факел Московского НПЗ, источая на километры вокруг запах нефтепродуктов.
Модератор инстинктивно потер друг об друга обожженные конечности и потушил
тапком, упавший на давно вздувшийся паркет, окурок.
На форуме появилось еще одно сообщение. Оффтоп. Второе устное
предупреждение. Какой он сегодня милосердный. Еще одно сообщение. Грубое. На
сей раз пощады не будет. Бан. Можно, конечно, выставить максимальный срок,
но форумчанам не понравится, лучше средний, тоже ничего так выйдет.
"Посмотрим куда ты теперь меня по-посылаешь, сученыш", подумал
Модератор и откинулся на спинку стула. Ему нравились эти моменты маленького
триумфа. Может конечно этот сукин сын умнее его, может быть он не поступил в
институт, может быть он работает в этом сраном Макдаке до которого каждое
утро еще нужно ехать час в вонючем переполненной автобусе, в эти летние дни
больше напоминавшем душегубку. Может быть. Зато здесь он - все.
Он -прокурор, громко и уверенно громящий с трибуны сжавшегося в комок
подсудимого. Он - судья, спокойно и четко выносящий вердикт. И торжествует
правосудие! ЕГО правосудие!
Снова захотелось курить. Модератор выдвинул ящик стола и вытащил оттуда
пачку "Примы". Взгляд упал на припрятаные деньги - 3000 рублей. Их мать
отобрать не сумела.
Он ненавидел эту старую шлюху, раздвигавшую свои кривые ноги перед
каждым встречным, что готов был разделить с ней пузырь. Ненависть была
взаимной - мать ненавидела его не меньше, называя в лучшем случае "ошибкой
молодости". Имени сына она вообще не помнила, наверное еще с тех пор, как ее
выперли с философского факультета. Впрочем, для того, чтобы отбирать у него
зарплату имя было знать не обязательно. Иногда этого хватало, чтобы
беспрерывно бухать у себя на квартире неделю или две, устраивая пьяные оргии
с собутыльниками. Тогда прыщавому тщедушному сынку приходилось ночевать в
подъезде, но сейчас был конец месяца и мать, наверное, отдирал какой-то
алкаш в подворотне, вернется она не раньше утра, если вообще вернется.
Было уже пол-первого ночи. "Может быть сегодня, сейчас?", - подумал
модератор.
Он ненавидел женщин. Всех женщин. Возможно из-за того, что, мужчины,
якобы, выбирают себе девушек, похожих на их матерей, а мать Модератора не
вызывала в нем никаких чувств кроме отвращения или может быть дело в одном
из бесчисленных матушкиных любовников, который его изнасиловал пять лет
назад, но Модератор любил мужчин. Больших, черных мужчин.
Это была его тайная страсть. Вечерами он любил лазить по гей-сайтам,
рассматривая фотографии и однажды набрел на страницу, предлагавшую "отборных
африканских хищников". И там он увидел ЕГО, Бена. Модератор не знал,
настоящее ли это имя или нет, да и неважно это было, когда с экрана монитора
на него смотрел двухметровый обнаженный черный красавец. Наверное это была
любовь. Он часто подолгу смотрел на фотографии Бена и его фантазия
представляла все те грязные вещи, которые бы Бен проделал с ним за час,
стоивший всего каких-то 3000 рублей. Но денег едва хватало на интернет и
оплату счетов, все остальное отбирала мамаша. Однако ему удалось все же их
скопить, но он никак не решался...
Модератор вновь открыл форум. Этот сученыш решил обжаловать свой
приговор. "Ну что ж, поиграем". Он представлял себя хищником, играющим с
жертвой. Подсудимому было некуда деваться, его никто не мог разбанить, ведь
Модератор был единственным из управляющих форумом. кто сидел по ночам.
Написав несколько издевательских сообщений, Модератор укрепил свою хрупкую
самооценку и решился.
Набрав номер и дрожащим голосом сделав "заказ", он в предвкушении вновь
вернулся к форуму. Жертва продолжала барахтаться, но сегодня его ночь. Ночь
Короля. В эту ночь он повелевает форумом, это его Мечта торопиться к нему, а
жалкие юзеры только и достойны, что извиваться у его ног.
В дверь позвонили. Модератор торопливо написал, что идет спать, оставив
решение назавтра. Ему было приятно осознавать собственную власть,
собственное величие над этими беспомощными перед его банхаммером юзерами. Но
самое приятное ждало его впереди.
Он открыл дверь. На пороге стояла его Мечта. Придвинувшись поближе, Бен
томно спросил его:
- Можно войти?
- Заходи
[Cкрыть]
Война.Нажмите здесь!
Стоял, задумчиво уставившись куда-то вдаль. Предрассветная дымка покрывала поле грядущей битвы. Где-то там, за этой молочной пеленой был его главный, самый страшный, самый сложный противник. Его верные солдаты, прошедшие пески Египта, холмы Пруссии, снега России – даже они, все до единого, с дрожью в душе думали о своем враге. Лишь присутствие Императора давало им силы и надежду на что, они переживут этот ужасный день. Тысячи глаз устремляли взгляды в этот бледный, как смерть, туман.
Солнце всходило в полной тишине. Было так тихо, что каждый слышал частое биение сердца своего боевого товарища. В рассеивающейся дымке стали проступать неясные тени армии неприятеля. Задумчивость во взгляде Императора сменилась решительностью, даже азартом будущей битвы. Битвы, в которой он и его верные солдаты, разумеется, разгромят эту жалкую дикую орду. Вот уже туман отступил настолько, что каждый солдат Великой Армии четко увидел: там, на другом конце обширного поля стояли они.
Тролли.
Толстые и тонкие, старые и совсем юные, маленькие и большие, но все одинаково зеленые, уродливые и злобные – они с ненавистью глядели на храбрых воинов Великого Императора Наполеона, которые все как один напряглись, подобно мангусту перед броском кобры.
Император вскочил на белого коня и оглядев сотни, увенчанных золотым орлом штандартов, громогласно произнес: «Воины! Мы прошли с вами самые страшные испытания, и остался лишь этот последний решительный бой! Пусть эти зеленомордые ублюдки отведают нашей хладной стали!». И ответом ему было единогласное «ура!». Сомнения всех исчезли вмиг, скорая победа стала для каждого столь же очевидной, как то, что завтра встанет солнце, некоторые плакали, будучи счастливы сражаться за такого великого человека.
А тем временем с той стороны поля начали доноситься другие крики: «Ололо, набигай!», «Рейд! Рейд!», «Спамь Мишалохотронник!» и зеленая масса, подобно волне, пришла в движение.
Забили барабаны, загрохотали пушки, послышались ружейные выстрелы. Вот ядро разорвало на куски одного зеленомордого, окатив окружавших его отвратительными склизкими внутренностями. Вот ружейная пуля попала аккурат в глаз другому, особо жирному, из-за чего тот, сделав полусальто, рухнул прямо в грязь и сразу был растоптан в кашу десятками своих же товарищей. Тролли все неслись на редуты Воинов Императора, и от их тяжелой поступи дрожала земля.
И вот они уже у редутов, уже лезут на земляные насыпи, лезут по трупам своих, напоровшихся на деревянные колья перед редутами, наконец, забираются на земляные горы, раскидывая императорское войско огромными лапами, разрывают отчаянно сопротивляющихся бойцов своими клыками, как вдруг с фланга на них налетает крылатая конница гусары, насаживая зеленые туши на пики. Какой-то храбрый солдат выхватывает шашку и с размаха отрубает огромному троллю руку по локоть. Чудовище ревет и в ярости молотит воздух, а тем временем артиллеристы ведут непрерывный огонь и ядра, разрываясь, делают прогалины в сплошном зеленом море, но на место каждого павшего тролля встают десятки новых и новых.
Пятый час идет великая битва. Мундиры многих солдат Императора пропитались троллиной кровью, превратившись из сине-белых в буро-зеленые. Многие пали, левый фланг смят, правый держится из последних сил. Сам Император уже во главе своей отборной гвардии в самой гуще боя, рубит троллоту направо и налево, но тролли все прут и прут и кажется, что числом их не счесть, и надежда на победу медленно исчезает
Но что это? Словно сияние на горизонте. Нет, не сияние, это Платон! Во главе своего войска он мчится на помощь Императору Наполеону. В белых тогах и с мраморными бюстами своего лидера наперевес воины платоновы врезаются в ряды троллей, круша мрамором их черепа и кости, опрокидывая навзничь самых рослых, разбрасывая в стороны троллоту…
Людвиг Петрович и Семен Николаевич идут по выдраенному чуть ли не до блеска санитаркой Зиной, больничному коридору. Пахнет хлоркой и лекарствами.
- А кто у нас в седьмой палате, коллега?
- Да вот те самые, о которых я вам накануне рассказывал, Людвиг Петрович.
