Поиск по сайту

Тема потерь в Великой Отечественной обсуждается крайне горячо и воинственно уже два десятка лет. Спорить можно до бесконечности, как давая эмоциональные демшизоидные оценки в стиле «трупами завалили», так и доказывая, что враг потерял больше нас. Ну и конечно, на основе потерь, даются оценки «как мы воевали». Но о чём, собственно, спор? Наши потери, опираясь на добротную систему расчётов и на чёткое документирование в военкоматах, очистились от «шелухи» и определяются всеми заслуживающими внимания источниками с довольно небольшой погрешностью. И по данным МО, и по исследованию Кривошеева, и по данным Института Военной Истории цифры получаются близкие и примерно следующие. Общие потери населения страны — более 26 млн.. Потери Вооружённых Сил убитыми и пропавшими без вести в боевых действиях — 8,6 млн.. Ну потери гражданского населения в данном случае никак не показывают наше умение воевать. По этому нужно сравнить вторую цифру с потерями убитыми и пропавшими без вести в боевых действиях со стороны Вооружённых сил противника. И вот тут начинается самое интересное. Наиболее известное, классическое, исследование Мюллера-Гиллебранда даёт в изданиях разных годов разные цифры. Но при этом потери расписываются по этапам и со ссылками на документы. У него берут цифру в 1,7 млн. Есть Цифры Дашичева, составленные по еженедельным немецким сводкам потерь. Они заметно больше. Есть ещё большие цифры Овермансера, доходящие до 4,2 млн. И наконец есть цифры начальника Генерального штаба Сухопутных войск Гальдера. Они фрагментарны, но по этим фрагментам перекрывают цифры всех упомянутых выше исследователей. Откуда берутся такие разночтения? Тут всё ясно. И страна была разделена на две — ГДР и ФРГ. И значительные территории оказались в других странах. И учёта нормального не было в конце войны. И военные архивы расползлись по всему миру. Неоткуда взяться по настоящему точным немецким цифрам. Но вот сравнить потери и эффективность сторон вполне можно. И даже не особо сложно. Шаг первый — считаем использованные людские ресурсы. СССР — мобилизованно было в общей сложности 34 млн., из них 6 млн. попали в промышленность, 4 млн. демобилизовали ещё до конца войны на восстановление народного хозяйста. Осталось на конец войны 11,5 млн. Остальные — раненые и коммисованные. Теперь переходим к немцам — мобилизованно 17 млн. до конца 1944 года. Что мобилизованно в 1945 + фольксштурм — данных не сохранилось. Но известно, что на вооружение фольксштурма ушло 5 млн. едениц стрелкового оружия. Значит у немцев мы имеем не менее 22 млн., а скорее примерно 23 млн. мобилизованных. Шаг второй — считаем оставшиеся ресурсы. У нас осталось 11,5 млн.. У немцев после штурма Берлина — в районе 3 млн.. Шаг третий — убыль ресурсов. У нас убыль как безвозвратными потерями, так и санитарными и прочими — 34 — (6 в пром. + 4 демобил.) - 11,5 = 12,5 млн.. У немцев — 23 — 4 (демобил.) - 3 = 16 млн.. Правда это с фольксштурмом, который вполне мог в большинстве разбежаться. Но даже если он разбежался поголовно, то всё равно 11 млн. против 12,5 у нас. Здесь и потери на Западном фронте, но там они были явно меньше, чем у нас. И сразу возникает вопрос — «где деньги, Зин»? Если немцы потеряли в 3-4 раза меньше нас, то куда делась их армия? Где десяток миллионов защитников Берлина? А ведь нам нужно добавить к немецким потерям ещё почти миллион погибших и пропавших без вести румын, венгров, финнов, итальянцев, словаков и т.д.. И нужно добавить всяких власовцев, бендеровцев, хиви и прочую мразь. Нет, я не хочу сказать, что потери немцев и их союзников на Восточном фронте, против нас, были больше наших потерь. Всё таки метод расчётный и не точный. Но заметно меньше они тоже никак не выходят. Точно потери врага узнать уже вряд ли удастся. Но трупами мы немцев завалить никак не могли. Демшизоиды любят сравнивать СССР и Германию на карте, но не по численности населения. Им даже невдомёк, что наши людские ресурсы были сравнимы с немецкими. Население СССР на 1941 год — 192 млн. (из которых 78 млн. оказались под оккупацией), у Германии с подвластными территориями без сателлитов и оккупированных земель — 117 млн.. С сателлитами - вполне сравнимо с нами без учёта оккупации и больше, чем у нас, с учётом. Интересно, как при таких раскладах можно трупами завалить? Ну а вывод? Он простой — воевали мы хорошо, не хуже врага. Потому мы Берлин взяли, а не они — Москву. P.S. Интересно, как именно поклонники "трупозаваливания" увяжут, при сопоставимых ресурсах, наши в разы большие потери с полным исчерпанием людских ресурсов Германии... Зачем немцы при столь скромных потерях пришли в конце войны к призыву всех от 12 до 65 лет? Зачем им под ружъём старики и дети? И почему нам такого делать не пришлось при якобы в разы больших потерях? <noindex>источник</noindex>

Позволю привести некоторые интересные с моей точки зрения цитаты из этой статьи. Обращаем внимание, что до начала нацистской агрессии государством, произведшим после Первой мировой войны самые крупные территориальные захваты в Европе, была Польша. Мюнхенский сговор и последующая оккупация Чехии необычайно облегчили Германии последующее нападение на Польшу. Мало того, что вермахт вооружился до зубов новейшим чехословацким оружием – одним из лучших в мире. Германия отныне окружала Польшу с трёх сторон, что делало разгром последней чрезвычайно удобным. Между тем, а ведь во власти Польши было это предотвратить. Для этого надо было просто присоединиться в 1938 году к советско-франко-чехословацкому договору о гарантиях на случай агрессии. Или, по крайней мере, дать согласие на проход советских войск в Чехословакию. СССР отмобилизовал тогда 30 своих лучших дивизий на помощь дружественному славянскому государству. Нет сомнений, что совместными усилиями СССР и Чехословакия смогли бы тогда остановить агрессию ещё слабой Германии. Для этого не понадобилось бы даже помощи со стороны Франции. Если бы ещё и Польша вступила тогда в эту коалицию славянских стран, вряд ли Франция смогла, «не потеряв лица», остаться в стороне. И нацистская Германия могла быть разбита ещё в 1938 году. Но Франция, имевшая преобладающее влияние на довоенную Польшу, похоже, сознательно удержала её от участия в системе коллективного сдерживания агрессии. И правящие круги Польши стали фактическими пособниками Гитлера, не только поддержав Мюнхенский сговор и помешав СССР придти на помощь Чехословакии, но и поживившись за счёт терзаемого славянского соседа. А итогом стало резкое военно-стратегическое усиление Германии и, как следствие, разгром Польши год спустя. В советской историографии было хорошим тоном отмечать заслуги движения Сопротивления в странах Европы. В результате создавалось впечатление, будто чуть ли не все народы Европы сопротивлялись нацистской агрессии и оккупации. Это тоже был политический посыл. На этом искусственно созданном фоне как-то терялись истинные характер и масштаб Великой Отечественной войны, которая на самом деле была войной России против почти всей Европы, дружно шедшей завоёвывать «варварский Восток». Кроме Германии, официально воевали с нами Италия, Румыния, Венгрия, Финляндия, марионеточные правительства Хорватии и Словакии. Испания, не объявляя войны, прислала на Восточный фронт дивизию добровольцев. А сколько было в вермахте добровольцев других наций Европы. Почему Европа ты умалчиваешь. Исторический факт, в СС создавались дивизии и бригады французские, валлонские, голландско-фламандские, скандинавские, хорватские, албанские, прибалтийские, западно-украинские и т.д. Английские историки давно подсчитали, что число французов, воевавших в рядах вермахта, вплоть до лета 1944 года, то есть до освобождения Франции, было больше, чем в движении Сопротивления и в «Сражающейся Франции» генерала де Голля. Даже страны, где не было сколько-нибудь заметных коллаборационистских движений, как Польша и Чехия, тоже поставили немало рекрутов в нацистскую армию. Конечно, вызвано это было, главным образом, тем, что поляки, жившие на территориях, формально приписанных к рейху, призывались в вермахт на общих основаниях как граждане Германии. Точно также призывались в вермахт и жители «протектората Богемия и Моравия». Но заметно, что они не особо уклонялись от призыва, хотя, возможно, на фронте скорее, чем немцы, сдавались в плен. Во всяком случае, поляков и чехов со словаками в советском плену оказалось больше, чем даже итальянцев, с кем мы воевали официально и чья 8-я армия была полностью уничтожена на Дону в декабре 1942-го. Если итальянцев мы с 22 июня 1941 года по конец войны взяли в плен в общей сложности 49 тысяч человек, то служивших в вермахте поляков – 60 тысяч, а чехов и словаков вместе – 70 тысяч. что те же США превентивно заключили в концлагеря на всё время войны всех лиц японского происхождения, даже если они уже не в первом поколении были гражданами США. Всего было отправлено за колючую проволоку 112 тысяч человек, включая женщин, стариков, детей. Только в 1988 году президент Рейган признал это "ошибкой" и подписал закон о компенсации примерно 81 тысяче оставшихся в живых узников американских концлагерей и их прямых наследников. Эта цифра, кстати, даёт представление о смертности в этих лагерях: численность этнических японцев - имевших гражданство Соединённых Штатов в 1941 году или их прямых потомков - в континентальной части США даже почти полвека спустя была ниже почти на одну треть. По сравнению с действиями «демократических» США, сталинские депортации, предусматривавшие лишь переселение, выглядят образцом гуманности.

