомлевший Папа вдруг осознал, что одной фразой лишил свою церковь своего ведущего инструмента. Мало того, бывшие члены ордена начали появляться во всяких интересных местах, например, в России. Где принялись выстраивать систему первоклассного высшего образования и приглушать польские восстания. И все же прошло несколько лет, прежде чем Святой Отец решился восстановить Орден.

Приняв это решение, он вновь пригласил к себе лидера иезуитов. Рим поднялся по тревоге, гвардейцы и наемники взяли улицы под контроль. Папа ожидал всего: шантажа, требований привилегий, угроз... не был готов он только к одному. Что иезуит облегченно вздохнет и скажет: "Мы счастливы. Наш Отец призвал нас снова, мы идем".

 

Это... пугающе. Даже осознавая, насколько много усилий прилагается, чтобы выковать в монахах это непоколебимое чувство верности (одно только послушание длится не менее 10-ти лет. Сопровождается, обычно, вывозом в другую страну, незнакомую культурную среду).

 

Спойлер

aflkf4i.png

 

Царство Габсбургов пало под напором внутреннего кризиса. Речь Посполитая - Революционная Республика.

 

Спойлер

1YkNS1t.png

 

Спойлер

Db6fTXC.png

 

Спойлер

dFWOJFg.png

 

Фердинанд, уже очень немолодой, закончил написание документа о решении французского вопроса. Но в реализации император не спешил. И его, и Папу всерьез взволновали события в Восточной Империи и спешка сейчас была совсем ни к чему. По французскому образцу Австрия также лишилась автономии, а немецкий хлеб потек в Мадрид без каких-либо пошлин. Испания на пике своих территориальных владений в Европе.

 

Спойлер

NLQ2u1U.png

 

Старый император очень взволновался, что его реформы будут отброшены народной волной, как это случилось в Варшаве. Группа его доверенных и советников, в случае его смерти, окажется под ударом реваншистов и интриганов. Только законный статус смог бы дать им некое подобие легитимности в глазах людей. Кроме того, ученые мужи напоминали государю, что децентрализация полезна не только во внешних владениях, но и на полуострове. Возрождение парламента могло бы сгладить многие углы и гораздо лучше собирать информацию о настроениях населения. Но Фердинанд не спешил. Народный бунт все еще казался ему возможным, потому либерализацию решено было проводить мягко и постепенно.

 

Спойлер

Y9oJrRW.png

 

Спойлер

43YDvoj.png

 

Спойлер

q67ryfg.png

 

Спойлер

rtHkS5m.png

 

Спойлер

frcxum4.png

 

Спойлер

ZtGLkN0.png

 

Несмотря на репутацию императора-реформатора как грозного воина и достойного человека, имперский парламент упорствовал в своем желании оставить корону в Германии. Перед старым Фердинандом возникла дурная перспектива: всю жизнь впахивать на свое наследие и отдать его в чужие руки по итогам выборов. А ведь ему уже за 70, есть ли еще время на переубеждение неблагодарных немцев?

Что же. Час настал. Он знал, что это возможно, хотя до последнего надеялся избежать столь высоких жертв.

 

Император Фердинанд де Трастамара сложил с себя корону Испанской империи. Передав в руки имперского парламента решение о должности императора, теперь он уравнял свой статус с прочими князьями Империи. Дворянство этого не простит. Но это уже забота для его потомства.

 

Спойлер

MkuXUzz.png

 

 

Спойлер

GqcNQgV.png

 

Спойлер

vCi4JJD.png

 

Спойлер

t2hNNfe.png

 

Спойлер

mBShV9m.png

 

В давке на похоронах Фердинанда погибли тысячи человек. Это человек символизировал в себе все, чем являлась эта эпоха. Надежду, силу, веру в знания и свои убеждения.

 

QZNTTJY.jpg

 

Юная Изабелла, верная заветам отца, вскрыла все тайные документы. Дворец окружили гвардейцы. Местные законодательные собрания получили официальные и расширенные полномочия, но вместе с ними - поражающие воображение указания.

 

Спойлер

9xDFP2N.png

 

Франция нарезалась на ломти. Вокруг региональных университетов выросло поколение национальных элит. Их тьмы веков на карте мира явились Окситания и Гасконь. Оба герцогства поклялись в верности испанскому трону и стали марками, призванными охранять Пиринеи от любых внешних и, прежде всего, французских противников.

Бретань, Нормандия, Савойя, Прованс, Дофине - далеко не полный список новообразованных герцогств Священной Римской Империи, от прямой власти над которыми Испания отказалась. Также свободу получила Сардиния и Сицилия - из собственной любви Изабеллы к культурам этих народов.

Самые плодородные, обширные центральные французские земли стали скутагием, неприкосновенным источником продовольствия для своих соседей.

 

Спойлер

2hphqOr.png

ZsHj0E4.png

 

Получила свою долю и церковь. Территорию Франции взяли под свою опеку францисканские экономисты. А доминиканцы в Окситании и Гаскони взяли на себя образование, призванное доказать им, почему они не французы.

