Цена человеческой жизни

[Chaos Destroyer 5,048]

Цена человеческой жизни

Правда и мифы о русских душегубах и западноевропейских тиранах

Поскольку нам говорят: «У вас никогда не уважали права человека», не будем уклоняться от этого вызова. Главное право человека — право на жизнь, с него и начнем.

В 90-е годы, перед вступлением России в Совет Европы, московские газеты много писали на тему смертной казни. Одни истолковывали требование ее отмены как попытку чересчур благополучных стран навязать России свои правила, предостерегали нас от такой беды, убеждали жить своим умом.

В других можно было прочесть еще более интересные вещи. Во-первых, читателям разъясняли, что на Западе «издревле утвердились гуманизм, представительная власть, цивилизованный суд, вера в закон и нелицемерное уважение к человеческой жизни» (цитата подлинная), а во-вторых, звучали усталые сомнения по поводу того, способны ли жители современной России даже сегодня усвоить подобную систему ценностей, понять, как противоестественна смертная казнь. У россиян, де, не тот менталитет, у них за плечами долгая вереница кровавых деспотических веков, а уважение к праву человека на жизнь никогда не было ведомо «этой стране».

Будете в Лондоне — купите билет на обзорную экскурсию по центру города в открытом автобусе. Там есть наушники, можно слушать объяснения по-русски. У Гайд-парка вы услышите, что там, где ныне «уголок оратора» (давно пустующий), находилось место казней.

Казни были основным общественным развлечением лондонской публики в течение многих веков. Главная виселица представляла собой хитроумную поворотную конструкцию и имела какое-то (забыл) шутливое имя. Повод для юмора был налицо: там на разновысоких балках была 23 петли, так что она, возможно, что-то напоминала англичанам — то ли елку с украшениями, то ли что-то еще. У нее было и более нейтральное имя — «машина Деррика», по фамилии многолетнего здешнего палача, бытовала даже поговорка «надежный, как машина Деррика»1.

Там, где нынче Паддингтонский вокзал, стояла еще одна знатная виселица, устроенная, в отличие от предыдущей, без всяких затей: три столба, три перекладины, по восемь петель на перекладине, так что можно было разом повесить 24 человека — на одного больше, чем «у Деррика». Историк Лондона Питер Акройд перечисляет еще с дюжину известных мест казней, добавляя, что нередко виселицы стояли просто на безымянных перекрестках. И работали они без простоев, недогрузки не было. В толпе зрителей время от времени случалась давка, число затоптанных насмерть однажды (в начале XIX века) достигло двадцати восьми2.

Некоторые вещи помогает понять искусство. Историки культуры давно признали, что даже в античных, библейских и мифологических сюжетах европейские художники отражали реалии окружавшей их жизни. И эти реалии ужасают. Посмотрите на гравюры Дюрера и Кранаха. Вы увидите, что гильотина существовала за два века(!) до Французской революции. Вы увидите, как в глаз связанной жертве вкручивают какой-то коловорот, как вытягивают кишки, навивая их на особый вал, как распяленного вверх ногами человека распиливают пилой от промежности к голове, как с людей заживо сдирают кожу. Сдирание кожи заживо — достаточно частый, почти излюбленный) - сюжет не только графики, но и живописи Западной Европы, причем тщательность и точность написанных маслом картин свидетельствует, во-первых, что художники были знакомы с предметом не понаслышке, а во-вторых, о неподдельном интересе к теме. Достаточно вспомнить голландского живописца конца XV — начала XVI вв. Герарда Давида.

Московское издательство «Ad Marginem» выпустило в 1999 году перевод работы Мишеля Фуко «Надзирать и наказывать» (кстати, на обложке — очередное сдирание кожи), содержащей немало цитат из предписаний по процедурам казней и публичных пыток в разных европейских странах вплоть до середины прошлого века. Европейские затейники употребили немало фантазии, чтобы сделать казни не только предельно долгими и мучительными, но и зрелищными — одна из глав в книге Фуко иронически (или нет?) озаглавлена «Блеск казни». Чтение не для впечатлительных.

Гравюры Жака Калло с гирляндами и гроздьями повешенных на деревьях людей — отражение не каких-то болезненных фантазий художника, а подлинной жестокости нравов в Европе XVII века. Жестокость порождалась постоянными опустошительными войнами западноевропейских держав уже после Средних веков (которые были еще безжалостнее). Тридцатилетняя война в XVII веке унесла половину населения Германии и то ли 60, то ли 80 процентов — историки спорят — населения ее южной части. Папа Римский даже временно разрешил многоженство, дабы восстановить народное поголовье. Усмирение Кромвелем Ирландии стоило ей 5/6 ее населения. От этого удара Ирландия не оправилась уже никогда. Что касается России, она на своей территории почти семь веков между Батыем и Лениным подобных кровопусканий не знала и с такой необузанной свирепостью нравов знакома не была.

Сожалею, но придется сказать неприятную вещь: история западной цивилизации не настраивает на громадный оптимизм — настолько кровопролитной и зверской была ее практика. И не только в далеком прошлом — в ХХ веке тоже. По размаху кровопусканий и зверств ХХ век превзошел любое прошлое. По большому счету, нет гарантий, что эта цивилизация не вернется к привычной для себя практике.

Это гораздо, гораздо более серьезный вопрос, чем привыкли думать наши западолюбивые земляки. Зная то, что мы знаем о западной цивилизации, трудно не констатировать: ее самолюбование, при всей его привычности, выглядит бесконечно странным.

