Оутиные истории

[Серж Барнаул 4,036]

Здравствуйте всем! Написание "Ойратской реконкисты" вызвало приступ графомании, так что еще до окончания той партии уже возникла идея по новому ААР и выбрана страна специально под эти цели.

 

Даймё Оути. Версия 1.25, из модов нет только "Третьего Рима" и "Правь, Британия". Сложность - нормальная, настройки вроде все по умолчанию.

Цели игры указаны в прологе, но это цели для династии Оути, а мои главные цели в любой партии - интерес и поддержание атмосферы историчности, так что если я их не выполню, харакири делать не буду и даже играть не перестану.  

 

Как и в прошлом ААР "Ойратская реконкиста" деньги считаются тысячами, т.е. тысяча денежных единиц в ААР = 1 игровому дукату. Битвы также в большинстве случаев длятся 1 день (по дню окончания), в потери входят не только  убитые и умершие, но и раненые, пленные, заболевшие и др. Учитывая национальную специфику, фамилию персонажей буду ставить перед  именем, а не после него, как в игре. 

 

Естественно, и в этот раз ААР будет тянутся долго по мере моей, вероятно очень долгой игры. Написать до конца не обещаю, но если будете очень просить и очень ободрять, постараюсь 

Итак, поехали!

 

Посвящается тем немногим форумным старикам, кто подобно мне застал в начале 90-х первый показанный у нас диснеевский сериал "Утиные истории".

В те дни трава была зеленее, небо голубее, жизнь веселее, правда, народ - беднее и несчастнее.

Спиртное  продавалось хоть 9-классникам, американцы считались лучшими друзьями, а оппозиционные партии выигрывали парламентские выборы.

Только  "Европы Универсалис" тогда не было.

А даже если б и была, в нее бы пришлось играть, загружая с катушечного магнитофона, как я играл в гостях у друга в самый первый Sim City...   

 

Пролог 

 

Ночь на 11 ноября 1 года эры Бунъан (1444 от Р.Х.) не предвещала для даймё Оути Нарихиро  ничего особенного. Как обычно, выпив чашку сакэ и закусив ее суши с васаби, он заснул под аромат свежей икебаны в объятьях прекрасной гейши, нашептывавшей ему на ухо хокку. А поскольку ни месть якудзы, ни извержение Фудзиямы ему не угрожали, то спал он обычно крепко и видел интересные сны в стиле аниме. В последние дни ему снилась одна и та же таинственная Придворная Дама.

Спойлер

Придворная Дама в странном костюме всё время говорила гневные речи про какого-то нехорошего учителя, который оскорбил святого Императора, сказав, что у того был роман с танцовщицей. Просыпаясь, Нарихиро пытался понять три вещи. Во-первых, раз Дама так почитает  Императора, то почему она считает его лишь святым, а не божественным? Во-вторых, почему того, кого она постоянно ругает, она называет не иначе как учителем? Что ж это за неуважение к своему сенсею? И, наконец, что ж плохого в том, что Император спал с танцовщицей – она ж небось, вполне симпатичная была? Не то чтобы эти вопросы мучали даймё, но каждый раз, засыпая, он надеялся узнать на них ответ. Но Дама лишь продолжала метать громы и молнии. Может, быть в этот раз…

 

Но что это? Вместо очередных речей о провокации и клевете послышалось вначале тихое, а потом все более громкое радостное кряканье. И появился Он.

Спойлер

- Не бойся, – сказал  диковинный селезень, – я хочу помочь тебе и твоим потомкам стать сильнейшими в мире. Выбрал я вас, Оути, во-первых, из за хорошего названия, а во-вторых, потому что вы главные любители денег и торговли в Японии – прям как я!

- Я самурай и прежде  всего, как подобает моему сословию, думаю о своей чес…

- Да ладно тебе, я ж всё понимаю! Хорош клювом щелкать, давай по делу! Для начала – зовут меня Скрудж Макдак.

- Скру… Скру… Му…

- Остановись, несчастный, а то придет модератор и прервет твой сон! Ладно, на ваш лад можешь называть меня Скурудзи-сан.

- Хорошо, Скурудзи-сан. А меня…

- Да знаю я, как тебя зовут, что ж я пришел к тебе, а справки не навел? У нас в бизнесе так не делают. В общем слушай, я набросал для тебя великий план роста твоей державы. Он состоит из 5 частей, название у каждой очень этнографическое и символическое слушай.

 

 1) «Прыжок тигра». Оути должны вначале захватить Кюсю для крепкого тыла и роста мощи, а потом, как тигр, прыгнуть до Киото. Необязательно прямо таки одним прыжком, но ты понял.

 

2) «Цветение сакуры». Став сегунами, объединяйте страну, поглощайте дайме. Потому и название – в Японии должен воцариться внутренний мир и можно будет спокойно любоваться сакурой. А кроме того, после лишения их власти бывшим даймё делать больше будет нечего. Но это в Японии будет мир, за ее пределы можно и нужно вести войну. Кроме того, начинайте исследования и колонизацию с упором на северное и северо-восточное направление.

 

3) «Полет дракона». После объединения Японии пусть ваш дракон летит во все стороны, опаляя множество стран, особенно данников Мина. Для этого, конечно, лучше бы самим на время стать его данниками.

 

4) «Крик обезьян». В классической китайской поэзии это символ грусти, так что когда ваши силы станут сравнимы с китайскими, их земли надолго должна охватить даже не грусть, а скорбь. Завоевывайте постепенно Китай и наконец – титул Императора Поднебесной.