Был у меня недавно спор не спор, а дискуссия, на каком клочке мира, происходили решающие сражения, повлиявшие на исход всей войны. Решил вынести на суд общественности. Предлагаю голосовать и оставлять комментарии.

Вот тут в соседних темах не единожды поднимались разговоры из разряда "Почему таким кровавым оказался 41-й? Неужели блицкриг стал таким мощным фактором в поражениях Красной Армии? Почему не воспользовались данными разведки о готовящемся нападении?". В поисках и раздумьях я наткнулся на интересные статейки. Из них следует, что "охота на троцкистов", 37-й год, поражения КА в 41-м году, "внезапная" смерть сначала Сталина а потом и суд на Берией связаны между собой. Вот собственно те статьи: http://stalinism.ru/Stalin-i-Armiya/Stalin...-1941-goda.html http://stalinism.ru/Repressii/Byil-li-zagovor-voennyih.html http://stalinism.ru/Stalin-i-Armiya/Tayna-...neraliteta.html http://stalinism.ru/Stalin-i-Armiya/Moshen...e-istoriki.html http://stalinism.ru/Stalin-i-Armiya/-Boeva...irektiva-1.html Ниже представлены выдержки из первой статьи.

Тема о том, кто и сколько людей потерял во время Второй Мировой Войны, раз за разом всплывает в интернет-дискуссиях. Именно это и побудило меня вновь к ней вернуться. Удалось уточнить некоторые цифры, что не повлияло, в целом, на конечный итог и еще более укрепило мою уверенность в том, что преднамеренное искажение данных по потерям в войне является просто частью антироссийской пропаганды.

Хотелось бы обсудить с форумчанами еще один сюжет альтернативный истории. Что если бы Америка вовсе не вступила в войну. Позиция пацифистов в парламенте пересилила доводы военных и Америка осталась бы нейтральной. Сближения с Англией не происходит. Что, если бы США не стала душить Японию экономическими санкциями и эмбарго, начиная с 1937-го, а мирно продолжила торговые отношения в сфере топлива и ресурсов. Поставки ленд-лиза Англии, чередовались с поставками авиационного керосина Японии и Америка, просто стала бы созерцателем большой драки, наживаясь на торговле с обоими блоками. В 1941-ом, Перл-Харбора не происходит и английская армия начинает в одиночку противостоять Японской военной машине. Также не состоялась бы американская помощь на западном фронте. Не состоится высадка в Африке, Сицилии и Нормандии. Как бы повернулась история войны без такой сильной державы?

Не секрет, что фашисты пришли к власти, как противовес коммунистам в Германии. И Запад пытался их стравить с СССР. Из-за чего собственно и началась Вторая Мировая. Попробуем альтернативный вариант 1925г, умирает Ленин. Встаёт вопрос о выборе нового руководителя и вместе с ним пути управления страной. Каким нибудь заговором или легальным решением Партии Сталин остаётся не у дел. Больше он на ход истории не повлияет. Партия принимает план Бухарина по развитию лёгкой промышленности как более доходное дело, проводит ликбез, а также либерализирует экономику. Приглашаются западные специалисты и западный капитал. Введён золотой червонец. Великая Депресия не состоялась, так как пресыщенный США, америкосский капитал находит применение в СССР. Всё это под эгидой содрудничества Партии (которое было даже в реале при Сталине), которая не даёт капиталистам эксплуатировать рабочий класс, создавая приемлемые условия труда. Фашисты не приходят к власти, так как Германия процветает и сотрудничает с СССР. Мысли о коммунизме со временем развееваются и общество плавно переходит к демократии (ну или власть милитаристов, поощряющих забугорные нвестиции). Появляется национальная буржуазия. Русских принимают в дружную семью европейцев, признают их собственную культуру. Хотелось бы конструктивной критики этого мнения)

Всем привет. В целом, главный вопрос я указал в описании. Представим себе следующую картину: После октябрьского переворота 1917-го, Антанта не стала наживаться на чужом горе, а действительно включилась в борьбу с большевиками. На протяжении трех лет с 1918 по 1920 шла упорная гражданская война, которая закончилась победой Белой Армии, но победа дается дорогой ценой. Помимо больших человеческих жертв, белые вынуждены признать независимость большинства окраин. Как и в реальной жизни потеряны: Прибалтика, Финляндия, Польша. В состав Польши вошли западная Белоруссия и Украина. Так как союзники не заинтересованы в сильном конкуренте, в России устанавливается власть республики - наследница февральской революции, а не монархизм. Республика напоминает Веймарскую, не имеет большого политического веса и стабильность в стране весьма условна. В государстве нет единства, бродят реваншистские настроения и андеграундом правят радикалы всех мастей, от крайне левых до крайне правых. И вот в таком статусе, Россия встречает 1930-е. Как по-вашему развивались события в этом случае? Россия вошла бы в состав Союзнической коалиции или Оси? Сохранилась ли республика к 1939-ому или режим был бы изменен на более сильный? Был ли заключен пакт о ненападении с Гитлером? И главное: в конце войны, Россия входила бы в состав победителей?