Звучит неожиданно? Тогда процитирую одного из виднейших историков современности, оксфордского профессора Нормана Дэвиса: «Всякий согласится, что преступления Запада в ХХ веке подорвали моральное основание его претензий, включая и прошлые его претензии»3 На протяжении почти всей истории человеческая жизнь стоила ничтожно мало именно в Западной Европе. Сегодня без погружения в специальные исследования даже трудно представить себе западноевропейскую традицию жестокосердия во всей ее мрачности. Английская «королева-девственница» Елизавета I отрубила голову не только Марии Стюарт, она казнила еще 89 тысяч своих подданных. В отличие от своего современника Ивана Грозного, называвшего ее «пошлой девицей», Елизавета (чья мать, Анна Болейн, кстати, тоже была обезглавлена) не каялась в содеянном ни прилюдно, ни келейно, убиенных в «Синодики» не записывала, денег на вечное поминовение в монастыри не посылала. Европейские монархи таких привычек вообще сроду не имели.

По подсчетам историка Р.Г. Скрынникова, знатока эпохи Ивана Грозного, при этом царе было безвинно казнено и убито от 3 до 4 тысяч человек. Скрынников настаивает, что мы имеем дело ни с чем иным, как массовым террором, особенно по отношению к новгородцам, и с ним трудно не согласиться, хотя Иван Грозный — кроткое дитя рядом с Людовиком XI, Ричардом III (которого Шекспир охарактеризовал как «самое мерзкое чудовище тирании»), Генрихом VIII, Филиппом II, герцогом Альбой, Чезаре Борджиа, Екатериной Медичи, Карлом Злым, Марией Кровавой, лордом-протектором Кромвелем и массой других симпатичных европейских персонажей.

Даже если на царя Ивана возведено много напраслины4, бесспорных фактов достаточно, чтобы русское сознание вынесло ему приговор, отменить который вряд ли удастся. Среди 109 фигур на памятнике Тысячелетию России в Новгороде, в число которых попали опальные Алексей Адашев и Михаил Воротынский, а также малоизвестные нашим гражданам князья Литовской Руси Кейстут и Витовт, места царю Ивану не нашлось.

Мы можем гордиться своей нравственной планкой: англичане легко простили своей Елизавете I умерщвление 89 тысяч человек, а мы не прощаем царю Ивану загубленные 4 тысячи.

Но продолжу примеры. Крестоносцы в ходе альбигойских войн вырезали больше половины населения Южной Франции. Усмиритель Пруссии, великий магистр ордена крестоносцев Конрад Валленрод, разгневавшись на курляндского епископа, приказал отрубить правые руки всем крестьянам его епископства. И это было исполнено! 16 февраля 1568 года (время разгара опричнины Ивана Грозного) святая инквизиция осудила на смерть всех(!) жителей Нидерландов как еретиков, а испанский король Филипп II приказал привести этот приговор в исполнение. Это не вполне удалось, но королевская армия сделала, что смогла. Только в Харлеме было убито 20 тысяч человек, а всего в Нидерландах — 100 тысяч.

А знаете, какому событию посвящен офорт Гойи № 36 из серии «Бедствия войны»? Приказу французского командования 3 февраля 1809 года повесить половину испанских пленных в Северной Испании, каждого второго. Но я преждевременно забежал вперед, в XIX век.

1 августа 1793 г. революционный французский Конвент издал декрет с предписанием «уничтожить Вандею». В начале 1794 г. армия взялась за дело. «Вандея должна стать национальным кладбищем», провозгласил храбрый генерал Тюрро, возглавивший «адские колонны» карателей. Расправа длилась 18 месяцев. Расстрелов и гильотин (из Парижа доставили даже детские гильотины) для исполнения указа оказалось недостаточно. Уничтожение людей происходило, по мнению революционеров, недостаточно быстро. Решили: топить. Город Нант, как пишет Норман Дэвис, был «атлантическим портом работорговли, в связи с чем здесь под рукой имелся целый флот огромных плавучих тюрем». Но даже этот флот быстро иссяк бы. Поэтому придумали выводить груженую людьми баржу на надежной канатной привязи в устье Луары, топить ее, потом снова вытаскивать канатами на берег и слегка просушивать перед новым употреблением. Получилось, пишет Дэвис, «замечательное многоразовое устройство для казни».

Просто умерщвлять людей революционным затейникам было мало. Они находили удовольствие в том, чтобы до погрузки на баржи срывать с супругов одежду и связывать их попарно. Беременных женщин обнаженными связывали лицом к лицу со стариками, мальчиков со старухами, священников с девушками, это называлось «республиканскими свадьбами»5.

Чтобы спрятавшиеся в лесах не выжили, а умерли от голода, был вырезан скот, сожжены посевы и дома. Якобинский генерал Вестерман воодушевленно писал в Париж: «Граждане республиканцы, Вандея более не существует! Благодаря нашей свободной сабле она умерла вместе со своими бабами и их отродьем. Используя данные мне права, я растоптал детей конями, вырезал женщин. Я не пожалел ни одного заключенного. Я уничтожил всех». Обезлюдели целые департаменты6, было истреблено, по разным подсчетам, от 400 тысяч до миллиона человек. Как ни печально, национальную совесть Франции Вандея, судя по всему, не мучает.

В России до появления большевиков ничего похожего на вандейскую гекатомбу не случалось. А потом случилось: на Дону, в Тамбовской губернии, в других местах.

Но вернемся к вопросу о смертной казни. Немецкий юрист и тюрьмовед Николаус-Генрих Юлиус, обобщив английские законодательные акты за несколько веков, подсчитал, что санкцию в виде смертной казни содержат 6789 из них7. Повторюсь, некоторые историки настаивают даже, что Англия именно таким способом решала проблему перенаселения.

Еще в 1819 году в Англии оставалось 225 преступлений и проступков, каравшихся виселицей.