Они оба подходят к белой двери с еле заметной цифрой 7 и глядят в небольшое окошко с сеткой. За ним двое больных в больничных одеждах прыгают на привинченной к полу кровати, смешно размахивая руками.
- Интересно, - повторяет Людвиг Петрович, немного щурясь.
- Вот тот, что справа считает себя Наполеоном, а тот, что слева – Платоном.
- А что это они делают, коллега?
- С троллями борются, Людвиг Петрович. Когда их к нам привезли, мы заметили, что симптомы схожие – один империю в интернете строил, второй альянс. На консилиуме решили поместить их в одну палату – думали улучшение будет, а они с троллями воевать начали.
- Тяжелый случай, - замечает Людвиг Петрович.
- Да, - вздыхает Семен Николаевич, - шизофрения стремительно молодеет.
Они оба смотрят на Наполеона с Платоном. Те прекратили прыгать на кроватях, спустились на пол и с радостными лицами, бешено вращая глазами, начали кружиться вокруг своей оси.
Похоже они победили.
[Cкрыть]
Воскрешение ТерранойдаНажмите здесь!
С давних времен среди моряков бытует легенда о "Ста тысячах дублонов". Эта легенда настолько известна, что по ней можно сразу отличить зеленого юнгу от закаленного морского волка. Юнцы с горящими глазами рассказывают о несметном сокровище, зарытом где-то на затерянном острове, но опытные моряки знают легенду целиком...
Говорят, что много лет назад, конкистадор по имени Фернандо де Стратего сумел-таки найти Эльдорадо - страну несметных богатств и вечной жизни. Фернандо был равнодушен к легендам о бессмертии, он просто желал золота и потому приказал отобрать его силой, но, в пылу битвы между его отрядом и местными жителями, ядро угодило в плотину, ограждавшую долину Эльдорадо от местной реки. Бурный поток затопил долину, ее жители погибли, поредел и отряд Фернандо, но главное, что все богатства Эльдорадо теперь были погребены под толщей воды. Уцелели лишь жалкие остатки, которые, вернувшись в колониальную столицу, Фернандо переплавил в сто тысяч дублонов и расплатился ими с членами своего отряда, которые разнесли их по свету.
Самое же главное в том, что по слухам, золото не потеряло своих чудодейственных свойств. Находившие дублоны де Стратего, говорили, что раз в десять лет, в неделю перед полнолунием они начинают все сильнее светиться призрачным светом и после полнолуния затухают. Некоторые моряки верят, что если в этот момент собрать все сто тысяч дублонов вместе вместе, то они способны сотворить чудо.
Моряки хватали сабли и мушкеты из оружейной и быстро спускались по, скользкому от дождя, трапу на берег. В свете факелов, разгонявших ночную тьму, можно было разглядеть двух здоровенных матросов, несших увесистый сундук. Последним с корабля, как всегда сильно хромая на левую ногу, сходил сам капитан Ногуд. Он был небрит, нетрезв и недоволен. Капли дождя бились о его потрепанный черный плащ и столь же потрепанную черную треуголку, а на плече у него гордо восседал здоровенный попугай по кличке Большой Х. Все точно знали почему попугая зовут Большой Х., но никто не знал наверняка причину хромоты капитана. Матросы рассказывали разные истории, в которых чаще всего фигурировали крутая лестница и слишком много дешевого пойла, но капитан предпочитал те истории, в которых преобладали детали вроде огромной белой акулы или сражения с десятком испанских солдат.
Недовольно ворча, капитан осторожно, чтобы не поскользнуться, сошел по мокрому трапу на берег. Позади него высился "Черный тролль" - очень старый, очень зловещий корабль с очень мрачным черным флагом, развевавшимся над мачтой с абсолютно черными парусами. Двенадцать лет назад, в точно такую же дождливую ночь это корабль пришвартовался в той же бухте. По точно такому же мокрому трапу, матросы несли грубо сколоченный гроб с телом своего товарища. Тогда они еще были на службе у Короны, и их соратник неосторожно оскорбил кого-то имевшего связи с местными властями. Грустная, но обыденная история. Колониальная власть была насквозь коррумпирована, процветало кумовство и двойные стандарты. Она нашла за что его повесить.
Но друзья не оставили своего соратника висеть в петле и служить кормом для воронов. В ту же ночь они сняли его тело с петли и, дав залп по дворцу губернатора, скрылись в ночи. Не смирившись со смертью друга, капитан и матросы поклялись найти те самые сто тысяч дублонов.
Вскоре везшие золото галеоны начали не доходить до портов. Немногие выжившие рассказывали о черном корабле, как призрак выныривавшем из темноты и бравшим галеон на абордаж. Кто-то припоминал, что команда Черного корабля искала среди золота лишь те самые дублоны. По портовым кабакам начали распространяться слухи о "Черном тролле" - корабле-призраке, под командованием неупокоенного духа Фернандо де Стратего. Некоторые рассказчики этой истории относились к ней как к очередной байке, другие задавались простым вопросом, с чего вдруг дух вполне себе сухопутного конкистадора взялся за штурвал, третьи же, не заморачиваясь пили ром, проставленный благодарными слушателями, и продолжали: "...ну так, эта, на чем я там остановился?.. А! У капитана ихнего вместо рук щупальца и гарем из русалок! Ей богу, сам видел!".
Но "Черный тролль" существовал. Его команда, узнавая слухи, собирая карты, иногда просто наугад обыскивая торговые корабли, шла к заветной цели. Каждый месяц перед полнолунием одноглазый квартирмейстер по кличке Глаз, открывал заветный сундук и проверял: не светятся ли собранные монеты? Через два года это все-таки произошло. Тогда вся команда собралась посмотреть на это чудо, а капитан даже приказал по такому случаю открыть бочонок первоклассного рома.
И вот прошло десять лет с той ночи и двенадцать с тех пор, как они последний раз были на этом острове. Они уже не служили короне, но были верны своим потрепанным черным мундирам. Они уже не простые моряки, но пираты. Они стали циничны и беспощадны. Но они по-прежнему не забывали, ради чего они отказались от прошлой жизни. И теперь они шли к находящейся в центре острова пещере, где покоился их соратник.
Тропа заросла. Впереди идущим приходилось, держа факелы в одной руке, другой прорубать путь саблями. Большой Х. продолжал выкрикивать непристойности (просто удивительно, сколько матерных оборотов помещалось в его птичьих мозгах), а капитан все мрачнел. Двенадцать лет постоянного хождения по краю, приучили его задницу чутко реагировать на потенциальную перспективу потери анальной девственности и сейчас он точно знал - за ними следят. Жестом он подозвал здоровенного немца фон Ноймана и коротко приказал быть начеку. Нойман приказ выполнил и, заметив шевеление в зарослях справа от тропы, рванул прямо туда. Через секунду он, сцепившись с каким-то телом, вывалился из них на тропу, попытался прижать к земле противника, но тот вырвался, вскочил на ноги и, оглядев ошарашенным взглядом, не менее удивленных пиратов, рванул в заросли и скрылся. Нойман, весь в непонятно откуда взявшемся, белом порошке, выдал длинную тираду, в которой крайне эмоционально описал убежавшего, его мать и все действия сексуального характера, который он бы его матерью совершил. Большой Х. в точности повторил ее за ним, безупречно воспроизведя даже немецкий акцент. Капитан остался столь же мрачно спокоен, а пираты все как один схватились за оружие.
Через полчаса медленного продвижения сквозь заросшую тропу, идущие впереди Мерфи и Санта-Анна заметили впереди свет. Не дожидаясь приказа, пираты достали сабли и пистолеты, а Нойман вытащил из-за спины здоровенный абордажный мушкетон. Пираты осторожно продвигались вперед. Наконец, прорубившись через заросли, они вышли на открытую площадку. Свет оказался деревней туземцев, построенной вокруг той самой пещеры - цели их путешествия сквозь остров. Несмотря на горящие факелы, деревня казалась абсолютно пустой - похоже следивший за ними туземец успел предупредить соплеменников. Большой Х. емко, хотя и нецензурно, охарактеризовал ситуацию.
Неожиданно, из самого большого дома, навстречу пиратам выдвинулась процессия. Над ней возвышался человек, сидящий на своеобразном троне, который несли четверо мужчин. Выглядели все члены процессии необычно.
- Что это за..., - осекшись воскликнул абордажник Янки.
Вся процессия была неграми, но не просто неграми - с ног до головы они были словно припудрены чем-то белым. При этом на некоторых были надеты рваные камзолы, явно европейского покроя, прямо на голое тело, а остальные были вооружены палками, по форме напоминавшими огнестрельное оружие. Некоторые были одеты в башмаки или треуголки. Довершал абсурдную картину самый настоящий породистый спаниель, вившийся вокруг предводителя процессии - среднего роста мужчины в синем офицерском камзоле.