СССР вступил во Вторую мировую войну не в 1941 году, а в 1939-м, на стороне Германии, после того как был подписан пакт Молотова—Риббентропа и секретный протокол к нему. Когда СССР вступил во Вторую мировую войну? Очень бы хотелось ответить на этот вопрос четко и ясно, как в советской школе: 22 июня 1941 года. Да еще добавить, чтобы пятерку поставили: в качестве жертвы агрессии немецко-фашистских захватчиков. Но — не получается. Фрагмент карты из Географического атласа СССР для средней школы, подписанного к печати 18/I — 1941 г. — 5/II — 1941 г. и изданного тиражом 200 000 экз. Польши на карте уже нет. Она поделена между СССР и Германией. Нет и Варшавы — только Краков, где располагалось германское генерал-губернаторство, управлявшее «Областью государственных интересов Германии» (обведена красным) После подписания 23 августа 1939 года с гитлеровской Германией договора о ненападении — пакта Молотова—Риббентропа и Секретного дополнительного протокола (о разделе Европы, и прежде всего Польши) СССР уже готовился к войне и отнюдь не в качестве жертвы. А когда 1 сентября 1939 года со вторжения в Польшу немецких войск Вторая мировая началась, Советский Союз стал активно помогать агрессору. Радиостанция в Минске работала в качестве маяка для наводки немецких самолетов на цели в Польше. Нарушая международную блокаду, СССР продавал Германии стратегическое сырье, иногда даже покупая его у других стран. И, наконец, 17 сентября 1939 года Красная Армия вошла в Польшу — вовсе не для того чтобы помочь отразить гитлеровскую агрессию, как раз наоборот — в соответствие с пактом Молотова—Риббентропа и Секретным дополнительным протоколом и в нарушение договора о ненападении с Польшей, заключенного в 1932 г. и продленного в 1934-м. Но еще до 17 сентября сталинский режим оказывал военную помощь Гитлеру. Вот что выяснил историк Сергей Случ (см., к сожалению, мало известный широкому читателю журнал «Отечественная история», № 5, 6, 2000 г.). Главное командование военно-морского флота Германии «буквально с первых же дней войны (начало сентября 1939 года. — О.Х.) решило использовать преимущества, вытекающие из «благожелательного нейтралитета» СССР, и, подключив МИД, заручилось согласием советского руководства для использования Мурманского порта в качестве перевалочного пункта для германских грузов, направляемых далее по железной дороге в Ленинград, откуда они, в свою очередь, отправлялись в порты Третьего рейха (см. телеграмму замруководителя политико-экономического отдела МИД К. Клоудиса германскому посольству в Москве, 6 сентября 1939 г. // ADAP, D, BD. VIII, Dok. 15, S. 12.). Антибританское взаимодействие двух держав на море особенно убедительно проявилось в истории с «базой Норд» на Кольском полуострове. Кригсмарине была предоставлена бухта Западная Лица, в которой ВМФ рейха «мог делать то, что он хочет, и ему разрешено осуществлять любые намерения, которые он сочтет необходимыми» (KTB SKL, Teil A, Bd. 2 S. 136, запись от 17 октября 1939 года). При этом был санкционирован заход в эту бухту германских военных кораблей всех типов. Решение о ее предоставлении было связано с опасениями Кремля по поводу «недостаточной изоляции» Мурманска от посторонних глаз и являлось, несомненно, «актом истинно воюющей стороны» (Philbin T. R. Op. Cit. P. 82). Как видим, не только взаимная неприязнь к Польше, но и к Великобритании объединяла два тоталитарных режима. И во Вторую мировую войну Советский Союз вступил даже не 17 сентября, когда Красная Армия перешла границы Польши и брала в плен польских военнослужащих, а несколько раньше — когда вступил во взаимодействие с военно-морским флотом Германии «против Англии». И все же первые выстрелы во Второй мировой войне СССР сделал в Польше. Они стали непосредственным следствием Секретного дополнительного протокола к пакту Молотова-Риббенторопа. Сам протокол и некоторые последовавшие за ним документы мы публикуем по книге доктора исторических наук Юрия Фельштинского «Оглашению подлежит: СССР — Германия 1939—1941 (Документы и материалы)». (М., Московский рабочий, 1991 г.). В предисловии к книге ее составитель пишет: «В основу сборника положены два вида источников. Первым являются дипломатические документы германского министерства иностранных дел. В 1948 году они были изданы на немецком и английском языках Государственным департаментом США. Все дипломатические документы, используемые в данном сборнике, заимствованы из этой публикации американского правительства. В дополнение к этому в сборник включены некоторые материалы, опубликованные в газете «Правда». Они <...> иллюстрируют открыто пронацистскую политику, которую вело в тот период Советское правительство… Переводы всех документов сделаны составителем». Обратите внимание на телеграммы, печатавшиеся в советских газетах, которыми обменивались временные союзники и победители Сталин, Гитлер и Риббентроп в декабре 1939-го. Их вряд ли покажут нашим школьникам в ближайшие годы, и даже отличники так и не смогут правильно ответить на вопрос, когда же Советский Союз вступил во Вторую мировую войну. Секретный дополнительный протокол При подписании договора о ненападении между Германией и Союзом Советских Социалистических Республик нижеподписавшиеся уполномоченные обеих сторон обсудили в строго конфиденциальном порядке вопрос о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе. Это обсуждение привело к нижеследующему результату. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР. При этом интересы Литвы по отношению Виленской области признаются обеими сторонами. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Польского государства, граница сфер интересов Германии и СССР будет приблизительно проходить по линии рек Нарева, Вислы и Сана. Вопрос, является ли в обоюдных интересах желательным сохранение независимого Польского государства и каковы будут границы этого государства, может быть окончательно выяснен только в течение дальнейшего политического развития. Во всяком случае, оба правительства будут решать этот вопрос в порядке дружественного обоюдного согласия. Касательно юго-востока Европы с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этих областях. Этот протокол будет сохраняться обеими сторонами в строгом секрете. Москва, 23 августа 1939 года По уполномочию За Правительство Германии И. Риббентроп Правительство СССР В. Молотов Запись беседы Риббентропа со Сталиным и Молотовым Государственная тайна Канцелярия имперского министра иностранных дел, 24 августа 1939 г. Запись беседы, состоявшейся в ночь с 23 на 24 августа между имперским министром иностранных дел, с одной стороны, и господами Сталиным и Председателем Совета Народных Комиссаров Молотовым, с другой стороны Тосты В ходе беседы господин Сталин неожиданно предложил тост за фюрера: «Я знаю, как сильно германская нация любит своего Вождя, и поэтому мне хочется выпить за его здоровье». Господин Молотов выпил за здоровье имперского министра иностранных дел и посла графа фон Шуленбурга. Господин Молотов поднял бокал за Сталина, отметив, что именно Сталин своей речью в марте этого года, которую в Германии правильно поняли, полностью изменил политические отношения. Господа Молотов и Сталин повторно выпили за Пакт о ненападении, за новую эру в германо-русских отношениях и за германскую нацию. Имперский министр иностранных дел, в свою очередь, предложил тост за господина Сталина, за советское правительство и за благоприятное развитие отношений между Германией и Советским Союзом. При прощании господин Сталин обратился к имперскому министру иностранных дел со следующими словами: «Советское правительство относится к новому пакту очень серьезно. Он может дать свое честное слово, что Советский Союз никогда не предаст своего партнера». Генке, Москва, 24 августа 1939 г. Риббентроп — послу Шуленбургу Телеграмма Берлин, 3 сентября 1939 — 18 час. 50 мин. Получена в Москве 4 сентября 1939 — 0 час. 30 мин. Москва Телеграмма № 253 от 3 сентября Очень срочно! Лично послу. Совершенно секретно! Главе посольства или его представителю лично. Секретно! Должно быть расшифровано лично им! Совершеннейше секретно! Мы безусловно надеемся окончательно разбить польскую армию в течение нескольких недель. Затем мы удержим под военной оккупацией районы, которые, как было установлено в Москве, входят в германскую сферу интересов. Однако понятно, что по военным соображениям нам придется затем действовать против тех польских военных сил, которые к тому времени будут находиться на польских территориях, входящих в русскую сферу интересов. Пожалуйста, обсудите это с Молотовым немедленно и посмотрите, не посчитает ли Советский Союз желательным, чтобы русская армия выступила в подходящий момент против польских сил в русской сфере интересов и, со своей стороны, оккупировала эту территорию. По нашим соображениям, это не только помогло бы нам, но также в соответствии с московскими соглашениями было бы и в советских интересах <...>. Посол Шуленбург — в МИД Германии Телеграмма Москва, 20 сентября 1939 — 2 час. 23 мин. Получена 20 сентября — 4 час. 55 мин. Телеграмма № 395 от 19 сентября 1939 г. Совершенно секретно! Молотов заявил мне сегодня, что советское правительство считает, что теперь для него, как и для правительства Германии, созрел момент для окончательного определения структуры польских территорий. В связи с этим Молотов дал понять, что первоначальное намерение, которое вынашивалось советским правительством и лично Сталиным, — допустить существование остатка Польши — теперь уступило место намерению разделить Польшу по линии Писса — Нарев — Висла — Сан. Советское правительство желает немедленно начать переговоры по этому вопросу и провести их в Москве, поскольку такие переговоры с советской стороны обязаны вести лица, наделенные высшей властью, не могущие покинуть Советский Союз. Прошу телеграфных инструкций. Шуленбург Телеграммы, напечатанные в советских газетах в декабре 1939 г. Господину Иосифу Сталину Москва Ко дню Вашего шестидесятилетия прошу Вас принять мои самые искренние поздравления. С этим я связываю свои наилучшие пожелания, желаю доброго здоровья Вам лично, а также счастливого будущего народам дружественного Советского Союза. Адольф Гитлер Господину Иосифу Сталину Москва Памятуя об исторических часах в Кремле, положивших начало решающему повороту в отношениях между обоими великими народами и тем самым создавших основу для длительной дружбы между ними, прошу Вас принять ко дню Вашего шестидесятилетия мои самые теплые поздравления. Иоахим фон Риббентроп, министр иностранных дел Главе Германского государства господину Адольфу Гитлеру Берлин Прошу Вас принять мою признательность за поздравления и благодарность за Ваши добрые пожелания в отношении народов Советского Союза. И. Сталин Министру иностранных дел Германии господину Иоахиму фон Риббентропу Берлин Благодарю Вас, господин министр, за поздравления. Дружба народов Германии и Советского Союза, скрепленная кровью, имеет все основания быть длительной и прочной. И. Сталин Читайте в следующем номере документы, рассекреченные Службой безопасности Украины. Они свидетельствуют о расстреле НКВД пленных польских офицеров под Харьковом и о попытках власти СССР скрыть захоронение — «Преступление, залитое щелочью» Олег Хлебников Источник: Всероссийская Гражданская Сеть Постоянный адрес статьи: ]]>http://www.epochtimes.ru/content/view/27642/34/]]>