Когда врач английского посольства в Петербурге писал в своем дневнике в 1826 г., насколько он поражен тем, что по следам восстания декабристов в России казнено всего пятеро преступников, он наглядно отразил понятия своих соотечественников о соразмерности преступления и кары. У нас, добавил он, по делу о военном мятеже такого размаха было бы казнено, вероятно, тысячи три человек.

Так смотрели на вещи повсюду в Европе. В Дании в 1800 году был принят закон, предусматривавший смертную казнь для всякого, кто «хотя бы советовал» отменить неограниченную форму правления. И вечную каторгу тому, кто осмелился порицать действия правительства. Королевство Неаполитанское в конце XVIII века расправилось со всем предположительно революционным, были казнены многие тысячи людей. Современники писали про лес виселиц.

А теперь возьмем самый древний свод нашего права, «Русскую правду», он вообще не предусматривает смертную казнь! Из «Повести временных лет» мы знаем, что Владимир Святославич пытался в 996 г. ввести смертную казнь для разбойников. Сделал он это по совету византийских епископов (т.е. по западному наущению), но вскоре был вынужден отказаться от несвойственных Руси жестоких наказаний.

Впервые понятие смертной казни появляется у нас на пороге XV века в Уставной Двинской грамоте (за третью кражу) и в Псковской судной грамоте (за измену, кражу из церкви, поджог, конокрадство и троекратную кражу в посаде). То есть, первые века нашей государственности прошли без смертной казни, мы жили без нее едва ли не дольше, чем с ней. Понятно и то, почему данная новация проникла сперва во Псков, который неспроста имел немецкий вариант своего имени (Плескау). Псков был, благодаря соседству с землями Тевтонского и Ливонского Орденов, в достаточной мере (не менее, чем Карпатская Русь или Литовская Русь) связан с Западной Европой. Новшество постепенно привилось. Но даже в пору Смуты смертная казнь не стала, как кто-то может подумать, привычной мерой наказания. Земский собор Первого ополчения 1611 года запрещает назначать смертную казнь «без земского и всей Земли приговору», т.е. без согласия Земского собора.

Одна из самых ужасных казней нашего Смутного времени — повешение юного сына Марины Мнишек. Один новейший автор (не хочу делать ему рекламу) называет это «неслыханным среди христианских народов деянием». Не будь его познания так бедны, он мог припомнить хотя бы историю гибели двух малолетних сыновей английского короля Эдварда IV, тайно удавить которых, едва они осиротели, велел их родной дядя, герцог Ричард Глостер. После этого он со спокойным сердцем короновался в качестве Ричарда III и прославился еще множеством убийств, а два детских скелета были позже найдены в одном из казематов Тауэра.

Но вернемся к России. Уложение 1649 года предусматривает смертную казнь уже в 63 случаях — много, но все еще бесконечно меньше, чем в Европе. Перебежавший вскоре в Швецию подъячий Котошихин уверял, что в Москве многих казнили за подделку монеты. Но не символично ли, что сам Котошихин закончил свою жизнь от руки шведского палача?

Долгая поездка по Западной Европе в 1697-98 гг. произвела на внимательного и пытливого Петра Первого большое впечатление. Среди прочего он решил, что материальный прогресс посещенных им стран как-то связан с жестокостью тамошних законов и нравов и сделал соответствующие выводы. Совсем не случайность, что самая жестокая и массовая казнь его царствования, казнь 201 мятежного стрельца 30 сентября 1698 года в Москве, произошла сразу после возвращения молодого царя из его 17-месячной европейской поездки.

Однако бороться с устоявшейся системой ценностей — дело чрезвычайно трудное. По числу казней Россия даже при Петре и отдаленно не приблизилась к странам, служивших ему идеалом, а после его смерти этот вид наказания резко пошел на убыль. Середина XVIII века отмечена фактической отменой смертной казни.

В 1764 году оказалось, что некому исполнить приговор в отношении Василия Мировича. За двадцать лет без казней профессия палача попросту исчезла. Не сильно процветала эта профессия в России и в дальнейшем.

Следующий век отмечен в России дальнейшим смягчением нравов. Не в том смысле, что преступников безоглядно миловали, совсем нет. Становилось меньше поводов наказывать и миловать. В 1907 году в Москве вышел коллективный труд «Против смертной казни». Среди его авторов были Лев Толстой, Бердяев, Розанов, Набоков-старший, Томаш Масарик и другие известные писатели, правоведы и историки. Клеймя жестокость царской власти, они приводят полный, точный и поименный список казненных в России в течение 81 года между восстанием декабристов и 1906 годом. За это время было казнено 2445 человек, т.е. совершалось 30 казней в год. Эту цифру, правда, увеличивают два польских восстания 1830 и 1863 гг. и начало революции 1905-1907 гг. Если же брать мирное время, получится 19 казней в год. На всю огромную Россию! О чем говорит эта цифра с учетом того, что в течение всего этого периода смертная казнь за умышленное убийство применялась неукоснительно? Она говорит о том, что сами убийства случались крайне редко. (Кстати, в очень буйных народах тогда числились финны, они чаще кавказцев пускали в ход свои знаменитые «финки».)