 

Спойлер

A0L297q.png

SobUdoC.png

2mnQewm.png

YmazsnL.png

hgCx668.png

XQVur0p.png

 

Испанская империя вступила на сложный, но благородный путь полураспада: делегирования власти местным органам и экономическим агентам. Высвобожденная предпринимательская энергия взрывом пронеслась по обширным землям от Лиссабона до Балтийского моря, удобряя почву для процветания и великих свершений.

 

Спойлер

uyMGHzb.png

 

К несчастью, Изабелла не пережила отцовской реформы. Очень скоро юную принцессу обнаружили на полу, обезображенную и в изорванной одежде.

Маленькому Фердинанду VI не исполнилось и года. А жизнь младенца оказалась под угрозой придворных реваншистов. Продолжит ли он путь к Европейской мечте? Или станет жертвой сложностей этой дороги? Покажет лишь время...

 

А пока, у власти оказались законодательные собрания и сословия. Готовые в любой момент определить судьбу Испании в этой кровокипящей революционной эпохе.

 

Спойлер

OxRiwwC.png

 

Спойлер

r3966tz.png

 

Спойлер

i44mgin.png

 

Спойлер

QJnEy7G.png

 

Спойлер

uX6o5aW.png

 

Спойлер

QxzT1Rc.png

 

16aBtNd.jpg

Изменено пользователем Сарин
Ссылка на комментарий
  •  · Достижения
  • Достижения

  • Сарин

    XBZa2Nz.jpg

     

    Европейский мир 

     

    За последние 80 лет в различных странах мира было осуществлено более 200 модернизационных проектов. Промышленные, социалистические, рыночные... временами они смешивались между собой и волнами прокатывались друг за другом в одном обществе. Миллиарды людей в Африке, Азии, Латинской Америке, на Пост-советском пространстве искали в них спасение от отсталости и политического упадка. Однако, лишь около 2-х десятков из этих благородных начинаний можно считать удавшимися. Примерно столько же окончилось гражданской войной и почти всюду имел место масштабный кризис.

    Озадаченные исследователи обнаружили также, что некоторые общества совершенствовались как бы сами собой, порой даже вопреки надеждам своих политических элит. Не секрет, что Отцы-основатели видели Соединенные Штаты как аграрную идиллию, лишенную грязи и неравенства промышленного мира. Тогда модернизацию стали рассматривать вне пределов каких-либо проектов, стараясь узнать ее очертания в исторических процессах, длящихся сотни лет. 

     

    Сами того не сознавая, ученые оказались в парадоксальной ситуации. Воспринимая модернизацию как путь к более рациональному устройству общества, они, однако, признали, что рациональность отдельных людей, наличие или отсутствие политических проектов едва ли играет в этом движении определяющую роль. Прогресс оказался следствием действий человека, но не деянием его ума.

     

    В сформулированном виде этот тезис кажется светским мыслителям едва ли не оскорбительным. Ведь он, формально, означает возвращение к образу мышления, далекому от превознесения возможностей человеческого рассудка. И близкому к религиозному впечатлению о высшем порядке, который выстраивается для человека, но не человеком.

     

    Разве высвобождение интеллигенции из-под церковной опеки в эпоху Ренессанса не явило миру колоссальные открытия? Разве Просвещение не является продолжением этой длинной борьбы за эмансипацию научного европейского ума от клерикального догматизма? Отнюдь.

     

    Сегодня мы можем установить, что Просвещенческая революция во Франции, ведомая интеллигенцией и энциклопедистами на деле сократила сферу образования в стране в двое, а благотворительности - в пятеро. Что гуманитарная катастрофа на несколько поколений вперед погрузила общество в кризис, из которого ей уже было не суждено выбраться в качестве великой державы. Нам также известно, что Ренессанс развивал свои идеи в полной гармонии с традициями Средних веков, выбиваясь из религиозных концепций скорее ко вреду для себя.

     

    Историк Томас Вудс в своих трудах подчеркивает, что современная наука невозможна вне христианской интеллектуальной традиции.

    Христиане полагают Бога непознаваемым, единственным носителем духа. Это означает, что мир, им созданный, лишен внутренней одушевленности, что он есть не более, чем средство в установлении высшего порядка. Это важное заключение. Ведь даже Аристотель, рассуждая о движениях небесных тел, приходит к выводу, что всему причиной их собственные желания. В мировоззрении язычника или поклонника восточных культов, мы рано или поздно упираемся в барьер, где изучение законов и закономерностей переходит в исследование мотиваций духов и божеств.
    Христианские же представления помещают божественное в область непознаваемого. А значит, барьер отодвигается вместе с ростом человеческого знания, ведь познанное не способно быть божественным. А значит, также оно не способно быть одушевленным, значит, оно подчинено высшим законам природы, связи причины и следствия.

    Характерно, что распространенное сегодня мультикультурное мировоззрение ведет к сходным последствиям. Только божества здесь носят имена "культур" или "цивилизаций". Адептам этих теорий представляется, что люди, воспитанные в той или иной культуре, становятся "одержимыми" ее ограничениями, что их поведение становится производной от детерминирующей его традиции. Не удивительно, что главные носители универсальной этики - наследники левых движений - стали подрывать основания научного метода и ударились в социальный (де-факто духовный) конструктивизм.