Для большей ясности советую сначала прочитать данную новость. *** За его плечами – более девяноста лет. Он живет в сельской местности в часе езды от Монреаля и уже более полувека разводит пчел. Соседи говорят, что он сторонится общественной жизни, предпочитая обособленность. Его зовут Владимир Катрюк; когда-то, давным-давно, он вместе со своими товарищами по 118-му украинскому полицейскому батальону поработал в Белоруссии, в знаменитом впоследствии селении под названием Хатынь. Канадские журналисты узнали страшном прошлом Катрюка совсем недавно – из опубликованной в авторитетном оксфордском журнале «Holocaust and Genocide Studies» статьи историка Пер Андерс Рудлинга об уничтожении Хатыни. В России, Украине и Белоруссии об этом узнали гораздо раньше – в начале 2009 года в опубликованном Национальным архивом Республике Беларусь сборнике «Хатынь. Трагедия и память» были приведены обширные показания соучастников Катрюка по преступлениям. …22 марта 1943 года на шоссе между Плещеницами и Логойском – двумя маленькими городками неподалеку от Минска – советские партизаны устроили засаду на подразделение карателей из состава 118-го полицейского батальона. Завязалась перестрелка, были убиты два полицая и немецкий офицер. Потом партизаны отступили, а каратели стали ждать подкрепления. Неподалеку работали лесорубы из близлежащей деревни; полицейские их всех задержали – на всякий случай. Потом подошло подкрепление - подразделения 118-го батальона из Плещениц и часть батальона «Дирлевангер» из Логойска. По задержанным лесорубам открыли огонь, убив 26 человек. Именно в рассказах об этом расстреле мы впервые встречаем фамилию Катрюк – вместе со своими сослуживцами он стреляет по убегающим людям, а потом добивает раненных. «Когда я подошел к месту расстрела, то на дороге действительно лежало много людей, - рассказывал впоследствии военнослужащий батальона О. Кнап. – Все место было в крови. Подходя к месту расстрела, я видел, как по людям, убегавшим в лес, стрелял Иванкив из ручного пулемета, а по тем, кто лежал на шоссе, стреляли Катрюк и Мелешко из автоматов… помню, что раненых добивали Мелешко, Иванкив, Катрюк, Панкив». Потом каратели выдвигаются к деревни Хатынь, куда отступили на ночлег партизаны. Партизаны не готовы к появлению карателей: в кратком боестолкновении гибнут трое, а остальные отступают. Каратели не преследуют партизан; вместо этого они устраивают расправу над жителями деревни. Судьба этих людей решена: их всех сгоняют в большой сарай. Среди прочих этим занимается Катрюк. Командир взвода 118-го батальона В. Мелешко впоследствии вспомнит: «Людей собрали на улице в центре деревни, где находилось командование батальона и эсэсовцы. Затем я получил от Винницкого команду конвоировать собранных жителей — стариков, женщин и детей — к сараю, стоявшему неподалеку. Я такой приказ дал командирам отделений Лакусте и Катрюку, которые стали с подчиненными конвоировать жителей к сараю». Стоявший в оцеплении рядовой С. Мышак видел, как Катрюк участвовал в сборе жителей деревни: «Находясь в оцеплении в 30—50 метрах от села в центральной его части, я хорошо слышал крики и плач женщин, детей. Видел, как прибывшие из Логойска эсэсовцы сгоняли жителей села к сараю. Хорошо видел, что по селу ходили полицейские 118 батальона Солоп Сергей, Филиппов, Катрюк». Наконец, все жители собраны; Катрюк помогает своим соратникам заталкивать жертвы в сарай, а потом вместе с офицерами становится напротив ворот сарая. Из показаний О. Кнапа: «Я хорошо видел, как переводчик Лукович поджег факелом сарай, вернее, его соломенную крышу. Сарай загорелся. Люди в сарае стали кричать, плакать. Крики горевших и задыхающихся от дыма людей были страшные. Их невозможно было слышать. От них становилось жутко. Здесь я хорошо не помню, или кому удалось выбраться из пламени, или просто по сараю была открыта стрельба из всех видов оружия: пулеметов, автоматов, винтовок. Я не мог переносить этого, поэтому ни одного выстрела по сараю не сделал. В основном по сараю стреляли из стоящего против ворот станкового пулемета и из автоматов Васюра, Мелешко, Лакуста, Слижук, Ильчук, Катрюк, Пасечник, Кмит, Панкив, Лукович, Филиппов. Стреляли и находившиеся возле сарая эсэсовцы». Так было уничтожено 149 жителей деревни Хатынь, в том числе – 75 несовершеннолетних детей. В Канаде об этом ещё не знают, однако хатынское убийство было не единственным преступлением, в котором участвовал Катрюк. На моем столе лежат пока еще неопубликованные показания военнослужащих 118-го полицейского батальона, неоспоримо свидетельствующие об этом. Вот, например, в мае 1943 года 118-й батальон участвует в карательной операции в Бегомльском районе. В деревне Вилейка часть нетрудоспособных жителей уничтожают. И вновь в этой акции принимает участие Катрюк. «Молодежь сразу куда-то увели, - вспоминал военнослужащий 118-го батальона И.Козыченко. – Женщин с детьми загнали в отдельно стоявший в конце деревни сарай, расстреляли и сожгли в нем… Помню, что к месту расправы их конвоировали Мелешко, Лакуста, Лукович, Слижук, Катрюк». Спустя несколько дней аналогичную картину Козыченко видит в деревне Осовы: «Когда мужчин, женщин, детей стали отводить от штаба, они начали кричать, почему только их гонят, староста тоже связан с партизанами… Присоединили старосту к другим арестованным гражданским лицами и погнали их к отдельно стоявшему в конце деревни сараю. …Людей к сараю конвоировали Васюра, Мелешко, Лакуста, Слижук, Лукович, Катрюк, Кнап и другие полицейские первой роты… Помню, когда людей загнали в сарай, закрыли в нем, оцепили сарай полукругом и открыли по находившимся в сарае людям огонь со всех видов оружия». Стреляет по людям и Катрюк. В том же мае 1943 года Катрюк участвует в пытках подозревавшейся в связях с партизанами сельской учительницы. Вот показания члена 118-го батальона Т. Топчиго: «В первый день операции в одной деревне, названия которой не помню, командир взвода Винницкий и командир взвода Мелешко Василий с участием своих подчиненных Лакусты и Катрюка допрашивали женщину-учительницу и били ее… Женщина была в возрасте примерно 30 лет. Когда ее допрашивали, я находился на улице возле того дома и слышал, как она кричала и просила не бить ее, так как ни в чем не виновата». Не по всем эпизодам участие в преступлениях Катрюка можно определить так точно; иногда известно только то, что те или иные карательные операции проводил взвод Мелешко первой роты 118-го батальона – тот самый взвод, в которой командиром отделения был Катрюк. Именно этот взвод, например, в июле 1943 года в Налибокской пуще расстрелял скрывавшихся в лесу евреев. Был ли там Катрюк? Более чем вероятно, хотя его фамилия и не упоминается прямо. Читая документы, рассказывающие о действиях Катрюка в 1943 году, я мучительно пытался понять, каким же образом тот Карюк – убийца и палач – соотносится с тихим канадским пасечником. Неужели нет ни одной точки пересечения? Оказалось – есть. «Мы продолжали заниматься проческой лесной местности и вышли к одной деревне, - вспоминал уже цитировавшийся мной Т. Топчий. – В этой деревне мы ночевали одну ночь. Была там только одна первая рота, в том числе и Мелешко Василий со своим взводом…. Близко от деревни в лесу были обнаружены ульи с пчелами и полицейские доставали мед. На второй день перед отъездом деревню мы подожгли». Любовь к меду Катрюк пронес через всю свою долгую жизнь. Очеловечивает ли его эта черта? ©Однако

Есть такая книга - "Заметки о войне на уничтожение. Восточный фронт 1941-1942 гг. в записях генерала Хейнрици". С ней можно ознакомиться, например, тут. Собственно, название темы взято из её предисловия к русскому изданию. В этом самом предисловии достаточно хорошо описывается работа Гальдера и Ко на американцев.

https://historyrussia.org/sobytiya/dokumentalnye-materialy-1939-1945-iz-arkhiva-sluzhby-vneshnej-razvedki-rossijskoj-federatsii.html Может ли там быть что-то стоящее? Просто первая же картинка из части 1 с картой "девочек-дизайнеров" вызывает "страх и трепет"