 

5) «Распускающийся лотос» - ну ты же хоть немного буддист, сам понимаешь – гармония, созерцание и всё такое. Наслаждайтесь чем угодно после выполнения предыдущего этапа.

 

Ну давай, не подкачай. Я тебе буду иногда помогать. Я порой, правда, плохие советы даю, не обессудь, но больше все же хороших.

Да, чуть не забыл, денежную  единицу назови доллар – очень уж он мне дорог.

- Как-как, Скурудзи –сан? Дорраррр?

- Ой, прости, я забыл, что в вашем языке «л» нет. Ну ладно, пусть тогда будет бакс. И самое главное – строй мне храмы, алтари, святилища. Вы ж, синтоисты, чему только не поклоняетесь, что вам стоит добавить еще культ Утки? На служении пусть жрецы сыплют зернышки с баксами и ласково говорят «Ути, ути, ути!» А если что-то торжественное, скорбное или тревожное, то можно с пафосом: «О, ути! О, ути! О, ути!» Так через слияние наших имен будет устанавливаться мистическая связь. Ну всё, до новых встреч!

 

Проснувшись, Оути Нарихиро, хотел просто посмеяться и рассказать сон еще спящей гейше, но обернулся и замер. На циновке лежала свежая кучка утиного навоза…

 

  

 

[Stolzenberg 369]

Ура, ждем продолжения! Первый ААР, в котором игровые результаты вообще не интересны)

[Wiyama 1,091]

Святая Утка! Это замечательно, буду ждать продолжения

[Серж Барнаул 4,036]

ЧАСТЬ 1. ПРЫЖОК ТИГРА

Глава 1. Бросок на юг.

1 год эры Бунъан –  3 год эры Кётоку (1444-1454)

 

Благоговейно собрав утиный помет в ларец из слоновой кости, Оути Нарихиро поместил его в семейный алтарь и написал вдохновенное хокку:

 

Ночью от тяжких трудов

Я прилег отдохнуть –

Селезень вдруг мне явился…

 

Ну всё, теперь можно было приниматься за работу. Нарихиро расстелил карту Японии и стал обдумывать планы экспансии.

Владения Оути состояли из двух провинций, разделенных проливом Каммон  – Суо, где располагалась столица Ямагути, на крайнем западе острова Хонсю и Сикудзен с крупным торговым центром Хаката на северо-востоке острова Кюсю. Контроль над торговым центром пока мало что давал Оути – зарабатывали они больше, чем почти все даймё (кроме Уэсуги, также контролировавшего торговый центр), но все равно небольшую часть оборота, разрываемого на части двумя десятками купцов.

 

Естественным направлением начальной экспансии был юг – Кюсю был разделен между мелкими даймё, контролировавших по 1 провинции. Иное дело было на востоке – там тянулись владения могущественных кланов Ямана и Хосокава. Оба считали своими соперниками Оути, что плохо, а также друг друга, что хорошо.

 

Из 5 кланов Кюсю один был особо лакомым кусочком – Отомо, граничащий с юга. Он единственный не успел ни с кем заключить союз. Сам же Оути направил предложения о союзе кланам Сони (северо-запад Кюсю) и Коно (север Сикоку). Оба вскоре ответили согласием.

 

В тот же день 11 ноября был подписан приказ о выдвижении 3-тысячной армии из столицы на Кюсю, формировании  еще одного полка пехоты и закладки 4 галер (последовательно по 2 на каждый порт). Заложили бы еще больше – для клана, расположенного на двух островах и граничащего с третьим – Сикоку, флот был важнее армии. Но вербовщики и так выгребли из кабаков всех, кто имел хоть какой-то опыт выхода в море, выпивал чашку саке залпом без закуски и употреблял на каждое нецензурное слово не более трех цензурных. 

 

От найма советников даймё пока решил отказаться – даже один самый слабый съел бы половину тощего бюджета. Да и зачем ему говорящие советники, когда у него есть такой могучий крякающий, при этом довольствующийся зернышками да мелкими монетками? Сам Нарихиро был просто уникальной посредственностью – все его навыки были средними (3/3/3). Был он молод (24 года), полон сил и обаяния. Общение с гейшей не прошло даром – он научился вести приятную беседу не хуже своей любовницы и даже получил прозвище Нарихиро Серебрянный Язык.

 

Впрочем, вскоре гейшу пришлось немного огорчить и перенести свидания с ней из замка в менее видное место. 24 декабря Нарихиро женился на сестре даймё своего нового союзника Коно. Звали ее Коно Ина. Брак был политически мотивирован и явно не сулил быть счастливым – Ина в противоположность своему супругу обладала на редкость злым языком и сыпала оскорбления направо и налево. Будь бы она с такой речью мужчиной, она наверняка заинтересовала бы вербовщиков на галеры. При этом она была умной (4/6/3) и не скрывала презрения к менее умному мужу.

 

Уже на свадьбе даймё понял, как он влип, а потому решил ускорить события. Пообщавшись со своей избранницей и узнав, каких домашних животных он напоминает, Нарихиро отказался от планов провести медовый месяц в свадебном путешествии. Дождавшись, когда Ина заснула, он подписал манифест об объявлении войны Отомо, нацепил доспехи и прибыл в войска – мата от пьяных солдат он услышит не больше, чем от жены, но он будет направлен хотя бы не в его адрес.

 

Отомо могли выставить против 4 тысяч агрессоров лишь 2 тысячи. Да и те зачем-то стояли в сотнях километрах, где-то в центре Японии. Так они и простояли там всю войну, занимаясь какими-то более важными делами, чем защита страны. 26 июля 2 года Бунъан (1445) владения Отомо были присоеденены к Оути.