     

    И все же, верно то, что Ренессанс и Просвещение сопровождались выходом интеллигенции за пределы христианской организации. Забавно, какую ностальгию это впоследствии вызвало. В погоне за возвратом к мистической эстетике, стала популярной салонная игра - масонство. Чья структура прямо заимствовала некоторые иерархические формы католических орденов. Вдвойне иронично, что чуть позже, под впечатлением от успехов масонов в ВФР, Ленин заимствует их форму организации для своего Центрального Комитета.

    Высвободившаяся интеллигенция продолжила заниматься наукой, искусством, публицистикой. Христианским жрецам они завидовали лишь в одном: в доступе к власти. Подражая католикам и отвергая собственное родство с ними, энциклопедисты жаждали стать во главе собственного культа. Культа Разума. И навязать его государям.

     

    Великая Французская Революция стала их первым настоящим успехом. Заразительным настолько, что даже после поражения революции, Европа рухнула в десяток новых. Ренессанс и Просвещение не стали великими вехами в человеческой мысли, но, очевидно, оказались значимыми периодами в деле самоопределения европейской светской интеллигенции, которая и писала соответствующие учебники.

     

    Возможно, наилучшими учениками, если не подражателями, просвещенцев стали марксисты.

     

    Отцы коммунизма наблюдали крах великой транснациональной сословной организованности. В сущности, им не было необходимости искать связи и сговор между правящими слоями, потому что вся Европа была, очевидно, им пронизана. Чего стоит один только Священный союз - попытка создать "сословие" правителей и вместе с тем признание, что между различными королями общего больше, чем между монархом и его собственным народом.

    Аристократия всюду исповедовала сходные идеалы, традиции и следовала остаткам феодального уклада.

    Несколько жалкими на этом фоне выглядят поклонники классовой теории, в отчаянии ищущие хоть какие-то признаки единства богачей и бедняков. Классовость - ребрендинг сословности, устарела еще на этапе формирования базовых концепций. Феодальное единство верхов, общность происхождения, ценностей и ритуалов в Средние века тем не менее, оставляло Европу в состоянии хаоса. Это само по себе - отличный аргумент в пользу несостоятельности теории заговора или классового единства.

    Принципиальная наднациональность марксизма также плод рефлексии над результатами ВФР. Ведь революция победила своих победителей, в конечном итоге. Это означало, по их мнению, что между народами существует некое общее, что неуклонно толкает общества к переменам.

    И конечно же, ребрендингом научного метода стал вульгарный материализм. Также скончавшийся очень рано, поскольку реальные когнитивные возможности такого мышления довольно узки.

     

    На нынешний момент наследники Просвещения расколоты между собой похлеще протестантов. Для многих из них уже не в почете рационализм, планирование и строгость научного метода. Иные же окунулись в пучины мультикультурного неоязычества. Лишь жажда власти и собственный нарциссизм по прежнему объединяют их в порыве продолжать собой историю Прогресса. Золотую легенду, составляемую ими о самих себе.

     

    iVXk7Ou.jpg

     

    Инквизитор Густаво прибыл в Севилью и разглядывал раскинувшийся перед ним город. Он впервые оказался в Испании, его домом был Новый Свет. Большую часть жизни он занимался расследованиями в Латинской Америке, пресекая работорговлю, коррупцию, ересь и возврат индейцев к варварству. Но Павел II, Папа-испанец счел, что ему нужен свой человек в неспокойном Мадриде, опытный и не запятнавший свою репутацию придворными интригами. Святой Отец застал Испанию в пучине политического кризиса.

     

    Спойлер

    rUIp8GK.png

     

    Отошедший в мир иной император-реформатор был великим государем, но дурным отцом. Его дети не пережили перемен, что он торопливой рукой вносил в жизнь своего королевства.

    Внезапно одаренная властью и золотом католическая интеллигенция показалась опасностью для прежних национальных элит. Дворяне, по вполне понятным причинам, решили, что клирики составили заговор с целью разложения Испанской империи себе на пользу. Неожиданную поддержку их взгляды нашли среди французской знати, ошеломленной расколом своей страны. Аристократы сумели завербовать придворных гвардейцев и вскоре после расправы над королевой заняли Мадрид. В их руках оказался младенец-принц и часть не успевших сбежать реформаторов.

     

    Спойлер

    W90xqyo.png

     

    Гибель Изабеллы не добавила мятежникам популярности в народе, потому местные князья и купцы вспомнили старые традиции формирования эрмандад, начав стягивать своих людей к центру страны.  Вооруженные формирования должны были пресечь смуту, однако, несмотря на численное превосходство, они не спешили объединяться: никому не хотелось брать на себя ответственность за кровопролитие.