16 апреля 1945 года части 1 Украинского фронта приказом командующего маршала Конева были направленны на штурм Дрездена. В результате непродуманных действий штаба фронта и не исполнения приказов частями и соединениями Армии Войска Польcкого два соединения 52 армии 1 Украинского фронта попали в последний котел Отечественной войны в окрестностях городов Вейсенберг и Бауцен и понесли катастрофические потери. В результате боёв по удержанию этих уже занятых городов и при выходе из окружения практически перестали существовать 7-й гвардейский механизированный корпус и 294-я стрелковая дивизия... Для действий в районе Вейсенберга И. П. Корчагиным был собран отряд, который возглавил заместитель командира корпуса генерал-майор Максимов. В состав отряда вошли 25-я гв. механизированная бригада с 355-м гвардейским тяжелым самоходным артполком, 57-я гв. танковая бригада с 1820-м самоходным артполком, артиллерийские части. Всего в отряде генерала Максимова насчитывалось 2043 человека, четырнадцать танков Т-34, один ИС-2, двенадцать ИСУ-122, пять СУ-85, три БА-64, шесть бронетранспортеров, одиннадцать 76-мм пушек, девять 37-мм зенитных пушек, четыре 120-мм и двенадцать 82-мм минометов. Однако вместо пробивания коридора на восток отряду генерала Максимова пришлось отражать удары противника на восточной и северо-восточной окраинах Вейсенберга. Наладить взаимодействие с польским танковым корпусом и совместными усилиями переломить ситуацию в свою пользу не удалось. В докладе, составленном по итогам боев в штабе 7-го гв. механизированного корпуса, ситуация описывалась следующим образом: «1-й ТК 2-й АВП, будучи полностью укомплектован, пытаясь выполнить приказ командующего фронтом, был остановлен заслоном противника в 13 танков и до батальона пехоты на рубеже р. Шпрее, откуда он в направлении Диза не продвинулся ни шагу, чем дал возможность противнику свободно действовать из района Диза на Вейсенберг и на Баутцен». ( Полно укомплектованный танковый корпус, что это такое? Вот, например: 9-й танковый корпус 3-й ударной армии СССР на август 1942 года имел 166 танков, в том числе: 22 КВ, 36 Т-34, 65 Т-60, 43 МК-3. И это всё смог остановить заслон из всего лишь 13-ти немецких танков???) Пассивность 1-го польского танкового корпуса 22 апреля объяснялась не трусостью, а самонадеянностью. Сформированная в самом конце войны 2-я польская армия спешила повоевать и захватить крупный немецкий город. По приказу командующего 2-й армией Войска Польского генерала К. Сверчевского 1-й польский корпус 22 апреля продолжал наступать на Дрезден. Польские части продвинулись на запад на 10 км. Лишь в полдень Сверчевский осознал грозящую армии катастрофу и дал распоряжение об отводе 1-го танкового корпуса от Дрездена, который форсированным маршем преодолел тот самый маршрут, по которому наступал утром этого дня. Корпус прибыл под Баутцен вечером, но с марша не мог овладеть ситуацией. Спешившим повоевать польским частям предстояло вкусить все сомнительные прелести войны с окружениями и боями без надежды на спасение. В тылу 2-й армии Войска Польского 22 апреля начиналась настоящая драма. Лишенные защиты пехоты, артиллерийские части пытались огнем прямой наводкой остановить атакующих немцев, неся огромные потери. Немецкое контрнаступление стало причиной углубляющегося с часа на час хаоса. Стала давать сбои связь, войска получали противоречивые приказы или не получали их вовсе. Оказавшиеся без связи со штабом армии польские соединения к востоку от направления немецкого наступления фактически лишились управления. В расположение 7-й пехотной дивизии в районе Ниски добрался И. Е. Петров и начал лично руководить действиями соединения. Вскоре потерявшая связь со штабом своей армии 7-я польская пехотная дивизия была передана под управление командующего 52-й армии. Тем временем обстановка в районе Вейсенберга и Баутцена неуклонно ухудшалась. Все больше досаждала советским войскам активность в районе Вейсенберга авиации противника. От налетов немецкой авиации с 12.00 до 15.00 22 апреля части 7-го гв. мехкорпуса в Вейсенберге потеряли 6 Т-34, 3 СУ-85 и 110 человек личного состава. Столь высокие потери от ударов с воздуха объясняются тем, что на герлицком направлении действовали противотанковые Ю-87 под командованием Ганса-Ульриха Руделя... (Рудель известен тем, что одной точной бомбовой атакой уничтожил линкор «Марат» у причала в Кронштадте в 1941 году) К вечеру 22 апреля обстановка еще больше ухудшилась. Продолжавший наступать на юг 1-й полк «Бранденбурга» вышел в район Вейсенберга. В 19.15 немцами была взломана оборона 857-го полка 294-й стрелковой дивизии к северу от Вейсенберга. Далее они начали вести разведку в направлении к Вюршену, стремясь перехватить дорогу, связывающую Вейсенберг и Баутцен. По приказу командира 7-го гв. механизированного корпуса отряд генерала Максимова в 20.30 провел контрудар, на время отбил Вюршен и предотвратил разделение корпуса надвое. Однако опасность не была полностью устранена. С юго-востока к Вейсенбергу подходил 2-й танко-гренадерский полк «Бранденбурга». В ночь на 23 апреля в удержании шоссе между Баутценом и Вейсенбергом принял участие командующий 48-м стрелковым корпусом З. З. Рогозный. Он приказывает командиру 294-й стрелковой дивизии частью сил оборонять Вейсенберг, а частью сил пробиваться в направлении Баутцена для соединения с частями 254-й стрелковой дивизии. Для выполнения этой задачи командиром 294-й стрелковой дивизии был выделен 859-й стрелковый полк. Полк сумел с тяжелыми боями пройти половину пути до Баутцена и ворваться в Вюршен. Однако дальнейшее продвижение полка было остановлено. Более того, с утра 23 апреля последовал фланговый контрудар противника из района Лауске, в результате которого 859-й стрелковый полк был отрезан от основных сил дивизии. В конце дня 23 апреля командир дивизии принимает решение остановить прорыв в направлении Баутцена и вернуть 859-й полк, что и было сделано. Тем временем ситуация продолжала неуклонно ухудшаться. «Бранденбург» вклинился между Баутценом и Вейсенбергом. В этих условиях сохранить связь между отрядами 48-го стрелкового корпуса и 7-го гв. механизированного корпуса в этих двух городах было практически невозможно. Тылы 294-й стрелковой дивизии под воздействием сильного огня пехоты, артиллерии и танков противника и ударов с воздуха отошли на Баутцен. В результате вклинения противника между Вейсенбергом и Баутценом тыловые части 294-й стрелковой дивизии потеряли почти весь транспорт. 23 апреля было отмечено нарастанием кризиса на левом фланге 1-го Украинского фронта. В результате удара LVII танкового корпуса по сходящимся направлениям в районе Вейсенберга 48-й стрелковый корпус З. З. Рогозного был сбит [531] с занимаемого рубежа и расчленен на отдельные группы. 7-й гв. механизированный корпус удерживал двумя бригадами Баутцен, двумя бригадами — Вейсенберг и, выдвинув два передовых отряда на Дрезден, не мог активно противодействовать маневрам противника. 7-й гв. механизированный корпус и 254-я стрелковая дивизия 23 апреля отражали в районе Баутцена ожесточенные атаки противника. 20-я танковая дивизия генерал-майора фон Оппельн-Брониковски расширяла вклинение ударом на Бауцен с северо-востока, а дивизия «Герман Геринг» атаковала Баутцен с юга. 1-й польский танковый корпус постепенно оттеснялся от Баутцена в северном направлении. Надо сказать, что, пока развивался кризис в тылу 7-го гв. механизированного корпуса, 21–23 апреля непрерывно шли уличные бои в Баутцене. 24-я гв. механизированная бригада и 254-я стрелковая дивизия своими штурмовыми группами постепенно очищали город от разрозненных групп противника. Теперь предстояло удержать захваченное. В ночь с 23 на 24 апреля на южную окраину Баутцена была переброшена 24-я гв. танковая бригада в составе 8 Т-34 и 245 «активных штыков». На юго-восточной окраине заняли оборону саперный батальон 7-го гв. механизированного корпуса и 248-й понтонный батальон 83-й саперной бригады. Первые атаки «Германа Геринга» на Баутцен, предпринятые 24 апреля, были неудачными — в 1945 г. Красная армия умела закреплять достигнутое. Только к 17.00 была прорвана оборона понтонного батальона и группа из 7 «Пантер» и 9 бронетранспортеров вышла в тыл 24-й гв. механизированной бригады. Под угрозой окружения бригада стала отходить к центру Баутцена. Прикрывали отход вооруженные трофейными фаустпатронами заслоны. К 19.00 24 апреля мехбригада совместно с саперным батальоном корпуса организовали круговую оборону центра города. К 21.00 бригада и саперный батальон отошли в район заводов на севере Баутцена. К тому моменту 24-я гв. механизированная бригада имела 295 «активных штыков» и 2 Т-34. В сражавшихся в районе заводов фронтом на север 26-й гв. механизированной бригаде и 291-м гв. самоходно-артиллерийском [532] полку оставалось 87 «активных штыков», 1 Т-34 и 2 СУ-76. И. Е. Петров настойчиво требовал от польских частей наступать на выручку корпусу И. П. Корчагина: «7-й гв. МК в тяжелом положении. Немедленно выдвигаться 1-му ТК (2-й АВП) в направлении 7-го гв. МК. Командующий фронтом разрешает, смотря по обстановке, использовать 8 ПД для взаимодействия с 14 ПД. Немедленно выслать обстановку». Однако попытка 1-го польского танкового корпуса пробиться к Баутцену с севера привела к встречному сражению с немецкими танками, в котором 2-я польская танковая бригада была окружена и понесла тяжелые потери в людях и технике. Результативный контрудар противника на левом фланге войск 1-го Украинского фронта пока еще не заставил генерала Сверчевского полностью отказаться от наступления на дрезденском направлении. 