 

Спойлер

 

По возвращении домой Нарихиро снова погрузился в семейные проблемы. Остро встал вопрос титула его драгоценной супруги. Сама себя она именовала не иначе как королевой, что дико раздражало мужа – сам-то он был аналогичен всего лишь герцогу. Надо было официально ей присвоить какой-нибудь титул и поставить на место. Но какой? Даймёха? Даймёшка? Даймёшница? Как-то не звучит. Нарихиро даже хотел посоветоваться с гейшей, но постыдился – та, конечно, с пониманием отнеслась к его браку, но всё же на предложение сочинять титул сопернице могла и обидеться. И тогда он посыпал зернышек у ларца с пометом и ласково прошептал: «Ути, ути, ути!» Той же ночью ему явился Скурудзи-сан и, слегка ломаясь, сказал:

- Это твое личное дело, конечно, но раз тебе все равно, назови ее «оутка». Тебе все равно, а мне будет приятно…

 

Так и стала называться жена даймё – оутка Ина. Впрочем, новый титул не сделал ее отношения с мужем лучше и, как следствие, наследника у них не появлялось. И тут судьба преподнесла неожиданный подарок. 26 декабря 3 года Бунъан (1447) вернулся домой 15-летний брат  даймё Оути Иэясу. Этот талантливый юноша (4/5/3) и был объявлен наследником.

 

Спойлер

 

Тем временем,  междоусобные войны вспыхивали по всей Японии и быстро  меняли расклад сил. Ямана атаковал владения более слабого клана Амаго, но жестоко просчитался – он потерпел полное поражение, уступив в феврале 4 года Бунъан (1447) две из четырех своих провинций, в том числе и граничащую с оутиной Суо. Новые соседи, впрочем, оказались не лучше старых, тут же объявив Оути соперниками.

 

А на юге Кюсю поднял голову клан Симадзу, напавший на соседний клан Ито. На защиту последнего встал союзник Оути – Сони. Довольно быстро Симадзу разгромил обоих. Нарихаро хотел даже встать на защиту униженных и оскорбленных, чтобы не допустить появления сильного конкурента на Кюсю. Но одной прекрасной ночью, когда манифест об объявлении войны был уже готов на черновик, он вдруг услышал во сне знакомый крякающий голос:

- Послушай, кого легче разгромить – одного даймё с  3 провинциями или трех даймё с 1 провинцией у каждого? То-то же.

 

Дайме внял советам и дождался, пока Симадзу аннексировал обоих незадачливых противников и начал готовиться к войне.

Армия была доведена до 5 пехотных и 1 кавалерийского полка, в то время как весь из себя такой крутой завоеватель Симадзу располагал лишь 4 пехотными. Трудность состояла в том, что он состоял в союзе с другим крутым завоевателем – Амаго, а также с дорогим оутиным союзником и шурином Коно. В одиночку Оути был намного слабее, но ведь не зря же он настрогал 4 галеры. Эти галеры, вкупе с теми, что были и раньше, позволили составить беспроигрышный план войны.

 

24 мая 6 года Бунъан (1449) Оути напал на Симадзу, на помощь которому, как и ожидались пришли Амаго и Коно. Армия стала преследовать убегающие войска Симадзу и, настигнув их на территории нейтральной провинции Хиго 1 августа полностью уничтожила и пленила. Вскоре были захвачены две новых провинции Симадзу и осаждена его столица Кагосима в провинции Сацума. Тем временем флот заблокировал пролив между Кюсю и Хонсю. Войска Амаго и Коно между тем осадили  Ямагути, но это мало пугало даймё. За главную в замке осталась оутка, сочиняющая деморализующие противника матерные лозунги, которые развешивали на стенах замка. Её Нарихиро со своим серебрянным языком, конечно, наплел, что продержаться надо совсем чуть-чуть, а там он снимет осаду. Но время шло, Кагосима уже держалась, а запасы пирожных для оутки были уже на исходе, как она с отчаянием сообщала в своих письмах. 22 апреля 2 года Хотоку (1450) они исчерпались, после чего оутка написала полное ненависти письмо мужу о том, как он отдает ее на растерзание солдатне, потому что ему всегда было на нее наплевать, а вот будь бы в замке эта кобыла, наверняка бы всё бросил и прискакал ее спасать и вообще это ее последнее письмо, потому что она, чтобы избежать позора, совершит сеппуку, да так, чтобы посильнее забрызгать кровью алтарь этой долбаной утки и вообще... Но тут она почувствовала, что уже достаточно облегчила душу, отправила недописанное письмо и пошла прихорашиваться, чтобы достойно выглядеть на церемонии сдачи ключей от города, каковая и состоялась тем же вечером. «Ничего, – подумал муж, читая письмо, - не бойся, оутка! Конские родственники тебя в обиду не дадут, наверняка ты уже с братцем перемываешь мне косточки». Так оно, конечно, и было.

 

Но скоро братцу стало не до злословия с обиженной на мужа сестрой. Захватив, наконец, Кагосиму, Оути Нарихиро в сентябре вторгся в его единственную провинцию Иё на Сикоку, пользуясь господством на море. 19 апреля 3 года Хотоку (1451) замок Коно пал и его владелец вынужден был заключить мир. В благодарность за заботу о жене Оути не стал отбирать у него земли, ограничившись контрибуцией в 15 тыс. баксов, 10% данью на 10 лет и разрывом союзов с Симадзу и Амаго. Теперь можно было и выручать столицу. Войска вернулись на Кюсю, где над ними принял командование молодой талантливый генерал Оути Ёсихиро, 1 июня переправились через пролив, атаковали Амаго и… были разбиты. Сказалась трудность десантирования. Но Оути не унывал, а лишь призвал в армию еще тысячу человек, надеясь, что этого уж хватит для разгрома 4 тысяч амагских бойцов. И пришла помощь от старого соперника – Хосокавы, напавшего на Амагу. Последнему пришлось отвести войска от Ямагути на защиту собственной столицы. Оути Ёсихиро на этот раз спокойно переправился через пролив и в марте 4 года Хотоку (1452) освободил Ямагути. 8 мая был подписан мирный договор, по которому Симадзу уступил все свои владения Оути и выплатил ему 55 тысяч баксов.