     

    Спойлер

    Mpxcng3.png

     

    Спойлер

    GfPi5Uv.png

     

    Спойлер

    FMzVUbE.png

     

    Спойлер

    3s7ejiw.png

     

    Отец Густаво несколько месяцев обходил крупнейшие торговые артерии страны с единственной целью: не допустить перебоев в поставках хлеба. Кто бы ни победил в политических дрязгах, нельзя было допустить голода. К счастью, испанская армия осталась в приграничных фортах, не желая ввязываться в сомнительную борьбу. Инквизитор договорился об охране продовольственных путей и, облегченно выдохнув, выдвинулся к столице.

     

    Спойлер

    IfcDS3O.png

     

    Оказавшись на передовой, Густаво вызвался вести переговоры. Хотя инквизитор сослался на то, что Папа, формально, наиболее высокопоставленный испанец сейчас, обоснований не требовалось. Вожди эрмандад желали сбросить с себя бремя тяжких решений и трудных договоров между собой.

     

    Томас де Лара был умным человеком и понимал расклад сил. О захвате страны речи не шло, но пленение принца позволило мятежникам торговаться за состав регентского совета. Посредничество инквизитора подкрепило уверенность дворян в том, что их страна находится в криптооккупации. Однако создало атмосферу доверия, поскольку переговоры шли, очевидно, не с подставным лицом.

     

    Взгляды восставших обескуражили Святого Отца. Рим издервле заключал со светскими правителями конкордаты, договоры об особых привилегиях церкви в землях королей. Впечатление о заговоре показалось настолько надуманным, что инквизитор счет возможным назвать конфликт ерундой. Но Томас настаивал. Угрожая жизни наследного принца, гранд требовал расторжения конкордата и передачи правосудию клириков, причастных к разложению Испании. Озадаченный Густаво попросил предоставить ему список подозреваемых.

     

    Переговоры затянулись более, чем на месяц. Инквизитор понял, что переубедить заговорщиков невозможно. Остался один вариант: мученичество. Одного за другим он приглашал к себе клириков из списка. Снова и снова он вел тяжелые беседы о принятии ими на себя незаслуженной вины. 

    "Суд Божий вас оправдает." - говорил Густаво.

    Непросто далось это решение. Но несколько духовных лиц явились в Мадрид для принятия на себя мученической гибели.

     

    Спойлер

    WfmsAaH.png

    sptXyVf.png

     

    В ответ, Томас отпустил заложников-реформаторов. Ученые покинули лагерь дворян, бросив последний взгляд назад с безопасного расстояния. Между баррикадами было несколько десятков метров и сотни лет общественного развития.

     

    Инквизитор велел им под защитой эрмандад скрыться в университетах: подобно посольствам, они находились в юрисдикции Святого Престола.

    Сам же отправился в столицу. После благополучного обмена, забрезжил свет мирных договоренностей.

     

    Спойлер

    F0heIHW.png

    UFZigp1.png

     

    Едва Густаво скрылся за воротами, прогремела новость: марокканцы воспользовались кризисом и посягнули на земли одного из вассалов маденца-императора.

     

    Спойлер

    ZAuqW9u.png

     

    "Бог призывает нас к единству!" - вещал инквизитор. И был недалек от истины. Перед нападением с Магриба не могла устоять даже дворянская подозрительность. В католиках здесь просыпались испанцы, а в испанцах католики.
    Враждующие стороны оставили принца под совместной опекой, пожали руки и договорились вернуться к разделу власти после войны.

     

    Спойлер

    8c0mHBV.png

     

    Спойлер

    OFYzIzN.png

    ECgWPJo.png

     

    Спойлер

    2meh2A5.png

     

    Во избежание стычек, дворянские и церковные войска отправились в разные стороны. Что, впрочем, не сказалось на их боеспособности.

     

    Спойлер

    QbnvENr.png

    bu471yY.png

    Gp998ce.png

    OEtc9fV.png

    VpVd3Ko.png

     

    Спойлер

    hbAO1YS.png

     

    Спойлер

    vebJliE.png

     

    Спойлер

    xFfQIaJ.png

     

    Спойлер

    pNVBbQn.png

    GYlT28x.png

     

    Объединившись против общего врага, овеянные славой, солдаты братались и подбадривали друг друга. Уже задолго до возвращения в Мадрид инквизитор взялся за обсуждение с Томасом и его сторонниками будущих реформ.
    В первую очередь, обе стороны признали вклад в войну своих союзников: Окситании и Гаскони. Они, независимые от кризиса Испании, предоставили конфликтующим сторонам общую систему командования и, в целом, координировали ход войны. Этот опыт нужно было перенести на восток.

     

    Спойлер

    9TVZsCA.png

    2577AhQ.png

     

    Спойлер

    e4Yl1C1.png

     

    Над столицей вновь встал вопрос о составе Регентского совета. Отец Густаво не принимал требований о расторжении конкордата:


    - Предположим, вы правы. И Рим действительно вместе со своими учителями рассылает разведчиков и тайных агентов. Но ответьте мне, разве можно представить себе сколь угодно могучую разведку, что поглотила бы могучее и разветвленное тело Церкви? Разве не малы эти пороки в сравнении с благоуханием того процветания, образования и благотворительности, что несет с собой ее влияние? Будь Папа сторонником разложения, не пытался бы он моими устами призывать к единству.