2-я польская армия силами 5, 8 и 9-й пехотных дивизий продолжала продвигаться на запад, пройдя за 23 апреля 18 км. Однако 10-я и 7-я польские пехотные дивизии были по-прежнему отсечены от прорвавшихся [533] на запад польских соединений. Эти две дивизии развернулись фронтом на юг в районе Шпройца (к востоку от немецкого вклинения). Скорее всего, Сверчевский расценивал хаос в тылу своих войск как временное явление, вызванное стремлением немецких частей прорваться из окружения в плен к американцам. В какой-то мере такой подход был обоснованным: прорвавшись на юг, «бранденбургеры» ушли с коммуникаций польских войск. Однако даже пробивавшиеся на юг по тылам 2-й польской армии части «Бранденбурга» вскоре развернулись на 180 градусов и присоединились к контрудару LVII танкового корпуса. Продвижение противника на глубину 20 км, окружение ряда частей и перехват коммуникаций 2-й польской армии заставил И. С. Конева принимать экстренные меры для выхода из крайне опасного положения. Дальнейшее продвижение противника по западному берегу р. Шпрее могло привести к выходу в район Шпремберга и выходу в тыл левофланговых армий фронта. В качестве противоядия был применен испытанный прием с разворотом войск на 90 градусов, если не на все 180 градусов от направления главного удара. Поскольку обе танковые армии к тому моменту были развернуты на северо-запад, на Берлин, замысловатые маневры поручалось выполнять общевойсковым армиям. Командующему 5-й гв. армией А. С. Жадову было приказано 33-й гв. стрелковый корпус с 14-й стрелковой дивизией 34-го гв. стрелкового корпуса использовать для наступления в общем направлении на Лоза, Угист, т.е. на восток. Войска А. С. Жадова 24 апреля должны были восстановить целостность фронта и установить непосредственную связь с частями польской армии. Наступление 2-й польской армии по решению И. С. Конева приостанавливалось в приказном порядке. На дрезденском направлении 24 апреля предполагалось оставить только 9-я польскую пехотную дивизию, переходившую к обороне на широком фронте. 8-я пехотная дивизия возвращалась назад в район севернее Бауцена с задачей наступления навстречу частям 14-й стрелковой дивизии 5-й гв. армии. После установления контакта с войсками А. С. Жадова 8-я пехотная [534] дивизия должна была наступать на восток — на соединение с 7-й и 10-й польскими пехотными дивизиями. Последние, в свою очередь, должны были продвигаться на запад, стремясь установить контакт с наступающими на восток соединениями 2-й польской армии. 1-й польский танковый корпус и 7-й гв. механизированный корпус должны были наступать из района к северу от Баутцена на восток, во фланг двигающейся на север ударной группировке LVII танкового корпуса. Реальное развитие событий заставило отклониться даже от этого разработанного на лету плана. Место 8-й польской пехотной дивизии в составе группировки, пробивающей коридор к своим, заняла 24 апреля 5-я польская пехотная дивизия. Она наступала из района Каменца на Луппа. После встречного боя с частями 20-й танковой дивизии, наступающей на север по дороге в лесах на Кенигсварту, польская дивизия вышла на рубеж Радибор, Кенигсварта. Соответственно в районе Радибора она установила связь с 1-м польским танковым корпусом, а в районе Кенигсварты — с 95-й стрелковой дивизией 33-го гв. стрелкового корпуса 5-й гв. армии. Гвардейцы А. С. Жадова прибыли как раз вовремя и остановили в озерных дефиле в лесах к северу от Баутцена наступление 20-й танковой дивизии, дивизий «Герман Геринг» и «Бранденбург». Фактически части 5-й гв. армии стали связкой между наступающими навстречу друг другу польскими соединениями. Польская 10-я пехотная дивизия наступала вдоль дороги Вейсвассер — Баутцен, 7-я пехотная дивизия 24 апреля в наступление не переходила. Также не смог развить наступление и вел бои оборонительного характера 1-й польский танковый корпус. Поскольку перспективы деблокирования окруженных в Вейсенберге частей 7-го гв. механизированного корпуса были туманными, И. П. Корчагин принимает решение на прорыв своими силами. В 20.40 23 апреля он отправляет командиру вейсенбергского отряда генералу Максимову шифровку с приказанием пробиваться на соединение с основными силами 52-й армии. Отряду предписывалось в 3.00 24 апреля выступить из Вейсенберга в направлении на Енкендорф, где [535] соединиться со 116-й стрелковой дивизией. С собой прорывающиеся должны были взять всю технику и раненых медсанбата. Отразив ночную атаку противника, в 6.15 24 апреля отряд генерала Максимова при поддержке 3 танков и 4 ИСУ-122 начал прорыв через Дизу на Енкендорф. На полпути к Дизе отряд был окружен и, как написано в отчете штаба 7-го гв. механизированного корпуса, «большая часть личного состава, самоотверженно выполнявшая задачу в бою за соединение со стрелковыми частями 52 армии, — погибла и только 30% пробились на Ниски — соединились с нашей пехотой утром 25.4.45 года». В ходе попытки прорваться из окружения погибли: заместитель командующего корпуса Герой Советского Союза гвардии генерал-майор Максимов, командир 25-й гв. мехбригады Герой Советского Союза гвардии полковник Дудка, начальник оперативного отдела штаба корпуса гвардии майор Удовицкий, начальник штаба 57-й гв. танковой бригады гвардии майор Шестаков, заместитель начальника политодела корпуса гвардии подполковник Савинов и многие другие. В боях за Вейсенберг 7-й гв. механизированный корпус потерял 983 человека личного состава, 10 танков Т-34, 1 ИС-2, 6 ИСУ-122, 3 СУ-85, 3 БА-64, 6 бронетранспортеров, 20 орудий и 12 минометов. Крестный путь прорыва из окружения также прошла 24 апреля 294-я стрелковая дивизия. В описании боевых действий 48-го стрелкового корпуса обстановка на 23 апреля характеризовалась следующим образом: «Отсутствие боеприпасов делает невозможным держаться дивизии дальше в окружении, кольцо окружения сжималось. Подбросить боеприпасы наземным путем было невозможно, поскольку все дороги были перерезаны противником. По воздуху также не представлялось возможным из-за неблагоприятных метеорологических условий. Тем более, наступающие с северо-востока части 116 и 214 СД, имеющие задачу наступать в направлении Вейсенберг, успеха не имеют, благодаря превосходящей силе противника как в живой силе, так и технике и его активных действий». Более чем странно читать такие строчки в отношении событий конца апреля 1945 г. Привычнее такие эпизоды ассоциировать скорее с начальным периодом войны. ... Во второй половине ночи с 23 на 24 апреля командир 294-й стрелковой дивизии Г. Ф. Короленко принял решение прорываться из Вейсенберга на соединение с частями 116-й стрелковой дивизии. Утром 24 апреля части дивизии совместно с отрядом 7-го гв. механизированного корпуса атаковали передний край противника и прорвали кольцо окружения. Пехотинцам повезло больше, чем танкистам. К 15.00 того же дня 294-я дивизия вышла к своим в полосе 116-й стрелковой дивизии. Потери соединения в боях за Вейсенберг с 20 по 24 апреля 1945 г. составили 1358 человек (105 человек убитыми, 215 ранеными и 1038 пропавшими без вести). В ходе прорыва 24 апреля погиб командир 857-го стрелкового полка 294-й стрелковой дивизии Б. М. Франкель. В журнале боевых действий Верховного командования вермахта последний раз прозвучали победные нотки: «Вейсенберг снова освобожден от противника. Захвачены многочисленные трофеи». По немецким данным, в ходе контрудара ими было захвачено около 800 пленных. * Управление штабом корпуса 294-й стрелковой дивизией в условиях окружения было отрицательно оценено руководством. Ответственность возложили на командира корпуса З. З. Рогозного. Ему было поставлено в вину то, что он «не доложил командованию армии о принятом решении, в результате не была должным образом организована помощь частям дивизии, пробивающимся из окружения, что повлекло за собой значительные потери в личном составе и оставление материальной части». Проще говоря, прорыв проходил без встречного деблокирующего удара. За допущенные промахи в руководстве прорывом дивизии из окружения генерал Рогозный был отстранен от занимаемой должности и направлен в распоряжение Военного совета 1-го Украинского фронта. Вместо него был назначен генерал-лейтенант А. А. Гречкин. После выдавливания частей 7-го гв. механизированного корпуса и 254-й стрелковой дивизии в район заводов на севере Баутцена, дивизия «Герман Геринг» продолжила наступление на север вдоль «Рейхсштрассе № 96». «Бранденбург» и 20-я танковая дивизия охватывали Баутцен с востока. К 17.00 25 апреля части 7-го гв. мехкорпуса, находившиеся в Баутцене, насчитывали 8 Т-34, 1 СУ-76 и 390 человек «активных штыков». И. П. Корчагин принял решение пробиваться из окружения. Также с полпути от Баутцена к Дрездену выводились передовые отряды корпуса. Прикрываясь арьергардами, 25-я и 26-я гв. механизированные бригады отошли на север и соединились с частями 2-й армии Войска Польского и вернувшимися от Дрездена передовыми отрядами. В боях за Баутцен с 19 по 25 апреля 1945 г. корпус потерял 299 убитыми и 1215 человек ранеными, 24 Т-34, 4 бронетранспортера, 3 зенитных установки М-17, 9 орудий и 9 минометов. Донесение штаба 52-й армии о состоянии 254-й стрелковой дивизии к 18.00 25 апреля была еще мрачнее, чем описание состояния 294-й стрелковой дивизии за двое суток до этого. Оно гласило: «929 сп — роща юго-зап. Баутцен, южн. окр. [аина] Баутцен, ведет бой в окружении. 936 сп сев. — вост. окр. [аина] Баутцен, ведет бой в окружении. 933 сп — одним батальоном с подразделениями 107 и 110 сап. [ерных] батальонов удерживает переправу через р. Шпрее в районе сев. заводов в Баутцен, юго-вост. Тейхниц». Удержание Баутцена в таких условиях было бессмысленным и просто невозможным. В ночь с 25 на 26 апреля поредевшие бригады и остатки 254-й стрелковой дивизии заняли оборону фронтом на юг на пути продвижения противника вдоль «Рейхсштрассе № 96». К утру сюда же подтянулись остатки вейсенбергского отряда, сведенного в одну 57-ю гв. танковую бригаду численностью всего 337 человек (из 2043 человек - осталось только 337!).