Спойлер

 

Теперь Оути стали сильнейшими даймё на востоке Японии, контролируя 6 провинций. Причем добились они этого, даже не залезая в долги. Да и человеческие потери были относительно невелики ­ 4,8 тысяч.

 

На Кюсю оставалась одна-единственная неподвластная провинция  - Хиго, которой управлял клан Кикути. Ранее от нападения на него удерживал его союз с Хосокавой. Но теперь Хосокава увяз в войне с Амагой. 23 августа 2 года Кётоку (1453), получив заверение разведки о нейтралитете Хосокавы, Оути начал войну за завершение объединения Кюсю. 27 апреля 3 года Кётоку (1454) она завершилась с предсказуемым результатом – аннексией.

 

Спойлер

Теперь Оути Нарихиро с полным правом принял титул «Повелитель Кюсю». «Как красиво и гармонично это звучит! – восторгался даймё, - есть в слове Кюсю что-то великое, непобедимое, вечное!»

[bringer 145]

6 часов назад, Серж Барнаул сказал:

Владения Оути располагались состояли из двух провинций,

что то тут лишнее

[Серж Барнаул 4,036]

Спасибо, исправил

[KeTsarl 34]

В 25.04.2018 в 14:48, Серж Барнаул сказал:

Теперь Оути стали сильнейшими даймё на востоке Японии

На востоке Японии? На западе, если только в Японии не используют перевернутую карту))

[StarClads 0]

3 минуты назад, KeTsarl сказал:

На востоке Японии? На западе, если только в Японии не используют перевернутую карту))

вообще, на юге)

[KeTsarl 34]

1 минуту назад, StarClads сказал:

вообще, на юге)

И на юге, и на западе

[Серж Барнаул 4,036]

15 часов назад, KeTsarl сказал:

На востоке Японии? На западе, если только в Японии не используют перевернутую карту))

Конечно, на западе. Ошибся, исправлю.

15 часов назад, StarClads сказал:

вообще, на юге)

К западу от Киото они стали сильнейшими, потому и хотел написать на западе, а не на юге, но перепутал.

[Wiyama 1,091]

Как говорят подростки: "ор выше гор"

[Cokori 25]

День добрый всем. И куда же пропал Скурудзи сан? неужели за баксами? И забыл про ААР? ?. Прошу еще покажите статистику. У кого сколько войск? Экономика и далее. Очень интересно. Странами  этого  региона никогда не играл но всегда интересно знать о них и как они развиваются в игре. Спасибо за интересное повестование. 

[Серж Барнаул 4,036]

В 06.05.2018 в 18:07, Cokori сказал:

День добрый всем. И куда же пропал Скурудзи сан? неужели за баксами? И забыл про ААР? ?. Прошу еще покажите статистику. У кого сколько войск? Экономика и далее. Очень интересно. Странами  этого  региона никогда не играл но всегда интересно знать о них и как они развиваются в игре. Спасибо за интересное повестование. 

У меня очень мало времени и на игру, и на ААР, так что выкладывать буду нерегулярно. Но буду. Партия уже оторвалась от ААР на 80 лет, так что статистику за обозреваемый период уже не найду. К концу 2 главы (уже написана, сегодня выложу) у нас было 11 тыс. солдат, у Уэсуги, кажется  - 9 тыс., у остальных поменьше, сколько у сегуна - не помню, но сопоставимо со мной. Развитие было под сотню. Бюджет начал сводится с дефицитом из-за начала колонизации. К концу 1 главы он был еще бездефицитный при максимальном содержании армии даже в мирное время. 

[Серж Барнаул 4,036]

Глава 2. Бросок на юг.

2 год эры Кётоку–  4 год эры Буммэй (1454-1472)

Покорив Кюсю, Оути Нарихиро, конечно, не думал останавливаться. Тем более, что возможность снова половить рыбу в мутной воде межклановых распрей была отличная и откладывать дело в долгий ящик было незачем.

 

Как читателю известно, в 1452 году Хосокава начал войну против Амаго, оказав тем самым определенную помощь своему заклятому врагу Оути. С тех пор к лету 1454 Оути уже завершили две победоносных войны и обладали самым крепким и неуязвимым тылом из всех японских даймё (единственным уязвимым городом была, как ни странно, столица). А Хосокава по-прежнему воевал с Амаго, причем чаша весов склонялась не в его пользу. Настало время отблагодарить его за недавнюю помощь. То есть поскорее добить, чтобы не мучился. 6 июня Хосокаве была объявлена война.

 

Флот Оути блокировал проливы, отделяющие Сикоку от Кюсю и Хонсю. 6 июля хосокавские моряки попытались прорвать блокаду. Итогу этой попытки командующий оутиным флотом адмирал Эра Хиройо посвятил прекрасное хокку, написанное сразу после битвы:

Чудный морской пейзаж –

Чайки летят в облаках,

Трупы врагов проплывают…

Трупов было в самом деле много. Их, конечно, по доброй японской морской традиции, никто не считал, но из 6 хосокавских галер было затоплено 5. Оути ни одного корабля не потеряли.