Еще в XIX веке смертоубийство, даже присутствуя в реальной жизни, оставалось чем-то очень страшным и неприемлемым в понятиях простого народа. В старинных судебниках присутствует очень выразительное, вызывавшее ужас понятие «душегубство». Не хочу сказать, что в XIX веке царили буколические нравы — была бытовая преступность, был разбой и, конечно же, убийства. Вопрос в том, много ли их было, насколько легко преступник мог отважиться на подобное преступление. Я сам слышал (в 1971 году, в Иркутске), как старый профессор-геолог Николай Александрович Флоренсов рассказывал, со слов своего отца, про поездки бедных людей «на золоте». В начале 1890-х годов его отец, тогда юноша, дважды ездил «на золоте» из Иркутска через пол-Сибири один раз в Челябинск, другой — в Тюмень (дальше в европейскую Россию в обоих случаях можно было ехать по железной дороге). О чем речь? В Иркутске была лаборатория, куда свозили золотой песок сибирских приисков, и там это золото превращали в слитки. Зимой годовую продукцию лаборатории на санях, обозом, везли до железной дороги. И малоимущие ехали на ящиках с золотом, это был для них бесплатный попутный транспорт! Ехал, конечно, экспедитор и сопровождающие казаки — кажется, двое. Сейчас даже трудно себе сегодня такое представить. И это при тех суровых нравах на сибирских дорогах, о которых повествует, например, Короленко! Видимо, они были суровы до известного предела. Присутствие безоружных пассажиров защищало надежнее вооруженной охраны. Большая шайка легко бы перебила всех, но, видимо, даже для разбойников существовали какие-то табу, их злодейство не могло перейти известный предел, они не отваживались пролить невинную кровь. Не знаю, есть ли такое понятие в других языках, «невинная кровь». Хочется верить, что есть.

Сравнительно редки в России были половые преступления. И по самоубийствам Россия была на одном из последних мест в мире. Самоубийство потрясало людей — помните некрасовское: «ах, беда приключилась ужасная, мы такой не слыхали вовек». Это, кстати, один из самых точных признаков духовного здоровья нации.

(Характерно, что народ ясно осознавал эту свою особенность. Россия, несмотря на некоторую эрозию религиозного чувства, все равно до конца оставалась страной глубоко верующей, неспроста избравшей когда-то своим нравственным идеалом святость, Святую Русь. Но с высоты и падать больнее.)

Редкость убийств лучше любых объяснений показывает нам нравственный облик народа. Этот облик отчетливо проявляется еще в одной важной подробности.

Выше уже шла речь о том, каким важным общественным развлечением и зрелищем были в Западной Европе публичные казни. Во Франции эту традицию прервала лишь Вторая мировая война. В ряде эмигрантских воспоминаний и дневников можно встретить (под 1932 годом) возмущение по поводу того, что знакомый N отправился поглазеть на казнь Павла Горгулова, убийцы французского президента Думера. Последним прилюдно казненным в Париже стал в 1939 году некто Вейдман.

Конечно, и в России казни собирали зрителей. Например, казни Разина, Пугачева, и это не должно удивлять. Сами эти фигуры потрясали и завораживали воображение. А если не Пугачева? Датчанин капитан Педер фон Хавен, посетивший Петербург в 1736 году, писал, что в столице «смертную казнь обставляют не так церемонно, как у нас (т.е. в Дании — А.Г.) или где-либо еще. Преступника сопровождают к месту казни капрал с пятью-шестью солдатами, священник с двумя маленькими, одетыми в белое мальчиками, несущими по кадилу, а также лишь несколько старых женщин и детей, желающих поглядеть на сие действо. У нас похороны какого-нибудь доброго горожанина часто привлекают большее внимание, нежели в России казнь величайшего преступника».

Другое свидетельство. В день казни братьев Грузиновых в Черкасске, 27 октября 1800 г. полиция обходила дома обывателей и выгоняла всех жителей на Сенной рынок, где состоялась казнь8. Характерно и то, что в момент казни (чьей бы то ни было) русский люд снимал головные уборы, многие отворачивались и закрывали глаза. И еще одна важная подробность. После казни Пугачева собравшиеся не стали досматривать продолжение экзекуции — кнутование его сообщников. «Народ начал тогда тотчас расходиться» — читаем мы у мемуариста Андрея Болотова, свидетеля «редкого и необыкновенного у нас [! — А.Г.] зрелища»9.

Так ведут себя люди, которым отвратительно все жестокое, даже если они не сомневаются в заслуженности кары.

Парижане времен Французской революции вели себя иначе. Согласно «Chronique de Paris» (ее цитирует упомянутый выше Мишель Фуко) «при первом применении гильотины народ жаловался, что ничего не видно, и громко требовал: верните нам виселицы!».

В этих двух типах поведения отражаются какие-то глубинные, ведущие свое начало в древних временах, этнопсихологические различия. (Сегодня они затихают: всемирная культурная революция ХХ века сильно сгладила различия между народами.)

Чтобы изменить русское отношение к смертной казни потребовалось полное крушение всего внутреннего мира нашего народа, произошедшее в 1917 году. Миллионы солдат восприняли отречение царя как разрешение их от воинской присяги, которую они принесли царю, Богу и отечеству. Думские мудрецы, которые советовали царю отречься, не учли элементарную вещь. Простой народ воспринимал присягу как страшную клятву, нарушить которую означало попасть в ад. Отречение царя солдаты восприняли как освобождение их от клятвы и перед царем, и перед Богом, и перед отечеством, как разрешение делать все, что угодно.

Суровым аргументом в руках тех, кто утверждает, что в России «никогда не ценили человеческую жизнь», давно стало утверждение: «Петербург стоит на костях». Впервые оно было пущено шведами в середине XVIII века (еще бы — это у них отняли устье Невы, это шведские пленные прорубали первые просеки будущих улиц), воспроизведено бесчисленное число раз — главным образом, жалостливыми отечественными авторами. Но и европейскими, конечно, тоже — французский писатель Люк Дюртен, один из многих, писал в своей книге об СССР 1927 года («Иная Европа»): «Возведение этого города из камня унесло больше человеческих жизней, чем земляные работы в Версале… Город стоит на костях — на болоте, где царь Петр похоронил 150 тысяч рабочих». Город на костях — это то, что знает каждый, не так ли? Правда, доказательств этой «общеизвестной истины» никто никогда не представил, и первая же проверка (А.М. Буровский, «Петербург как географический феномен», СПб, 2003) показала: город на костях — полный вымысел, решительно ничем и нигде не подтвержденный.