70 лет назад, в воскресенье 14 сентября 1941 года, после проливных дождей предыдущих дней установилась удивительно ясная и солнечная погода. На исходе этого солнечного дня, в 18.20 берлинского времени у городка Лохвица встретились передовые отряды 3-й танковой дивизии 2-й танковой группы Гудериана и 9-й танковой дивизии 1-й танковой группы Клейста. Тем самым было замкнуто кольцо окружения за спиной четырех армий Юго-Западного фронта. Громадный «котел» вскоре был рассечен немцами на несколько изолированных группировок. Окруженцы оборонялись с отчаянием обреченных. После ликвидации нескольких попыток прорыва немцы стали методично уничтожать оказывающие сопротивление разрозненные группы советских войск. Один из немецких мемуаристов вспоминал: «На Оржице, на участке 24-й пехотной дивизии, русские согнали в одно место несколько тысяч автомашин и подожгли их. Черный дым вздымался к небосводу целыми днями. В кукурузных полях многие русские покончили с собой, предпочитая смерть плену». Бои в последних очагах сопротивления продолжались до конца сентября 1941 года. </b></font> По советским данным, в окружение попали 452 720 человек (без ж.-д. войск) из состава армий ЮгоЗападного фронта. Из «котла» так или иначе удалось вырваться примерно 21 тысяче человек. Командующий фронтом генерал-полковник М. П. Кирпонос и его начальник штаба генерал-майор В. И. Тупиков погибли. Командующий 5-й армии генерал-майор М. И. Потапов попал в плен, начальник штаба 5-й армии генерал-майор Д. С. Писаревский — погиб. Следует отметить, что обычно называемая цифра в 665 тысяч пленных, захваченных немцами под Киевом, является плодом неверной интерпретации данных противника. В действительности она складывается из нескольких операций групп армий «Центр» и «Юг», а не только собственно окружения войск Юго-Западного фронта в сентябре 1941 года. В немецкой терминологии сражение называлось «битвой в бассейне Десны и Днепра». Соответственно из названной цифры следует вычесть 132 тысячи пленных, захваченных в районе Гомеля, пленных, захваченных в ходе сражения с 5-й армией на выходе из Полесья и так далее. Более реалистичная цифра была названа 24 сентября в газете 11-й армии «Der Kampf» — 380 тысяч пленных. Так или иначе, киевский «котел» стал самым крупным сражением на окружение на советско-германском фронте за весь период боевых действий 19411945 годов. Однако киевский «котел» является крупнейшим в истории войн лишь с учетом огромного пространства, на котором развернулось сражение за столицу Украины. Безусловный рекорд по численности окруженных был поставлен годом ранее. Тогда танковая группа Клейста, прорвавшись через Арденны, вышла к побережью Ла-Манша. Немцы назвали этот бросок «удар серпом». Крупные силы французской, голландской, бельгийской армий, а также британские экспедиционные силы оказались отсечены, изолированы и прижаты к побережью. Даже без учета капитулировавшей 15 мая голландской армии в окружение попали около 1 миллиона 300 тысяч человек, что делает «удар серпом» крупнейшим «котлом» в истории войн по числу попавших в «котел» солдат и офицеров. В это число входили 400 тысяч французов и 650 тысяч бельгийцев. Из Дюнкерка удалось эвакуировать около 370 тысяч человек, в основном английские части. В итоге, согласно официальным донесениям, оружие сложили около 800 тысяч человек, что далеко превосходит верхние оценки количества советских пленных под Киевом. Поражение под Дюнкерком имело далеко идущие последствия. Немецкий историк Типпельскирх писал: «В результате сокрушительных ударов в Бельгии и Северной Франции перестали существовать, кроме бельгийской армии, 30 французских и 9 английских дивизий. Французы потеряли свыше половины своих кадровых дивизий и большинство подвижных соединений. Часть дивизий, оборонявшихся между Лонгюйоном и устьем Соммы, понесли тяжелые потери». Французский главнокомандующий Вейган с горечью констатировал: «Три четверти, если не четыре пятых нашего наиболее современного вооружения было захвачено. Наши части на севере были вооружены лучше всех. Они были нашим передовым отрядом. Захвачена лучшая часть французской армии». 25 мая 1940 года на одном из заседаний кабинета Вейган прямо заявил, что сопротивление, которое еще в состоянии оказывать французская армия, может служить только одной цели: спасти честь армии и добиться почетных условий капитуляции. Вейгана трудно назвать пессимистом. В распоряжении французского командования после дюнкеркской катастрофы осталась 61 дивизия. За счет переброски во Францию нескольких североафриканских дивизий, ослабления Альпийского фронта и новых формирований удалось выкроить еще 5 дивизий. Этим 66 дивизиям предстояло оборонять линию Мажино и 360-километровый фронт, протянувшийся до самого моря. Им противостояли 104 немецкие дивизии в первой линии и еще 19 дивизий в резерве. Таким образом, вермахт имел почти двукратное превосходство и подавляющее превосходство в подвижных соединениях. Исход войны на Западе был для всех очевиден, план «Рот» («Красный») июня 1940 года стал лишь эпилогом французской кампании. Остатки французской армии храбро сражались, но они уже были обречены. Таким образом, «удар серпом» и «котел» под Дюнкерком фактически решили судьбу Франции. Операции на окружение с использованием подвижных соединений и объединений стали одной из характерных черт Второй мировой войны. Это даже заставило Э.Миддельдорфа в послевоенные годы сделать вывод: «Окружение является характерной чертой современной войны». Окружение сразу же вырывает из рядов армии противника крупную массу людей и техники, а вместо целостного фронта зияет брешь, через которую можно наступать дальше. Все это сделало Kesselschlacht (буквально «котельная битва») основой германской стратегии «блицкрига». Технические средства, появившиеся в армии в середине XX века, позволяли проводить операции на окружение невиданных доселе масштабов. Крупные механизированные соединения и объединения позволяли прорываться на большую глубину в построение противника и окружать сразу большие массы его войск. Полностью моторизованные немецкие танковые группы численностью 120–200 тысяч человек являлись главным инструментом «котельных битв» под Дюнкерком, Уманю, Киевом, Вязьмой, Брянском. Танковые группы обладали достаточной численностью для образования внешнего и внутреннего фронта гигантских «котлов», успешного отражения попыток деблокирования и порыва. Иногда «котлы» 1941 года представляют как следствие упрямства верховного командования. Якобы для того, чтобы их избежать, достаточно было вовремя отдать приказ на отступление. Однако при этом упускается из виду разница в подвижности между окружаемыми и окружающими. 90% численности армий тех лет составляла передвигавшаяся на своих двоих пехота. Даже получив приказ на отход, пехотинцам предстояло соревноваться в скорости со 100% моторизованными танковыми группами. Результат такого соревнования нетрудно предсказать заранее. Вовремя отданный приказ на отход мог в лучшем случае уменьшить масштабы катастрофы. При этом остается открытым вопрос о том, как выбирать момент отхода, исходя из имевшихся тогда, в 1941 году, данных о противнике. Для эффективного противодействия окружениям нужны были собственные подвижные соединения. Они могли контратаковать подвижные части противника и препятствовать смыканию кольца окружения. Во Франции 1940 года такие соединения в нужном количестве отсутствовали, в СССР после гибели мехкорпусов в приграничном сражении — тоже. Ни под Киевом в сентябре, ни под Вязьмой и Брянском в октябре 1941 года в резерве у советского командования не было достаточно многочисленного полностью моторизованного соединения с танками. Тогдашние танковые бригады годились только для непосредственной поддержки пехоты, наносить оперативные контрудары им было не по силам. Это было одной из главных причин успеха немецких «котельных битв» осени 1941 года. Однако уже события 1942 года показали, что ситуация изменилась. С весны 1942 года в Красной армии появились танковые корпуса, пока еще несовершенные самостоятельные подвижные соединения. На дальних подступах к Сталинграду, в большой излучине Дона в июле и под Абганерово в августе 1942 года советские танковые корпуса контрударами предотвращали сползание ситуации к катастрофе. Окружение 62-й армии в излучине Дона было бледной тенью «котлов» 1941-го — 30 тысяч человек. В дальнейшем под Сталинградом немцам удавались лишь тактические окружения. В ноябре последовал ответный удар — началась советская операция «Уран». Германское командование в течение сентября и октября опрометчиво втянуло свои танковые соединения в уличные бои за Сталинград, и к ноябрю 1942 года подвижных резервов у группы армий "Б" почти не осталось. Это сделало удар советской 5-й танковой армии с плацдармов на Доне и механизированных корпусов из волжских степей неотразимым. В окружение попали 284 тысячи человек из состава 6-й армии Паулюса и 4-й танковой армии Г.Гота. Теперь пришел черед немцев на своей шкуре ощутить могущество ударов механизированных соединений. Крупная группировка оказалась вырвана из рядов группы армий "Б", и фронт стремительно покатился на запад. Германскому верховному командованию пришлось спешно выводить войска группы армий "А" с Кавказа. За окружением армии Паулюса последовали окружения итальянских и венгерских войск на Верхнем Дону. Стремительное наступление советских фронтов остановилось только в марте 1943 года. В начале 1943 года у Красной армии появился инструмент, пригодный как для проведения операций на окружение, так и для противодействия таковым со стороны противника. Крупномасштабная проверка боем состоялась летом 1943-го под Курском. Запланированная германским командованием операция «Цитадель» успеха не имела. Танковые армии и танковые корпуса предотвратили образование гигантского «котла» под Курском. После неудачи «Цитадели» стратегическая инициатива вермахтом была окончательно утеряна. Это открывало для советских войск широкие возможности для маневренных сражений на окружение. Большую часть немецких войск на восточном фронте составляла передвигавшаяся пешком пехота. Для нее прорыв в тыл танковых соединений Красной армии означал катастрофу. Лишь собственные танковые и моторизованные дивизии могли если не предотвращать, то хотя бы уменьшать масштабы поражений. Они стали «пожарными командами» групп армий. Только их наличие мешало повторению 1941 года «наоборот», зеркальному отражению событий первого периода войны. В конце января 1944 года под Корсунь-Шевченковским советскими войсками была окружена группировка немецких войск, в основном пехоты, численностью около 65 тысяч человек. Немецкие «пожарные команды» не смогли предотвратить этот «Сталинград на Днепре», но приняли активное участие в попытках деблокирования окруженных. Это стоило немецким танковым войскам больших потерь и фактической потери боеспособности значительной части подвижных соединений в южном секторе советско-германского фронта. Последствия не заставили себя ждать. Фронт на Украине катился на запад, именно здесь удалось впервые выйти на границу 1941 года. Финальным аккордом стало окружение в конце марта 1944 года 1-й танковой армии генерала Хубе под Каменец-Подольском. Численность окруженных войск составила около 200 тысяч человек. Лишь ввод в бой почти что 300 бронеединиц, прибывших с Запада, из Франции, позволил немцам избежать повторения Сталинграда. Оставив в весенней грязи почти четыре сотни танков и самоходок, войска Хубе прорвались из «котла». Однако рано или поздно должна была сложиться ситуация, когда «пожарные команды» окажутся не там, где они нужны. Летом 1944 года германское верховное командование ожидало наступления Красной армии с Украины во фланг и тыл «белорусского балкона». Тем самым можно было заключить в гигантский «котел» сразу две группы армий. Для противодействия такому «удару серпом» по-русски немцы сосредоточили крупные массы танков в группе армий «Северная Украина». Группа армий «Центр» в Белоруссии оказалась практически лишена подвижных резервов, основную массу ее почти что миллионной численности составляла пехота. Вопреки ожиданиям фюрера и его приближенных, главный удар Красная армия нанесла в Белоруссии. Последовал каскад «котлов» для войск группы армий «Центр» — Бобруйский, Витебский, Минский, Брестский. В плен Красной армии сдались почти 150 тысяч человек. Именно пленных из Белоруссии провели по Москве в ходе «парада побежденных» в июле 1944 года. Катастрофа группы армий «Центр» сразу радикально изменила обстановку на советско-германском фронте. Советские войска вышли на Вислу и на подступы к Восточной Пруссии, в Прибалтике была обойдена и вскоре рухнула немецкая линия обороны «Пантера». Окружения немецких войск лета 1944 года в Белоруссии оказались короткоживущими. Они ликвидировались достаточно быстро, и в этом отношении близки к «котлам» 1941 года. Поэтому утверждения о некоей особой «стойкости» немецких войск в окружении являются не более чем мифом. Устойчивость окруженных войск в большой степени зависит от оперативной обстановки. Она позволяла немцам в 1941 году и Красной армии в 1944 году выделять войска для разгрома окруженных. Успехи союзников на Западе летом 1944 года были гораздо скромнее. После успешной высадки быстрого прорыва с плацдармов в Нормандии не произошло. Только в июле 1944 года на фронте перед американскими плацдармами союзникам удалось взломать фронт и прорваться глубоко на юг. Это создало предпосылки для окружения немецкой 7-й армии в Нормандии. Огромную роль в успехе американцев сыграла «Ультра». Благодаря взлому германских шифров, они могли читать радиограммы противника едва ли не раньше тех, кому они предназначались. Это позволило Паттону уверенно поворачивать свою армию на восток для замыкания «котла», так, будто у него на фланге никого не было. Без чтения радиограмм и полной картины обстановки ни один командующий, даже самый дерзкий и решительный, не стал бы поступать столь безрассудно. В результате глубокого обхода союзники 19 августа замкнули кольцо окружения под Фалезом. Сражение продолжалось еще несколько дней. Немецкие потери составили 10–15 тысяч человек убитыми, 50 тысяч человек пленными, и 30–50 тысяч человек успели вырваться из «котла». Несмотря на то что успех союзников под Фалезом можно считать ограниченным, этот «котел» фактически решил судьбу Франции. От ее удержания немцы отказались, и германские войска стремительно отступали к границам Рейха. Впереди было трудное и кровавое сражение за «Западный вал». Повторить успех Фалеза союзники смогли только весной 1945 года, в ходе форсирования Рейна и развития наступления на его восточном берегу. Начавшаяся 25 марта 1945 года операция американских войск под кодовым наименованием «Вояж» уже на следующий день привела к обвалу немецкой обороны. 1 апреля кольцо окружения вокруг немецкой группировки в Руре замкнулось. В гигантский «котел» попали около 370 тысяч человек из состава группы армий "Б". Еще 28 марта Рур был объявлен «фестунгом» («крепостью»), и вместо отступления на восток командующий группой армий "Б" фельдмаршал В.Модель решил его оборонять. Только 18 апреля рурский «котел» окончательно развалился. 21 апреля Модель покончил жизнь самоубийством. Всего американскими войсками в Руре было взято в плен 317 тысяч человек. Западный фронт рухнул, и вскоре советские и американские войска встретились на Эльбе. Однако одновременно рурский «котел» заставил американцев отказаться от развития наступления на Берлин. Эйзенхауэр опасался прорыва окруженных немецких войск на юг, в воспетую нацистской пропагандой «альпийскую крепость». Он принял решение сосредоточиться на ликвидации гигантского «котла» и отклонил все предложения со стороны англичан о броске на Берлин. На советско-германском фронте последним «котлом» стало окружение немецкой 9-й армии в лесах к юго-востоку от Берлина. В «котле», известном как Хальбский, оказалось около 200 тысяч человек. Тем самым было предотвращено отступление этой группировки на улицы немецкой столицы, что сократило как потери, так и затраты времени на штурм Берлина. Так последняя крупная операция Второй мировой войны в Европе стала одновременно и самой большой операцией на окружение, проведенной Красной армией. ©Алексей Исаев