Спойлер

 

Добавив к трупам моряков сотни трупов солдат Хосокавы и его союзника – Хатакеямы, Оути подписал с Хосокавой мир 15 февраля 1455. Последний уступал провинцию Ава, 14 тысяч баксов и подвергался страшному унижению – Оути в знак примирения публично похлопал его по плечу и потрепал за щеку. Поскольку к тому времени Хосокава уже проиграл войну Агамо, уступив все владения на Хонсю, то у него осталась лишь одна провинция на Сикоку, и еще недавно один из сильнейших дайме Японию превратился в жалкого, униженного и оскорбленного ОПМ.

 

Спойлер

 

Вслед за этим наступил долгий – на целых 10 лет, – мир, который, однако, тоже был насыщен переменами и интересными событиями.

 

Прежде всего, к февралю 1458 была завершена  начатая еще в предыдущий период грандиозная реконструкция торговой столицы – Хакаты, ставшей крупнейшим городом если не мира, то точно восточной Азии. Бурный рост производства фарфора вызвал наплыв в город талантливых художников, ставших основоположниками Японского Возрождения. Возрождали они, естественно, не неведомую им древнюю Грецию, а классику в их понимании – то есть китайскую культуру эпохи Хань. Всплеск интереса к древним рукописям и достижениям ханьских изобретателей помог  Оути стать передовой технологически державой. 

Способствовал техническому прогрессу и рост открытости, вызванный негласной поддержкой пиратов Вокоу, облюбовавших для своей пристани провинцию Сацума.

 

Спойлер

 

Укрепление клана вызвало такой рост амбициозности Оути Нарихиро, что в 1461 году он даже не позвал Императора на традиционную дегустацию саке, чтобы побольше заработать.

Спойлер

Тем временем, пока подданные Оути наслаждались миром, приятным общением с ренесансными художниками и не очень приятным – с пиратами Вокоу, - в землях других  кланов миром и не пахло. В 1459 году потрепанный Ямана в союзе с Коно и Цуцуи решил взять реванш и отвоевать у Амаго потерянные ранее земли. Эта авантюра имела катастрофические последствия. Всего через несколько месяцев Амаго присоединил к своим владениям земли незадачивого шурина Оути, и тот бежал в Ямагути слушать трескотню сестры о плохом муже. А в следующем году Ямаго разгромил остальных противников, отобрав по одной провинции у каждого из них.

 

Амаго, таким образом, приблизились по территории к Оути, правда, значительно уступая по развитию. А на востоке страны тем временем усиливался самый тамошний могущественный клан – Уэсуги. Возникло даже понятие «восьмировинчатые даймё» - Оути, Амаго и Уэсуги, каждый из которых владел 8 провинциями. Красиво, конечно, но Оути эта красота не нравилась, и он решил нарушить равновесие. 22 августа 1465 Амаго была объявлена война.

 

10-тысячная армия во главе с даймё осадила столицу Амаго – Ицумо. Тем временем 7-тысячная вражеская армия осадила Ямагути. Вновь оставшаяся в городе оутка слала одно за другим письма с проклятиями в адрес мужа и утки, на которую он ее променял, а также угрозами сразу по написании письма сделать сеппуку. Нервам у бедной женщины было отчего расшатываться – вероятность сдачи столицы через год войны эксперты оценивали уже в 42%. Да и ее брат был уже не среди осаждающих, а среди осажденных. Но в этот раз от позора спас ее не он, а муж, 15 августа 1466 вступивший в Ицумо и быстро повернувший затем на Ямагути.

 

6 сентября 1466 в сражении под стенами столицы вопрос о лидерстве на западе Японии был решен окончательно. Армия Амаго под командованием генерала Мацуда Норихиса была окружена и капитулировала. Даже победители не ожидали такого результата. После этого оутиные войска без труда оккупировали всю территорию противника, разоружая наспех сформированные мелкие отряды. 1 мая 1467 Амаго уступил 4 провинции и 200 тысяч баксов.

 

Спойлер

 

Через год после этой эпической победы даймё явился во сне Скурудзи-сан.

- Знаешь, - закрякал он, - ты меня приятно удивил, и я даже пересмотрел свои планы. Вы там как раз созрели до первой идеи. Я думал посоветовать тебе что-нибудь военное, но вижу, ты и так как орехи всех разделываешь. Так что принимайся за колонизацию!

Сказано – сделано! Кряканье утки не подлежало обсуждению. Даймё хотел послать первых колонистов на Курильские острова, чтобы оттуда  искать таинственные земли Нового Света. «Да и в проблеме Северных территорий у твоих потомков козыри будут, раз так рано Курилы застолбишь» - невпопад ляпнул Скурудзи-сан. Но доплыть дотуда оутиные джонки пока не могли, так что их направили на Тайвань, в его южную, самую богатую часть, где они основали 29 октября 1468 года первую японскую колонию Сакам.

 

Спойлер

 

Быстрый рост доходов позволил нанять первого советника (с маленькой буквы, о Крякающем Советнике никогда не забывали) – философа Оути Нагахиро.

 

20 апреля 1472 в торжественной обстановке дайме Оути Нарихиро торжественно провозгласил наступление золотого века клана. Обильные возлияния саке по этому поводу привели к тому, что ему довелось пожить в золотом веке всего 4 дня. 24 апреля (14 день 3 луны 4 года эры Буммэй), не выходя из запоя, он скончался от отравления своего организма алкоголем.

 

- Ну что ж, спи спокойно, дорогой товарищ, жду тебя в своем небесном утятнике, там и опохмелишься, наконец – сказал Скуруджи-сан.