У Янки отвалилась челюсть.
Нойман едва не выронил мушкетон.
У Драмона глаза стали, как два блюдца.
Большой Х. захлопал крыльями и выразительно описал происходящее, не стесняясь в выражениях (хотя было бы странно, если бы попугай стеснялся в выражениях).
Даже капитан растерялся, но виду не подал. Быстро взяв себя в руки, он уверенно сделал шаг навстречу. Процессия остановилась.
- Вайта пава! - крикнул идущий впереди и ударил себя кулаком в грудь. Сидящий на троне человек, при этом сохранял молчание и презрительно оглядывал пиратов.
Ногуд помолчал, посмотрел на членов процессии, на сидящего на троне, перевел взгляд обратно на стоящего перед ним человека в синем камзоле и, немного помедлив, спросил:
- Чё?
- Вайта пава! - ответил человек в синем камзоле, - Аристо, цивил, вайта!
Он вновь ударил себя кулаком в грудь, подняв облачко белой пыли. Похоже негры были вымазаны мелом. Ногуд опять помедлил, пытаясь понять, что ему пытаются сказать и снова спросил:
- Чё?
- Вай... - начал было ведущий процессии, но тут весенняя пора дала о себе знать - спаниель, до этого спокойно стоявший рядом, совершил попытку совокупиться с хозяйской ногой. Человек в синем камзоле попытался неуклюже, стараясь не нагибаться перед чужеземцами, сбросить его, изгибался так и этак, наконец решительным движением ноги отшвырнул собаку в сторону. Спаниель был до глубины души оскорблен таким отношением к своим самым светлым чувствам и начал оглушительно лаять.
- Миваф, уф! Уф! - похоже он пытался дать спаниелю некую команду, но тот только и делал, что лаял. Ситуация становилась все более нервной.
Наконец, видимо не выдержав накала страстей, человек, сидящий на троне, махнул рукой и воскликнул:
- Вести ваэска! - Немедля, туземцы окружили группу пиратов и нацелили на них длинные палки, держа их словно мушкеты.
Капитан побывал во многих передрягах. Он водил свой корабль сквозь сильнейшие шторма. В него не раз стреляли. Он привык, что его жизнь постоянно висит на волоске. Но сейчас, под аккомпанемент лая собаки английской породы, которая непонятно откуда взялась на этом богом забытом острове, выкрашеные в белый цвет негры, одетые в рваные камзолы и треуголки целились в него из сучковатых палок. Он впервые не знал, что делать.
Внезапно раздалось интеллигентное покашливание.
Сквозь ряды пиратов протиснулся корабельный врач по кличке Толстый.
- А говорил ли я вам, уважаемые, что в молодости я ходил на судне, перевозившем рабов из Африки в Бразилию?
Драмон закатил глаза. Говорил, еще как говорил. а когда напивался его вообще не заткнуть было.
- Так вот, как-то мы причалили к берегу и отправились в одну местную деревню и тут у боцмана случился, как бы так сказать, приступ диареи...
Капитан умоляюще посмотрел на него.
- Кхм, да, - он поправил очки, - да, я хотел сказать, что возможно я понимаю их примитивный язык и могу попробовать переговорить с ними.
Ногуд лишь бессильно кивнул. Толстый широко улыбнулся, подошел к человеку в синем камзоле и спросил:
- О ты?
- Вайта пава Станик!
Удивительно, но у них завязался диалог. Они беседовали минут пять, после чего Толстый повернулся к Капитану и объяснил, что это племя называет себя "Белой силой", прибыло на остров пару лет назад, после крушения судна работорговцев, что человека в синем камзоле зовут Станик и он шаман племени, а вождя их (тот, который сидел на троне) зовут Белый Господин и он настроен расстрелять захватчиков из сучковатых палок, поскольку видел как белые делали тоже самое. Впрочем себя они считают точно такими же белыми и даже верят в христианство, хотя плохо понимают, что это такое. Также он добавил, что в пещере, по мнению племени, живет Злой Зеленый Дух и еще парочка других и потому она является запретным местом, куда запускают только их боевого пса Мивафа на которого шаман накладывает защитные заклинания для борьбы с Зеленой скверной.
Ногуд попросил его передать, что они направляются в пещеру, на что Станик ответил резко отрицательно. Последовали десятиминутные дипломатические переговоры, в процессе которых Толстый пытался убедить Станика и Белого Господина в абсолютной необходимости доступа в пещеру, а Станик, в свою очередь, объяснял ему культурные особенности его народа.
Капитан молча наблюдал за этим длительным процесс межкультурного взаимодействия, а затем просто сказал "Переговоры окончены" и пристрелил ближайшего туземца. Последовала короткая, но ожесточенная перестрелка. Силы были несколько неравны, поскольку у пиратов были настоящие пули, а у туземцев воображаемые.
Закончив бой уверенной победой без потерь, пираты, переступив через трупы, направились внутрь пещеры.
В пещере было прохладно и сыро. Достигнув нужного места, капитан приказал раскопать могилу. Много времени это не заняло и вот перед ними а неглубокой яме лежали белые человеческие кости. Ногуд подозвал пиратов, несших сундук и ключом открыл его. Ровно сто тысяч дублонов светились призрачным желтым светом. Не говоря ни слова, капитан жестом приказал высыпать содержимое сундука в могилу. Пираты осторожно перевернули сундук и монеты со звоном посыпались в могилу. Сундук опустел. Все замерли в ожидании, даже Большой Х. перестал сквернословить.
Поначалу ничего не происходило. Но постепенно монеты в могиле светились все ярче и ярче, наконец, свет стал таким ярким, что залил всю пещеру, в которой стало светло, как днем. Пираты прикрыли глаза ладонями и щурясь смотрели за происходящим в яме. Монеты словно плавились, постепенно приобретая формы человеческого тела. Наконец они стали окончательно человеческими, золото превратилось в кожу, а свечение погасло. Тело в яме пошевелилось и неуверенно встало на ноги под возгласы ликования пиратов.
Терраноид восстал из мертвых.
[Cкрыть]
Фима-гешефтмахер.Нажмите здесь!
По мотивам мечт одного всем известного товарища.
Он сидел на стуле, слегка откинувшись назад и задумчиво накручивал пейсу на палец. Перед ним горел, белизной чистого листа, монитор
Сегодня настал тот день, когда он перестанет пахать бесплатно! Хватит! Пришло время миру узнать его! И щедро профинансировать.
Но начать надо с малого. Например, со скромного письма (с нескромной суммой) в далекую шведскую контору Paradox Interactive. Вот о размере сей нескромной суммы и были сейчас все мысли будущего Великого Игродела, Иконы Геймдизайна и лучшего в мире создателя спрайтов, а пока – простого минского еврея, Фимы Рабиновича.
«Шо же писать, шо писать?» – думал Фима, раскачиваясь на стуле взад и вперед.
Попросить надо не слишком много, чтобы не отпугнуть, но и не слишком мало, чтобы не прогадать.
Время шло, но циферки никак не хотели покидать Фимину голову. Стоило подумать об одной сумме, как он боялся, что многовато, стоило о другой, как боялся что недополучит. А ведь он не что-то там предлагает, не какой-нибудь там мод, нет, игру! И уже готовую, не то, что какие-то полуфабрикаты вроде «Даркест Хоуров». Ну почему какие-то шлемазлы гребут деньги лопатой, а он, автор оцененного славянами и благословленного духом фюрера (явившимся ему во сне два дня назад после страшной попойки), мода «Рейх», прозябает в нищете и безвестности? Вот пригласи они его сразу, у них бы все получилось, он бы показал, как делать истинно-арийские игры! Но они не пригласили. А ведь он ради такого случая даже готов был всю свастику из мода убрать, а это нелегко. Какой же мод без свастики?
«И как вам это нравится?!» - воскликнул про себя Фима, хотя кроме него в его голове никого не было. Вроде бы. - «Эти поцы издают какой-то дрек и, таки, имеют с этого стабильный доход, а шо я? Шо я?»
От грустных мыслей его отвлекли шаги жены, которая вошла в комнату и теперь просто стояла, с укоризной смотря на Великого славянского мододела.
- Фима, ты мине устал! Ты шо совсем больной на голову? От когда сел, так и не встаешь со своего компутера. Имей стыд, ты когда деньги делать будешь?
Фима в ответ пробормотал что-то неразборчивое, опустив глаза, но жена, видимо удовлетворившись своей тирадой, развернулась и вышла из комнаты.
Жены он побаивался. Все-таки могла, если не в духе, и скалкой огреть. Но еще больше видавшей виды скалки, он боялся, что жена с ним разведется. В конце концов, на что тогда ему, надежде белорусского модостроения, жить? Да ладно жить, как может он отвлекаться от своей Миссии на какую-то работу? Ведь еще столько спрайтов не сделано! Ведь до сих пор не введены плавающие и летающие бункеры! Ведь до сих пор не добавлена кнопка «win» для Великой Германии! Кто, если не он, первым из русских национал-социалистических модоразработчиков, утрет нос дилетантам вроде «БЛ-лоджика» и «Иршаппы ИД»?