Такой же, как «потемкинские деревни». Миф о них развенчал покойный академик А.М. Панченко. Это не совсем по теме данной главы, но читатель простит. Басня о «потемкинских деревнях», как и многое в западных наездах на Россию, — порождение простой человеческой зависти. В 1787 году Екатерина II показывала австрийскому императору Иосифу, польскому королю Станиславу Понятовскому и иностранным послам свои новые причерноморские земли и Крым. Гостей потрясли приобретения России, особенно на фоне неудач Австрии в турецких делах и плачевного состояния Польши. Потряс и размах строительства в Херсоне, Николаеве, Севастополе, особенно верфи, со стапелей которых в присутствии гостей были спущены первые корабли. Прошли годы, как вдруг участник путешествия Гельбиг (бывший в 1787 году послом Саксонии при русском дворе) написал, что селения по Днепру были декорациями, которые перевозили по ночам на новое место, а скот перегоняли. Технически это было бы невозможно, но просвещенная публика в таких вещах не сильна. Детский восторг, охвативший Европу, не поддается описанию. Какая психологическая компенсация! У стиснутых своей географией стран появилась возможность сказать себе: все русские победы, приобретения, крепости, корабли, вся Новороссия — это просто намалевано на холсте, ура!

Мистификация о «потемкинских деревнях», возможно, самая успешная в мировой истории. После Гельбига прошло двести лет, но вот заголовки переводных статей о России, которые я единовременно нашел на сайте ИноСМИ.Ру:

«Политика потемкинских деревень в России» (Christian Science Monitor); «Нераспространение по-русски — потемкинская деревня» (National Review); «Потемкин свободного рынка» (The Wall Street Journal); «Экономический рост потемкинского пошиба» (Welt am Sonntag); «Потемкинский валовой внутренний продукт» (The Wall Street Journal); «Потемкинские выборы» (Christian Science Monitor); «Потемкинская демократия» (The Washington Post); «Потемкинская Россия» (Le Monde); «Григорий Явлинский: Россия построила потемкинскую деревню» (Die Welt); «Елена Боннер: Владимир Потемкин» (The Wall Street Journal).

Поражают не штампы мышления (что делать, это встроенное свойство западной, да и любой другой, журналистики), поражает сила страсти. Живучесть нелепицы о «потемкинских деревнях» — факт западной, а не русской истории. Такое неравнодушие Запада к России очень напоминает отношение мальчика, дергающего девочку за косу, чтобы она обратила на него внимание, признала, что он лучше всех, и полюбила.

1 Во времена палача Деррика или вскоре после него в английских портах появились поворотные подъемные краны. В Англии их сразу стали называть «деррик-кранами», потом это название, но уже без всякого висельного подтекста, привилось и в других местах, включая Россию.

2 Но сегодняшний англичанин отважно пишет о России(!) следующее: «Жестокость в этом евроазиатском обществе всегда была нормой жизни». Дальше не менее интересно: «Европейское правило о том, что 98% людей избирают свою правящую элиту противоречит русскому, все еще азиатскому, в широком смысле, пониманию» (TheGuardian, 31.07.2006).

Девяносто восемь процентов, подумать только. Т.е., долженствующее и идеальное, вполне в традициях соцреализма, объявляется сущим. Учитесь и мотайте на ус.

3 Дэвис, Норманн. История Европы. — М., 2004. С. 21.

4 Сейчас это доказывают все упорнее, но нравственные оценки, данные царю высшими духовными авторитетами своего времени, никто опровергнуть не в силах. Когда началась опричнина, митрополит Афанасий, не желая освящать своим именем происходящее, удалился в мае 1566 г. в монастырь. Царь уже сделал было митрополитом казанского архиепископа Германа (Полева), но тот не проявил никакой благодарности, а наоборот — в беседе с царем объявил, что того ждет страшный суд, призывал прекратить расправы. «Еще и на митрополию не возведен, а уже связывает меня неволею», сказал Иван и остановил интронизацию. Новым митрополитом согласился стать на условии прекращения казней игумен Соловецкого монастыря Филипп (Колычев), возведенный в сан 27 июля 1566 г. Ровно через год казни возобновились. Митрополит пытался влиять на царя без огласки, но тщетно. Тогда, в марте 1568 г., в воскресный день в Успенском соборе Кремля Филипп всенародно обличил Ивана и трижды подряд отказал ему в благословении. Унижение царя было неслыханным. 8 месяцев спустя царь добился того, чтобы церковный собор низложил Филиппа за «волшебство» и другие выдуманные грехи и присудил к ссылке. Через год в Тверской Отрочь монастырь, к Филиппу за благословением пришел главный опричник Малюта Скуратов. Святитель ему отказал и был Скуратовым в гневе задушен. Духовный авторитет Афанасия, Германа и Филиппа — более, чем достаточное основание для сложившегося в России отношения к Ивану Грозному, а Филипп, канонизированный в 1661 году, при царе Алексее Михайловиче, может рассматриваться как святой покровитель российских прав и свобод.

5 Плавинская Н.Ю. Вандея. // Новая и новейшая история. № 6, 1993.

6 Слово «Вандея» уже тогда употреблялось для обозначения контрреволюционного края и контрреволюции вообще. Собственно же департамент Вандея — лишь один из центров роялистского восстания и последовавших расправ. На самом деле, эти события охватили девять департаментов северо-запада Франции.