- Сложно переоценить заслуги моего брата в деле укрепления нашего клана, – еле сдерживая слезы говорил на траурном митинге его преемник 39-летний Оути Иэясу, – приняв владения с 2 провинциями и 3 тысячами солдат, он передал мне 12 провинций, 11 тысяч воинов, сделал  Хатаку богатейшим городом Японии. Под его руководством наш клан стал сильнейшим в Японии. Недаром он удостоился явления Утки. Будем достойными его памяти.

 

Потенциал для достойной памяти был хороший – новый дайме был способнее предшественника (4/5/3). Он только волновался не покинет ли его Утка, но обнаружив на подушке утиный помет, успокоился, тщательно помыв затылок, который, собственно, его и обнаружил.

 

Спойлер

 

С восшествием нового дайме начался новый этап прыжка тигра, так что об этом – в следующей главе.

 

Спойлер

 

 

 Upd. Исправил речь нового дайме - вспомнил, что он брат, а не племянник покойного

 

 

[Лем 519]

Хм. Императора не позвали выпить саке, в результате чего доход оутцев от торговли вырос на 10%. Следовательно, если бы Императора все-таки позвали, он выпил бы саке общей стоимостью аж на 10% от торгового дохода Оути.

 

Воистину Император... божественен.

[Серж Барнаул 4,036]

6 часов назад, Лем сказал:

Следовательно, если бы Императора все-таки позвали, он выпил бы саке общей стоимостью аж на 10% от торгового дохода Оути.

 

Да, а в итоге от пьянства умер не он, а не позвавший его даймё

[Серж Барнаул 4,036]

Глава 3. Тигр взял добычу.

4 – 14 годы эры Буммэй (1472-1482)

К началу правления Оути Иэясу в Японии осталось 2 сильнейших даймё – на западе и юге доминировали Оути, на востоке и севере – Уэсуги. Друг друга они, естественно, считали злейшими врагами. В союзе с Оути состояли средней силы кланы центра страны – Имагава и Хатакеяма.  Иэясу понимал, что решающая схватка за Киото уже не за горами. Но прежде чем пойти войной на сёгуна, надо было ослабить Уэсуги. Причем не обязательно даже забирать его провинции самому – достаточно передать их любому из союзников, которые после завоевания сёгунского титула все равно трансформируются в вассалов, а со временем – и в подданных.

 

Сразу после восшествия на трон Оути Иэясу подписал коварный план нападения на Яману –союзника Уэсуги. Коварство заключалось в том, что главной целью считался как раз Уэсуги, который, как обещала разведка, грудью станет на защиту своего союзника. Одна армия приготовилась вторгнуться во владения Яманы, а другая вступила в земли Имагавы, чтобы совместно с ним сражаться против главного врага. Флот также разделился – один приготовился блокировать яманскую столицу, другой – уэсугский флот в провинции Этиго. 18 августа 1472 Ямане была объявлена война. Но враг оказался еще коварнее Оути – он не пошел у него на поводу, бросив Яману на верную гибель, которая и наступила 12 марта 1473.

 

Спойлер

 

Но недолго Уэсуге удалось наслаждаться плодами своей низости и подлости. Всего через полгода, 16 августа 1473 года он-таки вступил в войну против Оути, так как союзник последнего Имагава атаковал его союзника Сибу. На этот раз он вступился за друга, видимо, надеясь, что Оути –такой же трус, как он сам. Его надежды, естественно не сбылись.

Армия Имагавы осадила сибскую крепость Мино, в то время как Уэсуги осадил имагавскую столицу Суругу. Опытный специалист по осадам Оути Иэясу (осадный навык 1) с тысячей солдат направился помогать в осаде Мино, в то время как основная 10-тысячная армия во главе с генералом Оути Ёсихиро приготовилась к сражениям с полевыми войсками вражеской коалиции. Взять инициативу в свои руки пока было нельзя, так как крепость Мино закрывала дорогу на земли противника. Только 24 октября 1474 она, наконец, пала. Но к этому времени Уэсуги сам проявил инициативу на свою голову – захватив, наконец, Суругу, он прямиком двинулся на Ямагути и осадил его 9-тысячной армией. Уничтожив по дороге 2-тысячный отряд Сибы, Оути Ёсихиро пошел на выручку столицы. 24 декабря 1474 в ожесточенной битве осаждающие были разбиты, потеряв 4 тысячи человек (потери побежденных были ненамного меньше – 3,5 тысячи) и бросились бежать. Через  2 недели, 11 января 1475 она была настигнута в соседней провинции Аки и после некоторого сопротивления сложила оружие. Тем временем войска союзников завершили оккупацию владений Сибы, освободили Суругу и вторглись в беззащитные теперь владения Уэсуги. К октябрю они были почти целиком захвачены. 18 октября 1475 года был подписан Суругский мирный договор, по которому Сиба уступал Имагаве 2 провинции, а Уэсуги – 3. И хотя Оути не получили ничего, кроме престижа, дипломатического веса да жалкой контрибуции в 2 тысячи баксов, даймё был счастлив – главный союзник в потенциальной войне за Киото был резко усилен, а главный союзник потенциального врага – ослаблен.

 

Спойлер

 

 

Теперь Оути Иэясу начал вплотную готовиться к главной цели «Прыжка тигра» - завоевания сегунского титула. Численность вооруженных сил уже дайме и его союзников уже превысила силы сегуна и потенциально верных вассалов. Осталось только накопить политический капитал, чтобы при начале войны быстро восстановить стабильность. Кроме того, была надежда, что немолодой уже сегун, женатый на родсвеннице дайме, скоро откинет копыта и таким образом прекратит ставший обузой династический брак. 