     

    Осторожно повыползавшие из университетов реформаторы, в свою очередь, настаивали на дальнейших преобразованиях и децентрализации. Кризис доверия можно было преодолеть лишь одним образом: совместным участием. Павел II одобрил создание в университетах, центрах клерикального политического влияния, военных кафедр и академий под надзором местного дворянства. В ответ, гранды позволили возродить древний институт парламентаризма вокруг этих учебных центров.

     

    Спойлер

    7XjZTej.png

    Q0zeD1r.png

    QTFmjix.png

    H2Rk2Eq.png

     

    Спойлер

    ZB3oVLp.png

    X9W05JW.png

     

    Спойлер

    cXeQj0t.png

     

    Спойлер

    crTJ9vD.png

     

    Согласием дворяне и клирики были обязаны не только войне и мудрости инквизитора. И теми, и другими двигало стремление и дальше ослаблять власть императора в свою пользу. И все же, подозрительность не покидала Томаса. Едва Кортесы были собраны, он основал комиссию для расследования коррупции в университетах.

     

    Спойлер

    wZgpUQR.png

     

    Спойлер

    VwJJdxa.png

     

    Впрочем, как оказалось, число учебных заведений нужно, как минимум, утроить, чтобы они покрыли своим влиянием всю страну. Часть из них основывались на папские деньги, часть стали военными академиями, часть - купеческими. Так или иначе, в стране воцарилась демократия с глубоким образовательным цензом.

     

    Спойлер

    GQWYn45.png

    KVITfve.png

    7LRdSO6.png

    KWfWHbh.png

    W8CQZXA.png

    7tXMolF.png

    7DpshLP.png

    wYqr17d.png

     

    Спойлер

    FrKgpGd.png

     

    Следующим шагом стала земельная реформа. Кабильдо удалось добиться для себя обширных привилегий, особенно на востоке страны. Крупнейшим же землевладельцем стала церковь.

    Надо заметить, даже в глубоком Средневековье, клирики были довольно эффективными феодалами, на фоне своих светских коллег.

    Во-первых, благодаря тому, что их владения были в коллективной собственности. Эти снижало риски и шероховатости в сравнении с запутанными, полными юридических проблем, наследными владениями. Что приводило к сравнительно низкой стоимости аренды земли, а также более простой процедуре кредитования.

    Во-вторых, деятельность клириков велась в соответствии с двумя конкурирующими формами права: церковным и светским. Что позволяло обращаться по необходимости к различным авторитетам (например, в случае кризиса одной из судебных систем).

    В-третьих, владения церкви состояли в глубокой связи с монастырями и университетами, интеллектуальными центрами Европы, что делало их земли первыми в очереди на модернизацию, причем на льготных основаниях.

     

    Спойлер

    uTvagaC.png

     

    Довольный укреплением конкордата и собой, Густаво хотел было вернуться на родину, как до него дошли страшные вести. Папа Павел II стал жертвой революционной волны, поднявшейся в Папской области. Встревоженный инквизитор отправился в Рим.

     

    Спойлер

    4MKTJwz.png

    SfoZW27.png

     

    К своему пятнадцатилетию наследник Фердинанд понял, что так и не перестал быть заложником. Прежде - в руках мятежников. Ныне - в объятиях церкви и парламента. Хотя его власть все еще велика, объем подконтрольных ему активов стал даже меньше, чем в далеком XV веке. Какое решение бы он ни принял, всюду ему требовалось чье-то согласие.

     

    Спойлер

    aqCmsTA.png

    1HEVMj9.png

     

    Спойлер

    aqYlmUb.png

     

    Спойлер

    EJI5oqV.png

     

    Революционеры считают презренным делом скрывать свои взгляды и намерения. Они открыто заявляют, что их цели могут быть достигнуты лишь путём насильственного ниспровержения всего существующего общественного строя. Пусть господствующие сословия содрогаются перед Революцией. Третьему сословию нечего в ней терять, кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир!

     

    У третьего сословия нет ничего своего, что надо было бы им охранять, они должны разрушить все, что до сих пор охраняло и обеспечивало сословную собственность.

     

    Политическая власть в собственном смысле слова – это организованное насилие одного сословия для подавления другого.

     

    По пустующим улицам Варшавы вдоль дорог скользят листы бумаги с высокими лозунгами. С тех пор, как сословный порядок в стране рухнул, а голова последнего короля Габсбурга слетела со своего места, Речь Посполитая стала для Европы синонимом прогресса. Утомленная лидерством архаичной, разложившейся Испании, интеллигенция искала новых образцов, экспериментов, что воздвигли бы на пьедестал нового вождя. 

    В какой-то момент показалось, что на Западе и Востоке воцарились 2 типа модернизации. Децентрализации, свободного рынка и эволюции с одной стороны. Унитарности, планирования и революции - с другой.