Все это из-за того, что страну Беларусь и ее гениев, Запад ни в грош не ценит. В Израиль, срочно в Израиль!
«Но на какие шиши?».
И вновь он погрузился в тяжелые думы о неразрешимом вопросе: сколько же нолей поставить после единицы?
И тут мысль, ясная, резкая, как последствия приема селедки с молоком вовнутрь, осенила его светлую голову (мама всегда говорила, что «мой Фимочка – умный мальчик») – надо начать писать! А уж когда напишет – там и решит.
Он вытянул руки, размял пальцы, словно пианист, перед концертом и начал набирать письмо Йохану Андерсену:
«Дорогой Йосик!
Шо я вам скажу: вы таки считаете, что ваши разработчики чего-то могут? Ой да не смешите мои тапочки! Пуцеры они – вот кто!
Но вы-то, как говорят у нас в Минске, уважаемый человек, так шо слушайте сюда, шо я вам скажу. А скажу я вам вот шо: я, таки, создал первый славянский национал-социалистический мод «Рейх» и шо ви думаете? – предлагаю вам небольшой гешефт. Таки ви наверняка не в курсе, но у нас в рунете о нем говорят – на минуточку! - на целом форуме. В моем моде есть вундервафли, передвижные бункеры и спрайтов новых – шоб я так жил! Впечатлены? Или!
И этот ойцер я готов вам отдать за смешную сумму – 1...»
Наступил момент истины. Нужно было решать здесь и сейчас. Он неуверенно напечатал один ноль, потом еще один, еще; печатал, стирал, смотрел на получившуюся сумму, снова приписывал ноли, снова стирал, наконец, остановился, посмотрел на получившуюся сумму, подумал, что за такой цимус не стыдно побольше попросить и, добавив еще ноль, подписался:
Въ сѣй дѣнь, когда нашi iдѣалы поддаються нѣвернымъ убежденiямъ и нападкамъ со стороны касты, нѣт, о нѣт господа, нѣ касты, а сборiща, конгломѣрата варваровъ съ нѣ менѣе варварскiми намѣриниями мы болѣе нѣ можѣмъ молчать!
Я, всѣму люду стратѣгиумовскаму извѣстный какъ Язь Керенскiй Пѣрвоздоровенный, офицiально заявляю - хватiтъ терпѣть проiзволъ! Вчѣрашнего дня мнѣ доложiли в сѣкретной тѣлеграмме о наiпрѣдательском попустiтельствѣ нацiстского мятѣжа внутрi нашѣй с вамi Родины нашѣго с вамi Форума! Въ Могилеве раздѣле АоДъ командующiй дикой бѣлогвардѣйской дивизiѣй гѣнералъ Корнилов Дитрихъ Картофѣльный продолжiлъ порочiть славноѣ дѣло побѣдiтелей фашiзма и нацiзма, нашiхъ дѣдовъ и пращуровъ, добавляя въ свой наiпаршивѣйшiй модъ всѣ новыѣ и новыѣ фiчи дiсбаланса и плагiата спрайтовъ с трѣтьей цiвилизации.
Вызвавъ Ставку БДъ на тѣлеграфъ, и такъ нѣ получiвъ достойного отвѣта, я послалъ къ мятѣжному гѣнералу своѣго посланнiка, мiнистра-председателя князя Львова мiнистра Прѣтор95ъ съ цѣлью разрѣшiть сiтуацию мирнымъ путѣмъ. Однако, вмѣсто этого мятѣжный генерал Корнилов Дитрихъ Картофѣльный заупрямiлся и наотрѣзъ отказался выполнiть трѣбованiе о сдачѣ оружiя! Воспользовавшiсь довѣрием Дитриха Картофѣльного к министру-председателю, я от ѣго iмени вѣл тѣлеграфные пѣреговоры, послѣ чѣго, на основѣ вымышлѣнныхъ аргумѣнтовъ удолiлъ Могилев тѣму мода Третiй Рѣйх, гдѣ проiсходiло формированиѣ 3-го Конного ударныхъ батальоновъ iз нацiстской школоты для похода на Петроград Стратѣгиумъ. Опять жѣ, на государствѣнных штампахъ стоялъ росчѣркъ пѣра министра-председателя Праѣтора.
Я, убiвъ двухъ зайцѣвъ сразу, выпiсалъ указанiя объ арѣсте мятѣжного гѣнерала-картошки и министра Львова Праетора. Однако, мою тѣлеграмму, а чуть позжѣ и дѣпешу пѣрехватилъ петроградскiй совѣт солдатъ и рабочiхъ кабiнѣтъ мiнистровъ Овѣна Длiннорешительного. Нѣ решiвшись разобраться съ кумiромъ школоты, они арѣстовали лiшь министра-председателя Львова Праѣтора, и, товарiщи, расстрѣлялi ѣго чѣрезъ два часа бѣз суда и следствiя!
Вотъ оно товарiщи! Вотъ оно истiнное лiцо контррѣволюцiонного тѣpрора! Вотъ оно, в сѣрыхъ шiнеляхъ и съ красными лентами значками СГС и ПГиМ шагаѣтъ по улiцам Петрограда Раздѣламъ Стратѣгiума! Обвiняя безвiновныхъ, они расстрѣливаютъ невiнныхъ князей мiнистров!
Доколѣ можно тѣрпеть?!
Господiнъ, бѣзъ уваженiя позвольтѣ сказать, мiнистръ Оуэнъ! Вы играѣте на лаврахъ Кѣренского! Вы юрiстъ, но вы юрiстъ, нѣ знающiй простѣйшей полѣмiки и дѣмагогiи! Вы продалiсь кадетам ПГиМ и правым реакционерам БД! Но помнiте, нѣ можѣтъ сущѣствовать двухъ Кѣренских въ одной России в интернете! А еслi счiтаѣте, что только можѣт, то извольтѣ бѣжать из Петрограда Стратѣгiума в жѣнской одѣжде, ибо мнѣ было суждѣно избѣжать сѣя позорной участи! Бегiте, Бегiте новоявлѣнный Кѣренский! Вашi сiлы иссякают, вы погрязли в собствѣнной лжи! И нiкакое рѣшение вiце-прѣзидента нѣ спасѣтъ васъ отъ расстрѣла гдѣ-нибудь въ подворотнѣ!
Матросы! Возьмiте трѣхлiнейное орудiе рѣволюцiи и бѣрiте Кронштадт РАДъ!
Солдаты! Поснiмайте свои злосчастные значки и ворвiтесь в Зимний Приѣмную Правитѣльства!
Пролетарии! Ломайте станкi, обороняйтѣ свои районы iгровые форумы!
Контррѣволюцiонная зiма должна сгiнуть въ собствѣнной рѣакционной желчi! Мы нѣ должны потѣрять завоѣвания января! Помните товарiщи, нѣ болѣе одного Кѣренского! Никакихъ бюрократовъ и бородатыхъ консѣрваторов! Впѣредъ, к процветанiю!
С рѣволюцiонным духомъ, Язь Кѣренскiй Пѣрвоздоровенныя!
[Cкрыть]
Цитаты на века:
Дарт - не дваног!Нажмите здесь!
[4:15] Юра: <<< вотя и гриол>>>
[4:15] Юра: <<< я недваног>>>
[4:18:57] Юра: е-е-е-е-е
[4:19:01] Юра: давай, Дарт, жги!
[4:08:26] Dart An'ian: вотя и гриол, что за смоленск
[4:08:26] Dart An'ian: а чувак
[4:08:38] Dart An'ian: я недваног в нетеЮ, ну бесят мея урроды
Рекомендованные сообщения
Добро пожаловать в кладезь локального юмора Стратегиума!
Делитесь своим контентом, сохраним его для будущих поколений!
Пикчи:
За авторством Yase:
Рассказы, очерки и эссе:
За авторством Романа Кушнира:
Лето выдалось жарким.
Открытые настежь окна не слишком спасали от сменявшей дневной зной,
ночной духоты. В комнате царила полутьма, лишь монитор старенького
компьютера освещал ее небогатое убранство: старый пыльный ковер на стене,
пустой сервант, промятый советский диван, пару стульев и письменный стол с
потрескавшимся лаковым покрытием.
Модератор откинулся на спинку стула и затянулся сигаретой. Монитор
отображал одну из маленьких радостей его жизни. Здесь он был богом. Ну или
почти богом. Только тут каждый ублюдок, который хоть заикнется о нем дурным
словом получал...нет, не в морду, конечно, но бан. И только тут он мог
милостиво пожалеть обидчика, не выставив ему максимальный срок. Он мог
карать и щадить, давать и забирать, становиться главным или скромно отходить
в тень.