7 Энциклопедический словарь Русского библиографического института Гранат. Т. 39. — М., б.г. [1934]. Стб. 583.

8 Анисимов Е.В. Народ у эшафота. // Звезда. № 11, 1998.

9 И то, о чем умалчивали советские школьные учебники: «Помилованные мятежники были на другой день казней приведены пред Грановитую палату. Им объявили прощение и при всем народе сняли с них оковы… В конце 1775 года [Пугачев был казнен 10 января 1775 года — А.Г.] обнародовано было общее прощение и повелено все дело предать вечному забвению» («История Пугачева» Пушкина). Была ли на памяти человечества более милосердная страна?

Источник : Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.

С уважением Chaos Destroyer

[treshold 843]

да что толку, смертные казни всегда были при монархии, абсолютной или централизованной власти, не говоря уже о военном положении, а Англия так вообще впереди всей планеты шла, так что она все испробовать успела и там такие примеры есть, о которых пишут, но не думают, что вполне заслуженные наказания были

а сейчас власть более демократична, поэтому таки мысли и в европе опять же людей теперь по пальцам считают и дорожат ими (не то, что в китае, сша), а то что навязывают нам, то это нормально, они всегда что-то навязывают нам, а мы многое то берем из Европы

хотя на сколько я знаю у нас сейчас мораторий стоит, но де-юре смертная казнь есть

[Jwerwolf 4,546]

Нам, конечно, далеко до европейской кровожадности. Но как знакомый с темой человек не могу пройти мимо того, что автор переврал всё средневековье.

По подсчетам историка Р.Г. Скрынникова, знатока эпохи Ивана Грозного, при этом царе было безвинно казнено и убито от 3 до 4 тысяч человек. Скрынников настаивает, что мы имеем дело ни с чем иным, как массовым террором, особенно по отношению к новгородцам, и с ним трудно не согласиться

Лолчто?) 4 тысячи?) Да в одном Новгороде раза в 3-4 больше уничтожено было.

А теперь возьмем самый древний свод нашего права, «Русскую правду», он вообще не предусматривает смертную казнь!

Был бы автор более образован, тогда бы он знал, что для всех раннефеодальных государств характерно отсутствие смертной казни либо крайне редкое её применение. См. Салическую правду, например. Князю надо было как-то пополнять свою казну, что очень хорошо делалось за счет штрафов за убийство. А если убить кого-то хотел князь - для этого ему законы были не нужны.

И да, не надо питать иллюзий - РП законодательно закрепляет право на кровную месть, т. е. та же смертная казнь за убийство, просто государство было слишком слабо чтобы самостоятельно этим заниматься.

Из «Повести временных лет» мы знаем, что Владимир Святославич пытался в 996 г. ввести смертную казнь для разбойников. Сделал он это по совету византийских епископов (т.е. по западному наущению), но вскоре был вынужден отказаться от несвойственных Руси жестоких наказаний.

Владимир Святославич делал всё правильно, но не по западному наущению, а потому что кое-что знал о византийской правовой системе, наследнице римского права. Которая была намного более развитой, чем наша.

Дальше кэп нам намекает, что первое название Пскова - Плесков, и Плескау - это не "второе немецкое" название, а нормальный искаженный вариант первого. Как Москва (Москов) и Москау. Или там тоже "неспроста"?

Впервые понятие смертной казни появляется у нас на пороге XV века в Уставной Двинской грамоте (за третью кражу) и в Псковской судной грамоте (за измену, кражу из церкви, поджог, конокрадство и троекратную кражу в посаде). То есть, первые века нашей государственности прошли без смертной казни, мы жили без нее едва ли не дольше, чем с ней. Понятно и то, почему данная новация проникла сперва во Псков, который неспроста имел немецкий вариант своего имени (Плескау). Псков был, благодаря соседству с землями Тевтонского и Ливонского Орденов, в достаточной мере (не менее, чем Карпатская Русь или Литовская Русь) связан с Западной Европой. Новшество постепенно привилось.

Да-да, происки капиталистов во Пскове. А ничего, что кроме ПСГ и УДГ до нас не дошло ни одного русского правового документа тех времен? И во всех есть смертная казнь. Ну что делать, только на севере у нас были достаточно грамотные люди, чтобы хоть что-то связно написать.

Ещё есть НСГ, но от неё до нас дошли только отрывки, при этом там емнип тоже есть смертная казнь. А это всего лишь 50 лет спустя. Ну а в Судебнике 1497 года смертью каралась уже масса преступлений. Вполне нормальное явление для позднефеодального устройства.

Но даже в пору Смуты смертная казнь не стала, как кто-то может подумать, привычной мерой наказания. Земский собор Первого ополчения 1611 года запрещает назначать смертную казнь «без земского и всей Земли приговору», т.е. без согласия Земского собора.

Смута - на то и смута, что убивают безо всякого суда. Естественно, что это называется не казнью, а просто убийством.

А земский собор так порешил исключительно для собственной же безопасности. Знаете ли, там за всеми грешки водились. Это как при реставрации Стюартов, когда парламент тоже гарантий для себя хотел.

Совсем не случайность, что самая жестокая и массовая казнь его царствования, казнь 201 мятежного стрельца 30 сентября 1698 года в Москве, произошла сразу после возвращения молодого царя из его 17-месячной европейской поездки.

Это да, злобные западные монстры облучили психотронным генератором нашего царя. Хотя мне больше по душе традиционная версия - мстил он стрельцам за детские впечатления.

Простой народ воспринимал присягу как страшную клятву, нарушить которую означало попасть в ад. Отречение царя солдаты восприняли как освобождение их от клятвы и перед царем, и перед Богом, и перед отечеством, как разрешение делать все, что угодно.