    Ошибки новой экономической политики породили недовольство, а затем гражданскую войну. Восточные территории одна за другой откалывались и возбуждали дальнейшее брожение в стране. На словах революционеры обещали крестовый поход против сословных эксплуататоров за рубежом, на деле же едва удерживали власть на родине. Пока однажды турецкие "эксплуататоры" не явились к ним сами. Череда интервенций азиатских держав окончательно похоронила завоевания революции. Не раз и не два правительство униженно отрекалось от бывших польских территорий, отвергая и, вместе с тем, распаляя националистический дух. Пока однажды в здание правительства не постучала вознесенная толпой русская шляхта. Караул устал.

     

    Спойлер

    Qbfv2O7.png

    RG8wzxC.png

     

    Фердинанд де Трастамара, тем временем, короновался и окунулся в неспокойные воды мировой политики. На повестке оказался очень тонкий вопрос: судьба Папской области. Сорняковые войны (которые, к слову, возобновились) вытеснили немецких протестантов к окраинам. Часть их мигрировала в недосягаемую Британию. Другие же осели в Венеции, где стали проблемой. Итальянская республика сокрушила могущество папства и стала всерьез угрожать Риму аннексией. К тому же, в самой столице католического мира, подняли мятеж революционеры. Кортесы встали на дыбы.

    Через недели споров и прений, император Фердинанд решил поставить точку в длинной и непростой судьбе римского королевства:

     

    - Судьба Папства в том, чтобы стать частью нашей католической империи. Только в ней Понтифик сможет править мирно и в безопасности, как наш духовный отец и епископ Рима.

     

    Спойлер

    tK6JPuI.png

    zWFrM9c.png

     

    Спойлер

    oa5V3my.png

    vQLq1aV.png

     

    Свершилось. Понтифик лишился светской власти. Император заверил Кортесы, что это временный захват, который продолжится только до времени заключения с Империей нового конкордата. Хотя нельзя было не заметить его сомнений.

     

    Спойлер

    htxbCGV.png

    oVgbqMw.png

     

    Спойлер

    yqdwHS2.png

     

    Спойлер

    giUAknl.png

     

    Спойлер

    C1JB25h.png

     

    Пока ведутся переговоры о дальнейшей судьбе Рима, Фердинанд взялся решить еще один вопрос. Франкоговорящая часть Империи уже давно возмущалась тем, что ее судьбу решают то испанцы, то немцы. Им хотелось обзавестись своим Курфюрстом. Благо, шанс подвернулся.

     

    Спойлер

    A5o1OaO.png

     

    Спойлер

    RqY6E55.png

     

    Спойлер

    mUXqtQZ.png

     

    Спойлер

    3OqAb9Y.png

     

    Спойлер

    i0bFeZr.png

     

    Новый конкордат заключен. Папа снова вернулся в Рим в качестве полноценного светского правителя. Более того, Его Святейшество удостоился чести быть признанным единственным королем в Империи, а также принял титул Курфюрста.

     

    Спойлер

    6hm75Fl.png

    QXi9t1c.png

    NywgkDs.png

     

    Папа Сикст IV направил в Испанию легата, чтобы унять беспокойство своих сторонников на полуострове. В самом деле, ему было грех жаловаться на судьбу. Хотя его безопасность была в руках Императора, а земли утрачены, Понтифик руководил университетами, вокруг которых была построена парламентская система Испании. Строго говоря, испанский парламент был большей частью в юрисдикции Святого престола. Так что, кто тут кем управляет было совершенно не очевидно.

     

    eYyjVPn.jpg

     

    Спойлер

    6USvzEs.png

     

    Спойлер

    YWutVzL.png

     

    Спойлер

    3QycKIt.png

     

    Спойлер

    z9mUbAd.png

     

    Спойлер

    924yx8X.png

     

    Спойлер

    NHocy21.png

     

    В Кортесах разгорелась дискуссия о судьбе армии. Радикальные реформаторы утверждают, что военная децентрализация стала бы хорошим продолжением благотворного "полураспада" государства. Кроме того, по общему мнению, не сберегшая Папу швейцарская гвардия нуждалась в достойной замене.

     

    Спойлер

    HBlCIDV.png

     

    «Мы — это долг, что превыше всего. Мы — это постоянное бдение. Мы — это немеркнущая честь, добровольное самопожертвование, вечное покаяние. Мы — бессменные стражи, с радостью несущие свою ношу, ведь мы храним того, кто благословил нашу жизнь и чью жизнь мы должны защищать. Мы никогда не заслужим божественного прощения, но глупы те, кто верит, что мы отступим»

     

    Спойлер

    iot60am.png

     

    kgPHYQq.png

     

    Новая армейская структура нуждалась в испытании. Фердинанд выбрал давно желанную, истерзанную невзгодами цель. Речь Посполитую, царство Михаила Замойского.

     

    Спойлер

    hoUNbCN.png

    hJ3VQ1w.png

     

    Спойлер

    TVG4vZU.png

     

    Спойлер

    8fvOKmS.png

     

    Спойлер

    sTryGN0.png

    9Oloz99.png

     

    Восточная политика удалась. Имперский парламент отбросил ложные идеи о просвещенческой модернизации и согласовал возможности дальнейшей централизации. Фердинанду удалось осуществить мечту своего деда: заставить Империю кормить Испанию.
    Отныне на территории Священной Римской Империи, в дополнение к десяткам существующих, вводится универсальная общеимперская валюта: пфенинг. Именно в ней каждое княжество обязано выплачивать небольшой одноименный налог в пользу императора на нужды армии. Чеканкой новой монеты займется Совет вольных городов, а сбором налога - имперский парламент.