Он бог...или почти бог.
Сигарета догорела и обожгла ему пальцы, вернув в реальный мир - все ту
же полутемную комнату, в крохотной квартире пятиэтажного панельного дома.
Под окном гопота горланила шансон, вдалеке, горело "Око Саурона" - газовый
факел Московского НПЗ, источая на километры вокруг запах нефтепродуктов.
Модератор инстинктивно потер друг об друга обожженные конечности и потушил
тапком, упавший на давно вздувшийся паркет, окурок.
На форуме появилось еще одно сообщение. Оффтоп. Второе устное
предупреждение. Какой он сегодня милосердный. Еще одно сообщение. Грубое. На
сей раз пощады не будет. Бан. Можно, конечно, выставить максимальный срок,
но форумчанам не понравится, лучше средний, тоже ничего так выйдет.
"Посмотрим куда ты теперь меня по-посылаешь, сученыш", подумал
Модератор и откинулся на спинку стула. Ему нравились эти моменты маленького
триумфа. Может конечно этот сукин сын умнее его, может быть он не поступил в
институт, может быть он работает в этом сраном Макдаке до которого каждое
утро еще нужно ехать час в вонючем переполненной автобусе, в эти летние дни
больше напоминавшем душегубку. Может быть. Зато здесь он - все.
Он -прокурор, громко и уверенно громящий с трибуны сжавшегося в комок
подсудимого. Он - судья, спокойно и четко выносящий вердикт. И торжествует
правосудие! ЕГО правосудие!
Снова захотелось курить. Модератор выдвинул ящик стола и вытащил оттуда
пачку "Примы". Взгляд упал на припрятаные деньги - 3000 рублей. Их мать
отобрать не сумела.
Он ненавидел эту старую шлюху, раздвигавшую свои кривые ноги перед
каждым встречным, что готов был разделить с ней пузырь. Ненависть была
взаимной - мать ненавидела его не меньше, называя в лучшем случае "ошибкой
молодости". Имени сына она вообще не помнила, наверное еще с тех пор, как ее
выперли с философского факультета. Впрочем, для того, чтобы отбирать у него
зарплату имя было знать не обязательно. Иногда этого хватало, чтобы
беспрерывно бухать у себя на квартире неделю или две, устраивая пьяные оргии
с собутыльниками. Тогда прыщавому тщедушному сынку приходилось ночевать в
подъезде, но сейчас был конец месяца и мать, наверное, отдирал какой-то
алкаш в подворотне, вернется она не раньше утра, если вообще вернется.
Было уже пол-первого ночи. "Может быть сегодня, сейчас?", - подумал
модератор.
Он ненавидел женщин. Всех женщин. Возможно из-за того, что, мужчины,
якобы, выбирают себе девушек, похожих на их матерей, а мать Модератора не
вызывала в нем никаких чувств кроме отвращения или может быть дело в одном
из бесчисленных матушкиных любовников, который его изнасиловал пять лет
назад, но Модератор любил мужчин. Больших, черных мужчин.
Это была его тайная страсть. Вечерами он любил лазить по гей-сайтам,
рассматривая фотографии и однажды набрел на страницу, предлагавшую "отборных
африканских хищников". И там он увидел ЕГО, Бена. Модератор не знал,
настоящее ли это имя или нет, да и неважно это было, когда с экрана монитора
на него смотрел двухметровый обнаженный черный красавец. Наверное это была
любовь. Он часто подолгу смотрел на фотографии Бена и его фантазия
представляла все те грязные вещи, которые бы Бен проделал с ним за час,
стоивший всего каких-то 3000 рублей. Но денег едва хватало на интернет и
оплату счетов, все остальное отбирала мамаша. Однако ему удалось все же их
скопить, но он никак не решался...
Модератор вновь открыл форум. Этот сученыш решил обжаловать свой
приговор. "Ну что ж, поиграем". Он представлял себя хищником, играющим с
жертвой. Подсудимому было некуда деваться, его никто не мог разбанить, ведь
Модератор был единственным из управляющих форумом. кто сидел по ночам.
Написав несколько издевательских сообщений, Модератор укрепил свою хрупкую
самооценку и решился.
Набрав номер и дрожащим голосом сделав "заказ", он в предвкушении вновь
вернулся к форуму. Жертва продолжала барахтаться, но сегодня его ночь. Ночь
Короля. В эту ночь он повелевает форумом, это его Мечта торопиться к нему, а
жалкие юзеры только и достойны, что извиваться у его ног.
В дверь позвонили. Модератор торопливо написал, что идет спать, оставив
решение назавтра. Ему было приятно осознавать собственную власть,
собственное величие над этими беспомощными перед его банхаммером юзерами. Но
самое приятное ждало его впереди.
Он открыл дверь. На пороге стояла его Мечта. Придвинувшись поближе, Бен
томно спросил его:
- Можно войти?
- Заходи
[Cкрыть]Стоял, задумчиво уставившись куда-то вдаль. Предрассветная дымка покрывала поле грядущей битвы. Где-то там, за этой молочной пеленой был его главный, самый страшный, самый сложный противник. Его верные солдаты, прошедшие пески Египта, холмы Пруссии, снега России – даже они, все до единого, с дрожью в душе думали о своем враге. Лишь присутствие Императора давало им силы и надежду на что, они переживут этот ужасный день. Тысячи глаз устремляли взгляды в этот бледный, как смерть, туман.
Солнце всходило в полной тишине. Было так тихо, что каждый слышал частое биение сердца своего боевого товарища. В рассеивающейся дымке стали проступать неясные тени армии неприятеля. Задумчивость во взгляде Императора сменилась решительностью, даже азартом будущей битвы. Битвы, в которой он и его верные солдаты, разумеется, разгромят эту жалкую дикую орду. Вот уже туман отступил настолько, что каждый солдат Великой Армии четко увидел: там, на другом конце обширного поля стояли они.
Тролли.
Толстые и тонкие, старые и совсем юные, маленькие и большие, но все одинаково зеленые, уродливые и злобные – они с ненавистью глядели на храбрых воинов Великого Императора Наполеона, которые все как один напряглись, подобно мангусту перед броском кобры.
Император вскочил на белого коня и оглядев сотни, увенчанных золотым орлом штандартов, громогласно произнес: «Воины! Мы прошли с вами самые страшные испытания, и остался лишь этот последний решительный бой! Пусть эти зеленомордые ублюдки отведают нашей хладной стали!». И ответом ему было единогласное «ура!». Сомнения всех исчезли вмиг, скорая победа стала для каждого столь же очевидной, как то, что завтра встанет солнце, некоторые плакали, будучи счастливы сражаться за такого великого человека.
А тем временем с той стороны поля начали доноситься другие крики: «Ололо, набигай!», «Рейд! Рейд!», «Спамь Мишалохотронник!» и зеленая масса, подобно волне, пришла в движение.
Забили барабаны, загрохотали пушки, послышались ружейные выстрелы. Вот ядро разорвало на куски одного зеленомордого, окатив окружавших его отвратительными склизкими внутренностями. Вот ружейная пуля попала аккурат в глаз другому, особо жирному, из-за чего тот, сделав полусальто, рухнул прямо в грязь и сразу был растоптан в кашу десятками своих же товарищей. Тролли все неслись на редуты Воинов Императора, и от их тяжелой поступи дрожала земля.
И вот они уже у редутов, уже лезут на земляные насыпи, лезут по трупам своих, напоровшихся на деревянные колья перед редутами, наконец, забираются на земляные горы, раскидывая императорское войско огромными лапами, разрывают отчаянно сопротивляющихся бойцов своими клыками, как вдруг с фланга на них налетает крылатая конница гусары, насаживая зеленые туши на пики. Какой-то храбрый солдат выхватывает шашку и с размаха отрубает огромному троллю руку по локоть. Чудовище ревет и в ярости молотит воздух, а тем временем артиллеристы ведут непрерывный огонь и ядра, разрываясь, делают прогалины в сплошном зеленом море, но на место каждого павшего тролля встают десятки новых и новых.
Пятый час идет великая битва. Мундиры многих солдат Императора пропитались троллиной кровью, превратившись из сине-белых в буро-зеленые. Многие пали, левый фланг смят, правый держится из последних сил. Сам Император уже во главе своей отборной гвардии в самой гуще боя, рубит троллоту направо и налево, но тролли все прут и прут и кажется, что числом их не счесть, и надежда на победу медленно исчезает
Но что это? Словно сияние на горизонте. Нет, не сияние, это Платон! Во главе своего войска он мчится на помощь Императору Наполеону. В белых тогах и с мраморными бюстами своего лидера наперевес воины платоновы врезаются в ряды троллей, круша мрамором их черепа и кости, опрокидывая навзничь самых рослых, разбрасывая в стороны троллоту…
Людвиг Петрович и Семен Николаевич идут по выдраенному чуть ли не до блеска санитаркой Зиной, больничному коридору. Пахнет хлоркой и лекарствами.