Прям дикари какие-то.

[Белый Волк 2,067]

Да-да, происки капиталистов во Пскове. А ничего, что кроме ПСГ и УДГ до нас не дошло ни одного русского правового документа тех времен? И во всех есть смертная казнь. Ну что делать, только на севере у нас были достаточно грамотные люди, чтобы хоть что-то связно написать.

Ещё есть НСГ, но от неё до нас дошли только отрывки, при этом там емнип тоже есть смертная казнь. А это всего лишь 50 лет спустя. Ну а в Судебнике 1497 года смертью каралась уже масса преступлений.

Раздражает меня эта традиционная российская нелюбовь к Новгороду и Пскову: "какие-то они слишком подозрительные! слишком европейские!" По ПСГ смертью карались: третья кража, кража из Псковского кремля, поджог и государственная измена — всё! По московитскому Судебнику смерть полагалась шестьюдесятью (60!) статьями.

И вообще, текст уныл. Вот повеселее:

Русские варвары!!!

Русские всегда были самые отсталые и недоразвитые. Ходили в непонятных штанах и носили, зачем то меха, когда все нормальные европейцы обматывались тряпками. Издавна были не толерантны. Запрещали однополые отношения, а в просвещённой античной Европе мужчины любили любить друг друга. У русских варваров даже не было рабства, какой позор. Русские не мылись и жили по уши в грязи, а бани наверно заимствовали у финнов. Русские самый молодой народ, поэтому на тысячи лет отстают в развитии от других народов, а раскопки в Триполье (Украина) и Костёнках (под Воронежем) к русским не относятся, это были древние укры.

Государство нам построили шведы, даже РАНЬШЕ, чем себе.

Умение мыться нам отдали европейцы, причём отдали совсем и безвозмездно. Так, что сами даже забыли, что это такое до походов на Аравию. Снова стали мыться в эпоху возрождения.

Религию нам преподнесли греки до этого у русских была, какая-то дикая вера, которая запрещала пить алкоголь, давать деньги под проценты, обманывать людей. До греков у нас письма не было. Письменность нам подарила Византия, с целью распространения христианских книг на Руси. До этого русские, когда ходили походами на Константинополь, мирные и торговые договоры видимо крестиками подписывали, а составляли устно, записывая на диктофон.

Европа всегда была грамотнее России. Когда Анна Ярославна вышла замуж за короля Франции удивилась, что он не грамотный. Он же король, ему всё можно. Мог и не учиться читать. Анна была хуже всех при дворе короля, она одна умела читать, мылась и чистила зубы, вот русская дикарка.

До Петра Россия была дикой и варварской. Пётр привёз много полезного: табак, парики со вшами, немецкую мужскую одежду с чулками и корсетами, а главное флот, которого в России раньше не было, ведь Олег на Византию на руках плавал, а по рекам русские видимо на плотах ходили.

Канада подарила нам хоккей, который попал в неё из неизвестной восточной страны, где люди в валенках на озёрах в него играли издавна.

Русские варвары врывались в кишлаки, аулы и стойбища, оставляя после себя лишь библиотеки, театры и города.

Америка всегда была лучше России. Они первые сбросили на мирные города атомные бомбы. Первые слетали на луну. Американец Сикорский изобрёл вертолёт. Американец Зворыгин изобрёл телевизор. Да и конечно Америка победила Гитлера во время вьетнамской войны в Ираке против терроризма! Америка подарила России свободу от СССР. Теперь мы СВОБОДНО можем одеваться как клоуны, бухать, наркоманить, и умирать молодыми, мы СВОБОДНО можем посылать на три буквы родителей и забивать на учёбу, можем не обращать внимания на детей и не искать себе работу, мы СВОБОДНО можем быть бандитами и проститутками.

Теперь у нас как на западе всё по справедливости: богатеи жируют, трудяги голодают. Образование скоро будет как у них, и мы будем такие же УМНЫЕ как американцы. Заводы закрылись, а зачем они, нефти же навалом.

Русские в 1990-е годы сокращались по миллиону в год. Но это не важно, ведь мы СВОБОДНЫ!

Спасибо Америке!

Конечно же, русский язык не крутой, русские фильмы не модные, традиции и культура варварские, ведь лучше одеть в минус тридцать китайские кроссовки, чем теплые, но не модные валенки.

Русские очень агрессивные: мы напали на шведов под Полтавой, на поляков в кремле в 1612, на Наполеона при Бородино, мы неадекватно применили силу в Сталинграде. Мы устроили геноцид украинцев, а заодно и самих русских, что бы Украине не обидно было. Мы оккупировали восточную Европу, которая была свободной под охраной Гитлера. И самое главное МЫ навязали Америке гонку вооружений, хотели на неё напасть, сбросить атомные бомбы и, вследствие этого развязали холодную войну. И конечно мы вероломно напали на маленькую ДЕМОКРАТИЧЕСКУЮ Грузию, а Америка её спасала.

[Jwerwolf 4,546]

Ну, по поводу такой либеральности уставных и судных грамот есть мнение, что написанное в них не совсем соответствовало действительности. Для чего они создавались? Ведь столько лет отлично жили без них, а тут вдруг за 50 лет целая пачка. А всё потому что грамоты эти рассчитаны скорее не на внутреннее употребление, а на внешне. Фактически в них прописаны льготные условия присоединения к Москве, ограничения прав великого князя. Отсюда и такая "либеральность" - местные выторговывали себе привилегии и отстаивали хотя бы какую-то автономию.