 

А пока клан Оути занимался развитием страны как вширь, так и вглубь. Еще в начале войны с Уэсуги, был нанят исследователь Суэ Хиросада, отправившийся в первое путешествие 4 декабря  1473.  Совершив три плавания на северо и восток, к 1479 он открыл Камчатку, Чукотку и острова в Тихом океане. Впрочем, это было лишь начало славных дел этого японского Колумба.

 

Спойлер

 

А в октябре 1475 дайме взялся за масштабный проект «Киото запада». Он не пожалел 211 тыс. баксов на благоустройство столицы, которая теперь стала предметом особой гордости клана (+0,5 престижа и -10% стоимости развития до конца игры).

 

Тем временем старый хрыч Асикага, похоже, не собирался умирать в обозримом будущем. Оути не собирался долго ждать и потому решил ускорить его смерть путем чувствительных ударов  по нервной системе. Первый удар был нанесен 18 декабря 1478, заявлением о том, что больше не признает сегуна родственником. А 21 февраля новоявленному неродственнику была объявлена война.

 

Спойлер

 

Незадолго до ее начала внутрияпонский расклад несколько ухудшился для Оути. Один из двух союзников – Хакатеяма, – провел успешную завоевательную войну против Амаго, отобрав у того в ноябре 1478 года 3 провинции из четырех. Оути искренне порадовался за него, как вдруг через 2 недели неблагодарный Хакатеяма ответил на эти искренние сердечные излияния разрывом союза и объявлением Оути своим соперником. Но эта досадная неприятность уже не могла поколебать ни решимости Оути Иэясу, ни его непоколебимой веры в победу.

 

Правда, с началом войны определенное беспокойство принес союзник, оставшийся верным – Имагава. Поскольку оутиной армии пришлось отвлечься на подавления мятежа клана Ямана, первыми Киото осадили войска Имагавы. 19 октября 1479 императорская столица была ими захвачена, в то время как Оути захватывал земли коварного Хакатеямы и владения сегуна на острове Сикоку. Такой расклад, конечно, совсем не устраивал Оути – он начал войну совсем не ради того, чтобы сменить господина с Асикаги на Имагаву. К счастью, Асикага, пока осаждали его столицу, осадил уже известную нам Суругу, которая была вскоре после падения Киото захвачена. Затем их армии, тщательно избегая столкновения, поменялись местами и приступили к освобождению своих столиц. В марте 1481 года сегунские войска освободили Киото, после чего были  повернули на юг, а на их место немедленно подошли силы Оути – осаждать уже в третий раз несчастный город.  16 сентября 1481 года Оути Иэясу во главе победоносной армии вступил в Киото.

 

В 17 день 9 луны 14 года Буммэй (29 октября 1482 года от РХ) был подписан Киотский протокол, в соответствии с которым Асикага уступал Киото, отказывался от титула сегуна и выплачивал победителям 119 тыс. баксов. В тот же день Император назначил дайме Оути Иэясу новым сегуном. Первый этап Великого Плана – «Прыжок тигра», – был выполнен.

Спойлер

 

[Серж Барнаул 4,036]

ЧАСТЬ 2. ЦВЕТЕНИЕ САКУРЫ

Глава 4. Спутанные карты и карты открытий.

14 год Буммэй – 3 год Мэйо (1482- 1494)

 

Итак, гением Оути Иэясу при священном руководстве Скурудзи-сана в Японии началась новая эра и по крайней мере владения Оути были надежно избавлены от ужасов междоусобицы. Люди теперь могли спокойно любоваться цветением сакуры. А поскольку лучше всего было предаваться этому благородному занятию в Киото или Ямагути, первым делом новый сегун приказал всем дайме отправлять своих родственников к его двору в качестве заложников, что сразу же несколько повысило их лояльность – во всяком случае, публично декларируемую. Особо непокорных пришлось еще отдельно задобрить. Дипломаты были разосланы на улучшение отношений с дайме. И уже в 1483 году ни один из них не проявлял особого недовольства. Лишь один независимый Асикага не подчинялся сегуну и даже любуясь сакурой, сокрушался о былом величии, написав гениальное хокку:

 

Сакура вновь расцвела,

А я больше не сёгун –

Может, сеппуку мне сделать?

 

Сеппуку он, конечно, не сделал, но в золотой фонд японской поэзии попал.

 

Как вдруг случилось событие, которое сразу же спутало все оутиные карты. 1 октября 1483 года Мин объявил Оути своим заклятым врагом. Теперь о данничестве не могло быть и речи. Только начался второй этап Великого Плана, а уже было нарушено условие третьего – беспрепятственное съедание китайских данников теперь исключалось. Конфликт с Мином обусловил и выбор второй группы идей – ими стали военно-морские, а не качество или наступление, как планировалось. Китайский флот превышал сегунский, а господство на море позволяло особо не бояться их полчищ. Одним выбором идей дело не ограничилось – верфи получили заказ на новые галеры.

 

Пока сегун решал вопросы глобальной безопасности Японии, мелко мыслящие дайме вместо наслаждения цветами сакуры возобновили грызню между собой – Уэсуги напал на Хакатеяму

- Не нравится мне что-то этот тип, - сказал сегуну во сне Скурудзи-сан. – Нельзя маленьких обижать, да и средних тоже. Давай его того… это… ну, в общем, прикажи ему харакири сделать.

- Да зачем же, Скурудзи-сан? Разве я и покойный брат маленьких не обижали в свое время?

- А по приколу! И потом, его сеппуку еще твоих чиновников на некоторое время простимулирует получше работать. А то если уж с дайме не церемонятся, то и им ведь могут приказать.