- А кто у нас в седьмой палате, коллега?
- Да вот те самые, о которых я вам накануне рассказывал, Людвиг Петрович.
- Интересно, - задумчиво говорит Людвиг Петрович, поправляя очки, - давайте-ка посмотрим.
Они оба подходят к белой двери с еле заметной цифрой 7 и глядят в небольшое окошко с сеткой. За ним двое больных в больничных одеждах прыгают на привинченной к полу кровати, смешно размахивая руками.
- Интересно, - повторяет Людвиг Петрович, немного щурясь.
- Вот тот, что справа считает себя Наполеоном, а тот, что слева – Платоном.
- А что это они делают, коллега?
- С троллями борются, Людвиг Петрович. Когда их к нам привезли, мы заметили, что симптомы схожие – один империю в интернете строил, второй альянс. На консилиуме решили поместить их в одну палату – думали улучшение будет, а они с троллями воевать начали.
- Тяжелый случай, - замечает Людвиг Петрович.
- Да, - вздыхает Семен Николаевич, - шизофрения стремительно молодеет.
Они оба смотрят на Наполеона с Платоном. Те прекратили прыгать на кроватях, спустились на пол и с радостными лицами, бешено вращая глазами, начали кружиться вокруг своей оси.
Похоже они победили.
[Cкрыть]С давних времен среди моряков бытует легенда о "Ста тысячах дублонов". Эта легенда настолько известна, что по ней можно сразу отличить зеленого юнгу от закаленного морского волка. Юнцы с горящими глазами рассказывают о несметном сокровище, зарытом где-то на затерянном острове, но опытные моряки знают легенду целиком...
Говорят, что много лет назад, конкистадор по имени Фернандо де Стратего сумел-таки найти Эльдорадо - страну несметных богатств и вечной жизни. Фернандо был равнодушен к легендам о бессмертии, он просто желал золота и потому приказал отобрать его силой, но, в пылу битвы между его отрядом и местными жителями, ядро угодило в плотину, ограждавшую долину Эльдорадо от местной реки. Бурный поток затопил долину, ее жители погибли, поредел и отряд Фернандо, но главное, что все богатства Эльдорадо теперь были погребены под толщей воды. Уцелели лишь жалкие остатки, которые, вернувшись в колониальную столицу, Фернандо переплавил в сто тысяч дублонов и расплатился ими с членами своего отряда, которые разнесли их по свету.
Самое же главное в том, что по слухам, золото не потеряло своих чудодейственных свойств. Находившие дублоны де Стратего, говорили, что раз в десять лет, в неделю перед полнолунием они начинают все сильнее светиться призрачным светом и после полнолуния затухают. Некоторые моряки верят, что если в этот момент собрать все сто тысяч дублонов вместе вместе, то они способны сотворить чудо.
Говорят, даже вернуть мертвеца с того света...
- Шевелитесь, собаки! - раздался крик капитана, под аккомпанемент грязно матерящегося попугая.
Моряки хватали сабли и мушкеты из оружейной и быстро спускались по, скользкому от дождя, трапу на берег. В свете факелов, разгонявших ночную тьму, можно было разглядеть двух здоровенных матросов, несших увесистый сундук. Последним с корабля, как всегда сильно хромая на левую ногу, сходил сам капитан Ногуд. Он был небрит, нетрезв и недоволен. Капли дождя бились о его потрепанный черный плащ и столь же потрепанную черную треуголку, а на плече у него гордо восседал здоровенный попугай по кличке Большой Х. Все точно знали почему попугая зовут Большой Х., но никто не знал наверняка причину хромоты капитана. Матросы рассказывали разные истории, в которых чаще всего фигурировали крутая лестница и слишком много дешевого пойла, но капитан предпочитал те истории, в которых преобладали детали вроде огромной белой акулы или сражения с десятком испанских солдат.
Недовольно ворча, капитан осторожно, чтобы не поскользнуться, сошел по мокрому трапу на берег. Позади него высился "Черный тролль" - очень старый, очень зловещий корабль с очень мрачным черным флагом, развевавшимся над мачтой с абсолютно черными парусами. Двенадцать лет назад, в точно такую же дождливую ночь это корабль пришвартовался в той же бухте. По точно такому же мокрому трапу, матросы несли грубо сколоченный гроб с телом своего товарища. Тогда они еще были на службе у Короны, и их соратник неосторожно оскорбил кого-то имевшего связи с местными властями. Грустная, но обыденная история. Колониальная власть была насквозь коррумпирована, процветало кумовство и двойные стандарты. Она нашла за что его повесить.
Но друзья не оставили своего соратника висеть в петле и служить кормом для воронов. В ту же ночь они сняли его тело с петли и, дав залп по дворцу губернатора, скрылись в ночи. Не смирившись со смертью друга, капитан и матросы поклялись найти те самые сто тысяч дублонов.
Вскоре везшие золото галеоны начали не доходить до портов. Немногие выжившие рассказывали о черном корабле, как призрак выныривавшем из темноты и бравшим галеон на абордаж. Кто-то припоминал, что команда Черного корабля искала среди золота лишь те самые дублоны. По портовым кабакам начали распространяться слухи о "Черном тролле" - корабле-призраке, под командованием неупокоенного духа Фернандо де Стратего. Некоторые рассказчики этой истории относились к ней как к очередной байке, другие задавались простым вопросом, с чего вдруг дух вполне себе сухопутного конкистадора взялся за штурвал, третьи же, не заморачиваясь пили ром, проставленный благодарными слушателями, и продолжали: "...ну так, эта, на чем я там остановился?.. А! У капитана ихнего вместо рук щупальца и гарем из русалок! Ей богу, сам видел!".
Но "Черный тролль" существовал. Его команда, узнавая слухи, собирая карты, иногда просто наугад обыскивая торговые корабли, шла к заветной цели. Каждый месяц перед полнолунием одноглазый квартирмейстер по кличке Глаз, открывал заветный сундук и проверял: не светятся ли собранные монеты? Через два года это все-таки произошло. Тогда вся команда собралась посмотреть на это чудо, а капитан даже приказал по такому случаю открыть бочонок первоклассного рома.
И вот прошло десять лет с той ночи и двенадцать с тех пор, как они последний раз были на этом острове. Они уже не служили короне, но были верны своим потрепанным черным мундирам. Они уже не простые моряки, но пираты. Они стали циничны и беспощадны. Но они по-прежнему не забывали, ради чего они отказались от прошлой жизни. И теперь они шли к находящейся в центре острова пещере, где покоился их соратник.
Тропа заросла. Впереди идущим приходилось, держа факелы в одной руке, другой прорубать путь саблями. Большой Х. продолжал выкрикивать непристойности (просто удивительно, сколько матерных оборотов помещалось в его птичьих мозгах), а капитан все мрачнел. Двенадцать лет постоянного хождения по краю, приучили его задницу чутко реагировать на потенциальную перспективу потери анальной девственности и сейчас он точно знал - за ними следят. Жестом он подозвал здоровенного немца фон Ноймана и коротко приказал быть начеку. Нойман приказ выполнил и, заметив шевеление в зарослях справа от тропы, рванул прямо туда. Через секунду он, сцепившись с каким-то телом, вывалился из них на тропу, попытался прижать к земле противника, но тот вырвался, вскочил на ноги и, оглядев ошарашенным взглядом, не менее удивленных пиратов, рванул в заросли и скрылся. Нойман, весь в непонятно откуда взявшемся, белом порошке, выдал длинную тираду, в которой крайне эмоционально описал убежавшего, его мать и все действия сексуального характера, который он бы его матерью совершил. Большой Х. в точности повторил ее за ним, безупречно воспроизведя даже немецкий акцент. Капитан остался столь же мрачно спокоен, а пираты все как один схватились за оружие.
Через полчаса медленного продвижения сквозь заросшую тропу, идущие впереди Мерфи и Санта-Анна заметили впереди свет. Не дожидаясь приказа, пираты достали сабли и пистолеты, а Нойман вытащил из-за спины здоровенный абордажный мушкетон. Пираты осторожно продвигались вперед. Наконец, прорубившись через заросли, они вышли на открытую площадку. Свет оказался деревней туземцев, построенной вокруг той самой пещеры - цели их путешествия сквозь остров. Несмотря на горящие факелы, деревня казалась абсолютно пустой - похоже следивший за ними туземец успел предупредить соплеменников. Большой Х. емко, хотя и нецензурно, охарактеризовал ситуацию.
Неожиданно, из самого большого дома, навстречу пиратам выдвинулась процессия. Над ней возвышался человек, сидящий на своеобразном троне, который несли четверо мужчин. Выглядели все члены процессии необычно.