[Dragon-knight 2]

Никакие русские не душегубы. Пусть лучше европейцы в зеркало посмотрят, если так хотят найти кровавых тиранов - это так и я проголосовал так же. Правда с сегодняшним днем, нам к сожалению, есть чему поучится у США и стран ЕС в плане уважения к человеческой жизни и достоинству...(западные страны тоже весьма циничны и жестоки...но это к чужакам, для своих есть определенные правила игры, до которых мы еще не доросли.)

[Лоялист 104]

Вот в Киевской Руси смертной казни не было, а что касается царей московских, то там тирания была не лучше и не хуже европейских деспотов того времени.

[Ермак 1,981]

Вот в Киевской Руси смертной казни не было, а что касается царей московских, то там тирания была не лучше и не хуже европейских деспотов того времени.

Да, да знаем. Великие Укры истинные наследники Киевской Руси и т.д. и т.п. Не утомляйте...

[Лоялист 104]

Ну при чем тут укры, разве я что-то о них говорил?

[Chaos Destroyer 5,048]

Вот в Киевской Руси смертной казни не было, а что касается царей московских, то там тирания была не лучше и не хуже европейских деспотов того времени.

Что - то гуманитарных геноцидов по типу западноевропейского поведения в колониях в России за всю историю не было.

Так что таки да, лучше.

С уважением

[Михаил Пселл 428]

Рассуждения на тему "кто более жесток" вообще кажутся мне неправомерными. Люди всегда остаются людьми, и что русские, что европейцы были вынуждены прибегать к жестокости во имя торжества государственного аппарата. Поэтому затруднительно определить, кто же был более жесток. Я лично склоняюсь к точке зрения, что и русские, и европейцы - совершенно одинаковы в степени "душегубства". Да, у нас было крепостное право, но европейцы развернули в колониях настоящее рабство.

А упорная ненависть англичан и желание выставить нас "евроазиатами" - что ж, это, безусловно, факт. Пускай негодуют. В чём-то они, может, и правы, Россия - не Европа, но люди всегда остаются людьми, и грехов и за нами, и за ними числится примерно одинаковое количество. Просто действовали мы, в силу исторических обстоятельств, совершенно по-разному.

[MihaLbl4 5,435]

Надож, я осилил столько букв Х_Х Гуманизм гуманизмом, но смертную казнь вводить надо. Что-тоу нас в России перестали ценить человеческую жизнь. Ну так пусть душегубы почувствую это и на себе.

[Последний Консул 1,828]

Надож, я осилил столько букв Х_Х Гуманизм гуманизмом, но смертную казнь вводить надо. Что-тоу нас в России перестали ценить человеческую жизнь. Ну так пусть душегубы почувствую это и на себе.

А ее когда-нибудь ценили? Если честно, без лирики, то между одной жизнью и глобальными задачами, выбор будет не в пользу человека.

[Chaos Destroyer 5,048]

А ее когда-нибудь ценили? Если честно, без лирики, то между одной жизнью и глобальными задачами, выбор будет не в пользу человека.

Ну почему же, иногда(и даже не иногда) очень даже в пользу человека.

Коррупционеры с виллами на Лазурном Берегу намекают.

С уважением

[Roger Young 7,847]

Конечно не душегубы, просто все пошло от разного восприятия жизни в целом. Слишком чванливые европейцы не могут понять и смириться с нашим грубым и упрощенным отношением к некоторым вещам. Все можно объяснить бытовыми примерами. Европеец, в частности англичанин, никогда не будет есть банку с медом дальше, если в него попала муха. Что будет делать русский? Просто выскребет тельце насекомого. Ну не выкидывать же целую банку?

Вот из-за этого, у Европы создается впечатление, что в России ко всему подходят слишком просто и топорно. В том числе к жизни и смерти, что отчасти правда. Особенно после раскрытия дел о миллионах репрессированных. Поэтому и думают, что мы можем срубить голову любому, кто нам не понравится, даже не поморщившись.

[Total Warrior 204]

Европеец, в частности англичанин, никогда не будет есть банку с медом дальше, если в него попала муха. Что будет делать русский? Просто выскребет тельце насекомого. Ну не выкидывать же целую банку?

Откуда такие иллюзии по поводу чванливости европейцев и "грубости" русских?!

Кстати, что касается чистки зубов, то с этим у европейцев до сих пор большие проблемы(не любят они это дело).

[pop890 491]

Откуда такие иллюзии по поводу чванливости европейцев и "грубости" русских?!

Кстати, что касается чистки зубов, то с этим у европейцев до сих пор большие проблемы(не любят они это дело).

Это почему русские любят чистить зубы,а европейцы не очень?

[fursh 3,025]

порос некорректный и провокационный. в разные периоды по разному.

после переворота 1917 у нас жизнь вообще ценится перестала. было не государство для людей, а люди для государства, они были инструментом для достижения целей партии/вождя, в оттепель конечно ситуация изменилась в лучшую сторону, но не до уровня западной европы того времени. сейчас же государству вообще чихать на людей, зачем они если есть нефть?

сейчас и в 20 веке россия по этому проигрывает.

те примеры что приводились в статье избирательны. особенно 17-первая половина 19 века. тогда у большей части населения россии вообще прав не было. варианты опроса вообще бред.

тему в рад надо перетащить пока не поздно

[Rybinsk 21,586]

варианты опроса вообще бред.

тему в рад надо перетащить пока не поздно

Согласен, хрень полная!

[lavpaber 5,411]

Все можно объяснить бытовыми примерами. Европеец, в частности англичанин, никогда не будет есть банку с медом дальше, если в него попала муха. Что будет делать русский? Просто выскребет тельце насекомого.

А русский не будет принимать ванну с водой, в которой уже принимали ванну до него. И русский блеванет скорее, если увидит, что всю посуду моют в одной емкости, одной водой и не споласкивают потом.