6 ноября 1486 года 53-летний дайме Уэсуги Норитада с достоинством выполнил приказ, написав в предсмертном хокку все, что он думает об Оути и об Утке, но в силу того, что в нем содержалась ненормативная лексика, в золотой фонд японской поэзии оно не вошло. Вскоре война между его приемником и Хакатеямой завершилась без аннексий и контрибуций.

 

Но не всех зачинщиков междоусобиц сегун наказывал так строго - недавно отколовшемуся от Имагавы клану Токи вполне сошло с рук нападение на бывшего господина и отъем у него 4 из 5 провинций. 

 

Главным же героем первых лет сегуната был неутомимый мореплаватель Суэ Хиросада. 14 декабря 1486 года он открыл новый континент – Австралию. Тем временем, завершив колонизацию юга Тайваня, японцы принялись за Курильские острова, что позволило кораблям продвигаться дальше на север. 31 июля 1490 Суэ отправился в очередное путешествие с тремя барками – «Хизен», «Бусу» и «Овари». 5 октября 1490 года рулевой «Хизена» радостно завопил «Земля!», увидев один из Алеутских островов. Так была открыта Америка. 

 

Спойлер

 

Спойлер

 

Между тем Асикага продолжал писать хокку о тоске по своему былому величию, что порядком раздражало нового сегуна. В мае 1493 года он начал войну против Асикаги. Война длилась вполне предсказуемо, армия врага в первом же бою была уничтожена и войска под командованием сегуна осадили асикажью столицу  Изумо.

 

1 апреля 1494 года под стенами Изумо сегуну во сне явился Скурудзи-сан.

- Представляешь, ты только не подумай, что я в день смеха тебя разыгрываю, но сегодня 95 тезисов против индульгенций опубликовали. Так рано! Лет на 20 раньше, чем я ожидал! Скоро многое изменится в нашей жизни! – взволнованно и сбивчиво закрякала Утка.

- Э…э… Ваше утиное бесподобие изволит выражаться недоступно для скромного ума простого сегуна. Что такое индульгенции и почему против них понадобилось писать аж 95 тезисов?

- Ну, как тебе сказать – что-то вроде чистки кармы за деньги. В общем, один монах против папы выступил.

- Ай-яй-яй! –покачал головой Оути, - монах показывает пример непослушания родителям. Приказать его высечь, наверное?

- Да не своему папе, а римскому. И он далеко, ты даже не знаешь такой страны. Да и я, если честно, толком не знаю.

- Ничего не понимаю. Если он так далеко, то какое мне до этого дело? Ну, если он папу этого самого Рима оскорбляет, пусть этот Рим и вступится за отца.

- Ничего ты не понимаешь! Из-за того, что от неведомой тебе католической веры отколятся столь же неведомые протестанты, через 10 лет закончится эпоха открытий. А значит, наши колонии будут не столь быстро расти, военные налоги будет сложнее собирать, нельзя будет специальным эдиктом снижать недовольство в провинциях и многое другое. Не спрашивай, почему. Так надо!

 

14 июля 1494 года в лагере осаждающей армии состоялось выступление фронтовой концертной бригады под руководством великого поэта,  композитора, певца и художника по имени Сиба Норихиро. Бойцы – от простых солдат до сегуна, - с трудом сдерживали скупые мужские слезы и совсем не сдерживали переполнявшие их радостные эмоции, слушая его песни. Особенно понравилась Оути Иэясу «Песнь об Утке», которую сегун тут же объявил государственным гимном. Вот слова этого шедевра, музыку же с очень вольным переводом можно послушать Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое. :

 

На японских солнечных просторах,

Продвигаясь к счастью напролом,

Захотели  песню спеть мы хором

О Скурудзи-сане дорогом.

                Славься, наша доблестная Утка!
                Прославляем мы тебя сейчас!

                Кряканье твое мы любим жутко!

                Вдохновляй к победам новым нас!

 

- Ваше творчество, уважаемый Сиба-сан – это настоящий золотой век японской культуры! – сказал взволнованный сегун, вручая под гром апплодисментов букет хризантем. – По возвращению в Киото я назначу вас придворным поэтом.

 

Ох, зря он сказал про золотой век, зря! Его предшественник прожил после объявления золотого века всего четыре дня. К Оути Иэясу судьба оказалась еще менее благосклонна. В тот же вечер, 12 день 6 луны 3 года Мэйо (14 июля 1494 года), он обходил позиции войск и, находясь под впечатлением концерта, напевал «Песнь об Утке», совсем забыв о безопасности. О ней ему напомнил один из стрелков Асикаги. К счастью, всего на несколько секунд, после которых сегун уже пел эту песню самому Скурудзи-сану в его Небесной Утиной Стране. Прожил он 61 год и прожил не зря. В историю Японии он вошел как ключевая фигура в процессе объединении страны.

 

 

Спойлер

Спойлер

 

Новым сегуном стал его сын 20-летний Оути Нориюки I. О нем – в следующей главе.      

[Лем 519]

10 часов назад, Серж Барнаул сказал:

Ничего ты не понимаешь! Из-за того, что от неведомой тебе католической веры отколятся столь же неведомые протестанты, через 10 лет закончится эпоха открытий.

Меня это тоже всегда радовало и веселило.

 

Веку открытий конец

Бонусы века, прощайте - 

Лютер Японии пакостит

[AndrG 4,036]

В 30.05.2018 в 03:04, Лем сказал:

Веку открытий конец

Хорошо, что мы говорим об японских хокку. В традиционной европейской поэзии это очень опасная рифма.