- Что это за..., - осекшись воскликнул абордажник Янки.
Вся процессия была неграми, но не просто неграми - с ног до головы они были словно припудрены чем-то белым. При этом на некоторых были надеты рваные камзолы, явно европейского покроя, прямо на голое тело, а остальные были вооружены палками, по форме напоминавшими огнестрельное оружие. Некоторые были одеты в башмаки или треуголки. Довершал абсурдную картину самый настоящий породистый спаниель, вившийся вокруг предводителя процессии - среднего роста мужчины в синем офицерском камзоле.
У Янки отвалилась челюсть.
Нойман едва не выронил мушкетон.
У Драмона глаза стали, как два блюдца.
Большой Х. захлопал крыльями и выразительно описал происходящее, не стесняясь в выражениях (хотя было бы странно, если бы попугай стеснялся в выражениях).
Даже капитан растерялся, но виду не подал. Быстро взяв себя в руки, он уверенно сделал шаг навстречу. Процессия остановилась.
- Вайта пава! - крикнул идущий впереди и ударил себя кулаком в грудь. Сидящий на троне человек, при этом сохранял молчание и презрительно оглядывал пиратов.
Ногуд помолчал, посмотрел на членов процессии, на сидящего на троне, перевел взгляд обратно на стоящего перед ним человека в синем камзоле и, немного помедлив, спросил:
- Чё?
- Вайта пава! - ответил человек в синем камзоле, - Аристо, цивил, вайта!
Он вновь ударил себя кулаком в грудь, подняв облачко белой пыли. Похоже негры были вымазаны мелом. Ногуд опять помедлил, пытаясь понять, что ему пытаются сказать и снова спросил:
- Чё?
- Вай... - начал было ведущий процессии, но тут весенняя пора дала о себе знать - спаниель, до этого спокойно стоявший рядом, совершил попытку совокупиться с хозяйской ногой. Человек в синем камзоле попытался неуклюже, стараясь не нагибаться перед чужеземцами, сбросить его, изгибался так и этак, наконец решительным движением ноги отшвырнул собаку в сторону. Спаниель был до глубины души оскорблен таким отношением к своим самым светлым чувствам и начал оглушительно лаять.
- Миваф, уф! Уф! - похоже он пытался дать спаниелю некую команду, но тот только и делал, что лаял. Ситуация становилась все более нервной.
Наконец, видимо не выдержав накала страстей, человек, сидящий на троне, махнул рукой и воскликнул:
- Вести ваэска! - Немедля, туземцы окружили группу пиратов и нацелили на них длинные палки, держа их словно мушкеты.
Капитан побывал во многих передрягах. Он водил свой корабль сквозь сильнейшие шторма. В него не раз стреляли. Он привык, что его жизнь постоянно висит на волоске. Но сейчас, под аккомпанемент лая собаки английской породы, которая непонятно откуда взялась на этом богом забытом острове, выкрашеные в белый цвет негры, одетые в рваные камзолы и треуголки целились в него из сучковатых палок. Он впервые не знал, что делать.
Внезапно раздалось интеллигентное покашливание.
Сквозь ряды пиратов протиснулся корабельный врач по кличке Толстый.
- А говорил ли я вам, уважаемые, что в молодости я ходил на судне, перевозившем рабов из Африки в Бразилию?
Драмон закатил глаза. Говорил, еще как говорил. а когда напивался его вообще не заткнуть было.
- Так вот, как-то мы причалили к берегу и отправились в одну местную деревню и тут у боцмана случился, как бы так сказать, приступ диареи...
Капитан умоляюще посмотрел на него.
- Кхм, да, - он поправил очки, - да, я хотел сказать, что возможно я понимаю их примитивный язык и могу попробовать переговорить с ними.
Ногуд лишь бессильно кивнул. Толстый широко улыбнулся, подошел к человеку в синем камзоле и спросил:
- О ты?
- Вайта пава Станик!
Удивительно, но у них завязался диалог. Они беседовали минут пять, после чего Толстый повернулся к Капитану и объяснил, что это племя называет себя "Белой силой", прибыло на остров пару лет назад, после крушения судна работорговцев, что человека в синем камзоле зовут Станик и он шаман племени, а вождя их (тот, который сидел на троне) зовут Белый Господин и он настроен расстрелять захватчиков из сучковатых палок, поскольку видел как белые делали тоже самое. Впрочем себя они считают точно такими же белыми и даже верят в христианство, хотя плохо понимают, что это такое. Также он добавил, что в пещере, по мнению племени, живет Злой Зеленый Дух и еще парочка других и потому она является запретным местом, куда запускают только их боевого пса Мивафа на которого шаман накладывает защитные заклинания для борьбы с Зеленой скверной.
Ногуд попросил его передать, что они направляются в пещеру, на что Станик ответил резко отрицательно. Последовали десятиминутные дипломатические переговоры, в процессе которых Толстый пытался убедить Станика и Белого Господина в абсолютной необходимости доступа в пещеру, а Станик, в свою очередь, объяснял ему культурные особенности его народа.
Капитан молча наблюдал за этим длительным процесс межкультурного взаимодействия, а затем просто сказал "Переговоры окончены" и пристрелил ближайшего туземца. Последовала короткая, но ожесточенная перестрелка. Силы были несколько неравны, поскольку у пиратов были настоящие пули, а у туземцев воображаемые.
Закончив бой уверенной победой без потерь, пираты, переступив через трупы, направились внутрь пещеры.
В пещере было прохладно и сыро. Достигнув нужного места, капитан приказал раскопать могилу. Много времени это не заняло и вот перед ними а неглубокой яме лежали белые человеческие кости. Ногуд подозвал пиратов, несших сундук и ключом открыл его. Ровно сто тысяч дублонов светились призрачным желтым светом. Не говоря ни слова, капитан жестом приказал высыпать содержимое сундука в могилу. Пираты осторожно перевернули сундук и монеты со звоном посыпались в могилу. Сундук опустел. Все замерли в ожидании, даже Большой Х. перестал сквернословить.
Поначалу ничего не происходило. Но постепенно монеты в могиле светились все ярче и ярче, наконец, свет стал таким ярким, что залил всю пещеру, в которой стало светло, как днем. Пираты прикрыли глаза ладонями и щурясь смотрели за происходящим в яме. Монеты словно плавились, постепенно приобретая формы человеческого тела. Наконец они стали окончательно человеческими, золото превратилось в кожу, а свечение погасло. Тело в яме пошевелилось и неуверенно встало на ноги под возгласы ликования пиратов.
Терраноид восстал из мертвых.
[Cкрыть]По мотивам мечт одного всем известного товарища.
Он сидел на стуле, слегка откинувшись назад и задумчиво накручивал пейсу на палец. Перед ним горел, белизной чистого листа, монитор
Сегодня настал тот день, когда он перестанет пахать бесплатно! Хватит! Пришло время миру узнать его! И щедро профинансировать.
Но начать надо с малого. Например, со скромного письма (с нескромной суммой) в далекую шведскую контору Paradox Interactive. Вот о размере сей нескромной суммы и были сейчас все мысли будущего Великого Игродела, Иконы Геймдизайна и лучшего в мире создателя спрайтов, а пока – простого минского еврея, Фимы Рабиновича.
«Шо же писать, шо писать?» – думал Фима, раскачиваясь на стуле взад и вперед.
Попросить надо не слишком много, чтобы не отпугнуть, но и не слишком мало, чтобы не прогадать.
Время шло, но циферки никак не хотели покидать Фимину голову. Стоило подумать об одной сумме, как он боялся, что многовато, стоило о другой, как боялся что недополучит. А ведь он не что-то там предлагает, не какой-нибудь там мод, нет, игру! И уже готовую, не то, что какие-то полуфабрикаты вроде «Даркест Хоуров». Ну почему какие-то шлемазлы гребут деньги лопатой, а он, автор оцененного славянами и благословленного духом фюрера (явившимся ему во сне два дня назад после страшной попойки), мода «Рейх», прозябает в нищете и безвестности? Вот пригласи они его сразу, у них бы все получилось, он бы показал, как делать истинно-арийские игры! Но они не пригласили. А ведь он ради такого случая даже готов был всю свастику из мода убрать, а это нелегко. Какой же мод без свастики?
«И как вам это нравится?!» - воскликнул про себя Фима, хотя кроме него в его голове никого не было. Вроде бы. - «Эти поцы издают какой-то дрек и, таки, имеют с этого стабильный доход, а шо я? Шо я?»
От грустных мыслей его отвлекли шаги жены, которая вошла в комнату и теперь просто стояла, с укоризной смотря на Великого славянского мододела.
- Фима, ты мине устал! Ты шо совсем больной на голову? От когда сел, так и не встаешь со своего компутера. Имей стыд, ты когда деньги делать будешь?