     

    Спойлер

    xr6knKp.png

     

    Спойлер

    uvnVIUL.png

     

    Окрыленный своими успехами, Фердинанд взялся нанести удар в одно из гнезд протестантов: в Венецию. Тем более, что еретических правителей (православные оказались завоеваны турками и поляками) Испания, традиционно, не признает.

     

    Спойлер

    KsyZkoI.png

     

    Спойлер

    8Wd5fQs.png

     

    Спойлер

    0Giy4fd.png

     

    Спойлер

    RiHRRIK.png

     

    Проблемы децентрализованной армии явили себя незамедлительно. Языковые, культурные, технологические различия наложились на тактические привычки отдельных маркграфов, превратив кампанию в настоящий хаос. Мадрид, желавший издалека наблюдать, как союзники вершат его волю, стал свидетелем их бегства в разные стороны. И что особенно плохо - с высокими жертвами среди испанцев. Когда венецианцы бойко переехали очередное поле битвы, потери оказались настолько катастрофическими, что армия по сути пришлось вербовать с нуля.

     

    Спойлер

    xWm2V7E.png

     

    Что будет с нашими рабочими местами? С профессиями, которые бездушная машина делает не нужными? - люди на площади потрясали кулаками.

     

    Спойлер

    yGUFPWk.png

     

    Спойлер

    QhmbG9G.png

     

    Спойлер

    ACOyIf1.png

     

    Спойлер

    84NkZQ8.png

     

    Спойлер

    SMBjIIJ.png

     

    Тяжелым трудом и великим жертвами Фердинанду удалось переломить ход войны. Некоторых радикалов в парламенте дискредитировали вплоть до ареста и военная машина Испании вернулась на прежние рельсы. Возрожденная Имперская гвардия развернула наступление, наконец, подмяв под себя истощенные силы Венеции.

     

    Спойлер

    8VyhZyE.png

     

    Спойлер

    JFMYQaM.png

     

    Спойлер

    Q6Qw36r.png

     

    Спойлер

    0TKCZLG.png

     

    Спойлер

    YriMEin.png

    L2R1GyZ.png

     

    Спойлер

    ycSGdvD.png

     

    Однако, ревущая испанская машина смерти не думала останавливаться. Словно лошадь, Фердинанд стегал свою Империю по бокам, наставляя на необходимый для себя курс.

     

    Спойлер

    EGJrfrR.png

    djrLnKU.png

     

    Император принуждал своих "подданных" к жизни в установленных им границах. Пока князья враждую между собой, пока очертания их государств текучи, ни о какой единой экономике речи идти не может. Поворотным моментом в Сорняковых войнах стало поражение Саксонии - главного испанского конкурента на имперский трон.

     

    Спойлер

    RdWBUYW.png

     

    Спойлер

    1epQREJ.png

     

    Спойлер

    TaJ3W7U.png

     

    Вскоре император скончался. На юге страны восстали недовольные бастардом на троне. Но для Империи фигура Томаса де Трастамары стала знаковой. Ведь именно ему удалось заручиться поддержкой парламента в самом важном для древнего государства вопросе: неприкосновенности границ.

    57 герцогов поставили свою подпись под документом, из опасения, что по ним пройдется страшная испанская военная машина. Сорняковые войны, наконец, закончились. Длинной кровавой дорожкой они проложили путь в мир, где правители отказались от территориальных амбиций в пользу сотрудничества и коллективной безопасности. Европейский мир никогда не будет прежним. Лишь Великобритания, традиционно не доверявшая континенту, пошла своим путем, прямо к величайшей колониальной империи, в свой благословенный Викторианский век.

     

    Спойлер

    Q5jIXmU.png

    io5Btgh.png

    WxuYgP2.png

     

    Спойлер

    IFPSyqD.png

     

    Спойлер

    bnB87du.png

     

    Спойлер

    BCihGRQ.png

     

    Спойлер

    ejWwgAJ.png

     

    Спойлер

    rObr8Sq.png

     

    Спойлер

    GwOwzP8.png

     

    Спойлер

    YDNprOw.png

     

    Спойлер

    RcnsTFl.png

     

    Спойлер

    hLFfawX.png

     

    Спойлер

    TlJHZQJ.png

     

    Спойлер

    S4Lus3I.png

     

    Спойлер

    pqw4PIA.png

     

    Спойлер

    Gz8z2fb.png

     

    Модернизация в отсутствие рациональности - это цивилизация, готовность одного народа поделиться с другим своими успехами, не уподобляя его себе. Именно поэтому глобализация оказывает такое благотворное влияние.