Фима в ответ пробормотал что-то неразборчивое, опустив глаза, но жена, видимо удовлетворившись своей тирадой, развернулась и вышла из комнаты.
Жены он побаивался. Все-таки могла, если не в духе, и скалкой огреть. Но еще больше видавшей виды скалки, он боялся, что жена с ним разведется. В конце концов, на что тогда ему, надежде белорусского модостроения, жить? Да ладно жить, как может он отвлекаться от своей Миссии на какую-то работу? Ведь еще столько спрайтов не сделано! Ведь до сих пор не введены плавающие и летающие бункеры! Ведь до сих пор не добавлена кнопка «win» для Великой Германии! Кто, если не он, первым из русских национал-социалистических модоразработчиков, утрет нос дилетантам вроде «БЛ-лоджика» и «Иршаппы ИД»?
Все это из-за того, что страну Беларусь и ее гениев, Запад ни в грош не ценит. В Израиль, срочно в Израиль!
«Но на какие шиши?».
И вновь он погрузился в тяжелые думы о неразрешимом вопросе: сколько же нолей поставить после единицы?
И тут мысль, ясная, резкая, как последствия приема селедки с молоком вовнутрь, осенила его светлую голову (мама всегда говорила, что «мой Фимочка – умный мальчик») – надо начать писать! А уж когда напишет – там и решит.
Он вытянул руки, размял пальцы, словно пианист, перед концертом и начал набирать письмо Йохану Андерсену:
«Дорогой Йосик!
Шо я вам скажу: вы таки считаете, что ваши разработчики чего-то могут? Ой да не смешите мои тапочки! Пуцеры они – вот кто!
Но вы-то, как говорят у нас в Минске, уважаемый человек, так шо слушайте сюда, шо я вам скажу. А скажу я вам вот шо: я, таки, создал первый славянский национал-социалистический мод «Рейх» и шо ви думаете? – предлагаю вам небольшой гешефт. Таки ви наверняка не в курсе, но у нас в рунете о нем говорят – на минуточку! - на целом форуме. В моем моде есть вундервафли, передвижные бункеры и спрайтов новых – шоб я так жил! Впечатлены? Или!
И этот ойцер я готов вам отдать за смешную сумму – 1...»
Наступил момент истины. Нужно было решать здесь и сейчас. Он неуверенно напечатал один ноль, потом еще один, еще; печатал, стирал, смотрел на получившуюся сумму, снова приписывал ноли, снова стирал, наконец, остановился, посмотрел на получившуюся сумму, подумал, что за такой цимус не стыдно побольше попросить и, добавив еще ноль, подписался:
«С уважением Fima-Stranik».
[Cкрыть]За авторством Yase:
Мне диву был дан предаться шанс
Коий я сумел понять
И играл я в преферанс
И подливала ананасную воду мне *****
Язѣво Посланiе обѣздоленному люду стратѣгiумовскаму
Товарищи, гражданѣ, собратья и сосестры!
Въ сѣй дѣнь, когда нашi iдѣалы поддаються нѣвернымъ убежденiямъ и нападкамъ со стороны касты, нѣт, о нѣт господа, нѣ касты, а сборiща, конгломѣрата варваровъ съ нѣ менѣе варварскiми намѣриниями мы болѣе нѣ можѣмъ молчать!
Я, всѣму люду стратѣгиумовскаму извѣстный какъ Язь Керенскiй Пѣрвоздоровенный, офицiально заявляю - хватiтъ терпѣть проiзволъ! Вчѣрашнего дня мнѣ доложiли в сѣкретной тѣлеграмме о наiпрѣдательском попустiтельствѣ нацiстского мятѣжа внутрi нашѣй с вамi Родины нашѣго с вамi Форума! Въ Могилеве раздѣле АоДъ командующiй дикой бѣлогвардѣйской дивизiѣй гѣнералъ Корнилов Дитрихъ Картофѣльный продолжiлъ порочiть славноѣ дѣло побѣдiтелей фашiзма и нацiзма, нашiхъ дѣдовъ и пращуровъ, добавляя въ свой наiпаршивѣйшiй модъ всѣ новыѣ и новыѣ фiчи дiсбаланса и плагiата спрайтовъ с трѣтьей цiвилизации.
Вызвавъ Ставку БДъ на тѣлеграфъ, и такъ нѣ получiвъ достойного отвѣта, я послалъ къ мятѣжному гѣнералу своѣго посланнiка, мiнистра-председателя князя Львова мiнистра Прѣтор95ъ съ цѣлью разрѣшiть сiтуацию мирнымъ путѣмъ. Однако, вмѣсто этого мятѣжный генерал Корнилов Дитрихъ Картофѣльный заупрямiлся и наотрѣзъ отказался выполнiть трѣбованiе о сдачѣ оружiя! Воспользовавшiсь довѣрием Дитриха Картофѣльного к министру-председателю, я от ѣго iмени вѣл тѣлеграфные пѣреговоры, послѣ чѣго, на основѣ вымышлѣнныхъ аргумѣнтовъ удолiлъ Могилев тѣму мода Третiй Рѣйх, гдѣ проiсходiло формированиѣ 3-го Конного ударныхъ батальоновъ iз нацiстской школоты для похода на Петроград Стратѣгиумъ. Опять жѣ, на государствѣнных штампахъ стоялъ росчѣркъ пѣра министра-председателя Праѣтора.
Я, убiвъ двухъ зайцѣвъ сразу, выпiсалъ указанiя объ арѣсте мятѣжного гѣнерала-картошки и министра Львова Праетора. Однако, мою тѣлеграмму, а чуть позжѣ и дѣпешу пѣрехватилъ петроградскiй совѣт солдатъ и рабочiхъ кабiнѣтъ мiнистровъ Овѣна Длiннорешительного. Нѣ решiвшись разобраться съ кумiромъ школоты, они арѣстовали лiшь министра-председателя Львова Праѣтора, и, товарiщи, расстрѣлялi ѣго чѣрезъ два часа бѣз суда и следствiя!
Вотъ оно товарiщи! Вотъ оно истiнное лiцо контррѣволюцiонного тѣpрора! Вотъ оно, в сѣрыхъ шiнеляхъ и съ красными лентами значками СГС и ПГиМ шагаѣтъ по улiцам Петрограда Раздѣламъ Стратѣгiума! Обвiняя безвiновныхъ, они расстрѣливаютъ невiнныхъ князей мiнистров!
Доколѣ можно тѣрпеть?!
Господiнъ, бѣзъ уваженiя позвольтѣ сказать, мiнистръ Оуэнъ! Вы играѣте на лаврахъ Кѣренского! Вы юрiстъ, но вы юрiстъ, нѣ знающiй простѣйшей полѣмiки и дѣмагогiи! Вы продалiсь кадетам ПГиМ и правым реакционерам БД! Но помнiте, нѣ можѣтъ сущѣствовать двухъ Кѣренских въ одной России в интернете! А еслi счiтаѣте, что только можѣт, то извольтѣ бѣжать из Петрограда Стратѣгiума в жѣнской одѣжде, ибо мнѣ было суждѣно избѣжать сѣя позорной участи! Бегiте, Бегiте новоявлѣнный Кѣренский! Вашi сiлы иссякают, вы погрязли в собствѣнной лжи! И нiкакое рѣшение вiце-прѣзидента нѣ спасѣтъ васъ отъ расстрѣла гдѣ-нибудь въ подворотнѣ!
Матросы! Возьмiте трѣхлiнейное орудiе рѣволюцiи и бѣрiте Кронштадт РАДъ!
Солдаты! Поснiмайте свои злосчастные значки и ворвiтесь в Зимний Приѣмную Правитѣльства!
Интеллигенция! Бросьте учебнiки, захватывайте унивѣрситѣты тѣматические раздѣлы!
Пролетарии! Ломайте станкi, обороняйтѣ свои районы iгровые форумы!
Контррѣволюцiонная зiма должна сгiнуть въ собствѣнной рѣакционной желчi! Мы нѣ должны потѣрять завоѣвания января! Помните товарiщи, нѣ болѣе одного Кѣренского! Никакихъ бюрократовъ и бородатыхъ консѣрваторов! Впѣредъ, к процветанiю!
С рѣволюцiонным духомъ, Язь Кѣренскiй Пѣрвоздоровенныя!
[Cкрыть]Цитаты на века:
[4:15] Юра: <<< я недваног>>>
[4:18:57] Юра: е-е-е-е-е
[4:19:01] Юра: давай, Дарт, жги!
[4:08:26] Dart An'ian: вотя и гриол, что за смоленск
[4:08:26] Dart An'ian: а чувак
[4:08:38] Dart An'ian: я недваног в нетеЮ, ну бесят мея урроды
[Cкрыть]Опубликовано Yase,
Закреплено Strаtegium