    Зачастую, мы не знаем, что именно делает народы великими. И тем более оказываемся неспособны повторить их успех. Говорят, что знаменитый британский суд начался со Славной революции 17-го века. С чего мы взяли, что он способен воплотиться где-либо еще? Почему мы считаем себя способными повторить швейцарские банки, американские доллары, тайскую пластическую хирургию, не пережив их исторического пути?
    Ответ лежит на поверхности. Если мы обратим внимание на тех, на чей труд возлагаем надежды, на политиков и ассоциированных с ними бизнесменов, мы обнаружим, что многие из них бегут от реформирования своих стран. Легко, будучи далеко от них, счесть их малодушными, коррумпированными или некомпетентными для перемен. Но что если дело в другом? В том самом, что заставляет число модернизированных стран быть равным числу разрушенных войной. Что они попросту не могут, и никто не может в точности вывести рецепт столь желанного успеха.

    Но избегая потрясений на родине, номенклатура все же пытается выстроить идеальное государство для самой себя. Будучи достаточно богатой для свободного доступа к плодам глобализации, она судится в британском суде. Держит активы в долларах. Сохраняет их в швейцарских банках. И украшает себя хирургическими турами в Тайланд.

    Вместо узколобых шовинистических надежд силой своего скромного ума создать рай на земле, иногда полезно признать свое бессилие. И в осознании этих ограничений объединиться с другими, чей путь откроет вам недоступные прежде блага.

    Как и научные открытия, модернизацию не создают. Ее открывают. Словно уникальное место на земном шаре, неспособное быть полноценно замененным своими подражателями. Судьбы людей и народов уникальны. Как и уникален путь ко Спасению для каждого из них.

     

    LYzqSrg.jpg

    Изменено пользователем Сарин
    Ссылка на комментарий
  •  · Достижения
  • Достижения

  • Сарин
    Спойлер

     

     

    Вот и завершился мой второй полноценный ААР. С ростом масштаба выбранной страны, увеличивался и охват затрагиваемых тем. А вместе с ними - объем текстов. Чем дальше шло повествование, тем больше мне казалось, что я осуществляю нечто вроде "исследования по мотивам". Погружаться во всю эту клерикальную кухню оказалось на редкость интересно.

    Игровые задачи считаю выполненными. Разве что в отдельных главах я явно поленился, из-за чего игровой прогресс, местами, шел явно не в нужном темпе.

    Спасибо всем, кто был со мной на протяжении этих месяцев, кому каким-то чудом удалось осилить эту графоманию и совместить с развлечением! :smile173:

    Изменено пользователем Сарин
    Ссылка на комментарий
  •  · Достижения
  • Достижения

  • День добрый. Это Вам большое Спасибо за труд! Прошу продолжить серии ААР ов. Ждём! 

    Ссылка на комментарий

    Присоединиться к обсуждению

    Вы можете оставить комментарий уже сейчас, а зарегистрироваться позже! Если у вас уже есть аккаунт, войдите, чтобы оставить сообщение через него.

    Гость
    Ответить в тему...

    ×   Вы вставили отформатированное содержимое.   Удалить форматирование

      Only 75 emoji are allowed.

    ×   Ваша ссылка автоматически преображена.   Отображать как простую ссылку

    ×   Предыдущее содержимое было восстановлено..   Очистить текст в редакторе

    ×   You cannot paste images directly. Upload or insert images from URL.

    • Ответы 23
    • Создано
    • Последний ответ
    • Просмотры 4494

    Лучшие авторы в этой теме

    Популярные сообщения

    Сарин

    Черные легенды    В далеком прошлом есть только война. Испания - дитя жестокого и фанатичного противостояния между католической и мусульманской зоной влияния. Фронтир, не знавший мира д

    Сарин

    Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.   За пределы мира   Современное представление о религии как отдельном социальном явлении сформировалось в XVIII-м веке. Примерно, к этому же периоду

    Сарин

    Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.   Власть босых   В Иберийской унии смутные времена. Шарлотта де Валуа, женщина яркая, с выраженным истерическим характером, оказалась совершенно не з

    Сарин

    Рабы Божьи   Трудно поверить, что человек в странных одеждах напротив тебя имеет какую-то особую мистическую силу. Трудно невообразимо. И теперь, и тогда протестантов вполне можно понять. Мо

    Сарин

    Энергия полураспада    Какой исторический урок преподнес миру колониализм? Прежде всего, он научил, что традиционные империи куда надежнее своих собратьев с выраженной и обособленной метропо

    Сарин

    Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.     Восхождение Габсбургов   Там, где формальные отношения, там права. А там, где права - земной порядок торжествует. Пий XIII  

    Сарин

    Триумф Торквемады   Испания, та, которую мы знаем, началась в Сантьяго де Компостела. Арабские завоевания почти дотянулись до этой святой земли, но на границе были отброшены. Фактически, ибе

    Gorthauerr

    Совершенно верно  Не только в СССР кстати, на Западе идеологический мейнстрим также - очернять Средневековье (даже название "средние века" означает как что-то скучное и серое что было между респу

    • Сейчас на странице   0 пользователей

      • Нет пользователей, просматривающих эту страницу


    Copyright © 2008-2022 Strategium.ru Powered by Invision Community

    ×
    ×
    • Создать...