Этим опросом начинается цикл тем об огнестрельном оружии времён Второй Мировой войны. В опросе представлены ручные пулемёты. По этой причине нет немецких MG 34 и MG 42, которые относятся к единым пулемётам и автоматических винтовок вроде BAR и FG 42. Выбирайте, голосуйте, не забывайте обосновывать свой ответ и дискутируйте.

70 лет назад 19 мая 1942 года - состоялся первый полет члена Правительства СССР за рубеж. Министр Иностранных дел СССР В.М. Молотов и сопровождающие его лица, рискуя жизнью, совершили крайне опасный перелет в Англию и США. Визит состоялся по личному распоряжению И. Сталина. Выбор маршрута и самолета Маршал авиации Александр Евгеньевич Голованов, который в ту пору командовал авиацией дальнего действия и пользовался непререкаемым авторитетом у Сталина (в 39 лет он уже был маршалом), рассказывал, что он рассматривал несколько вариантов полета в Вашингтон. Выбирался самый короткий по расстоянию и времени путь. Полет через Аляску слишком долог и требовал большой подготовки. «Лететь через Иран тоже было далековато, да и как отреагируют государства, над территориями которых пройдет трасса?» Голованов остановился на самом парадоксальном варианте: лететь без сопровождения истребителей на дальнем бомбардировщике из Москвы в Лондон, а потом через Исландию и Канаду - в США. Голованов считал эту трассу наиболее безопасной, потому что даже если немецкая агентура каким-то образом пронюхает о готовящемся визите советского руководителя в Америку, то такой рискованный вариант русских вряд ли кому в голову придет. ©

Южная стратегия Гитлера. В принципе, у Германии в 1940 году было четыре варианта сокрушения Англии, четыре стратегии: - Северная - непосредственный удар по Англии - Западная - удушение путём блокады - Восточная - удар по СССР, операция Барбаросса - Южная - удар по колониям Исторически получилось так, что Адольф использовал все четыре стратегии. Предположим, что Гитлер сосредоточился на ударе по колониям. 1. Неизбежна война на Балканах. Там будут развиваться те же самые события, что и реальной истории. 2. Необходим удар по Мальте. Врятли немцы решаться на десант после Крита. Но авиацией сотрут в порошок запросто, как и реальной истории. 3. Усилиться давление на Франко для прорыва к Гибралтару. Франко не дурак и Гибралтар останеться у Англии. 4. Все использовавшиеся для атаки на северные конвои силы авиации будут брошены на охоту за Средиземноморским флотом Великобритании. Не исключено минирование Гибралтара с воздуха. 5. Роммеля могут и не послать, заменив кем-то ещё. 6. При успешном ходе событий японцы ударят по Перл-Харбору раньше. Учитывая, что 6 декабря начался Манхэтонский проект... Будет ли он начат вовремя? Вопросы: Какие силы "пропихнут" немцы в Африку? Как сложиться их судьба под Эль-Аламейном? Смогут ли вырваться на Средний Восток? Удасться ли заманить в Ось Турцию и Иран?

Как известно,1 сентября 1939 года началась Вторая Мировая Война.Эта война,продолжавшаяся равно 6 лет,до 2 сентября 1945 года унесла 50 миллионов жизней людей по всему свету.Десятки миллионов людей остались калеками,и вернувшись домой не находили ни своего крова,ни своих семей.И поэтому я пишу эту статью,что бы помнили люди,какой ценой им досталась нынешняя свобода и вообще их жизнь. Итак,как известно война началась 1 сентября 1939 года,нападением нацисткой Германии на Польшу.Поводом для этой войны послужила грязная провокация нацистов на Глейвицкой радиостанции.Быстро разгромив Польшу,нацисты стали строить в ней "Новый порядок".Новый порядок,включал в себя превращение населения в рабов,превращение домов и пашен в пепел,и конечно же,создания печально известных концлагерей: Всего-же было создано 22 лагеря,которые были признаны концетрационными: 1.Арбайтсдорф (ФРГ) 2. Аушвиц/Освенцим-Биркенау (Польша) 3. Берген-Бельзен (ФРГ) 4. Бухенвальд (ФРГ) 5. Варшава (Польша) 6. Герцогенбуш (Нидерланды) 7. Гросс-Розен (ФРГ) 8. Дахау (ФРГ) 9. Кауен/Каунас (Литва) 10. Краков-Плащов (Польша) 11. Заксенхаузен (ГДР‑ФРГ) 12. Люблин/Майданек (Польша) 13. Маутхаузен (Австрия) 14. Миттельбау-Дора (ФРГ) 15. Натцвайлер (Франция) 16. Нейенгамме (ФРГ) 17. Нидерхаген‑Вевельсбург (ФРГ) 18. Равенсбрюк (ФРГ) 19. Рига-Кайзервальд (Латвия) 20. Файфара/Вайвара (Эстония) 21. Флоссенбург (ФРГ) 22. Штуттхоф (Польша). Крупнейшие нацистские концентрационные лагеря Бухенвальд (Buchenwald) – один из крупнейших нацистских концлагерей. Был создан в 1937 году в окрестностях города Веймара (Германия). Первоначально назывался Эттерсберг. Имел 66 филиалов и внешних рабочих команд. Наиболее крупные: "Дора" (около г. Нордхаузен), "Лаура" (около г. Заальфельд) и "Ордруф" (в Тюрингии), где монтировались самолеты-снаряды ФАУ. С 1937 по 1945 гг. узниками лагеря были около 239 тысяч человек. Всего в Бухенвальде было замучено 56 тыс. заключенных 18 национальностей. Лагерь был освобожден 10 апреля 1945 г. частями 80-й дивизии США. В 1958 г. в Бухенвальде открыт мемориальный комплекс, посвященный. героям и жертвам концлагеря. Освенцим (Auschwitz-Birkenau), известный также под немецкими названиями Аушвиц или Аушвиц‑Биркенау, – комплекс немецких концлагерей, находившийся в 1940-1945 гг. на юге Польши в 60 км к западу от Кракова. Комплекс состоял из трех основных лагерей: Аушвиц-1 (служил административным центром всего комплекса), Аушвиц-2 (также известный как Биркенау, "лагерь смерти"), Аушвиц-3 (группа из приблизительно 45 небольших лагерей, созданных при фабриках и шахтах вокруг общего комплекса). В Освенциме погибло более 4 млн человек, среди которых – более 1,2 млн евреев, 140 тыс. поляков, 20 тыс. цыган, 10 тыс. советских военнопленных и десятки тысяч узников других национальностей. 27 января 1945 г. советские войска освободили Освенцим. В 1947 г. в Освенциме открыт Государственный музей Аушвиц-Биркенау (Освенцим-Бжезинка). Дахау (Dachau) – первый концентрационный лагерь в фашистской Германии, создан в 1933 г. на окраине г. Дахау (около Мюнхена). Имел около 130 филиалов и внешних рабочих команд, расположенных в Южной Германии. Узниками Дахау были более 250 тысяч человек из 24 стран; замучены или убиты около 70 тысяч человек (в т. ч. около 12 тысяч советских граждан). Дахау был освобожден 29 апреля 1945 г. американскими войсками. В 1960 г. в Дахау был открыт памятник погибшим. Майданек (Majdanek) – немецко-фашистский концлагерь, был создан в пригороде польского города Люблина в 1941 г.. Имел филиалы в юго-восточной Польше: Будзынь (под Красником), Плашув (около Кракова), Травники (под Вепшем), два лагеря в г. Люблин. По данным Нюрнбергского процесса, в 1941-1944 гг. в лагере фашистами уничтожено около 1,5 млн человек различных национальностей. Лагерь был освобожден советскими войсками 23 июля 1944 г. В 1947 г. в Майданеке был открыт музей и исследовательский институт. Треблинка (Treblinka) – немецко-фашистские концлагеря около ст. Треблинка в Варшавском воеводстве Польши. В Треблинке I (1941-1944 гг., т. н. трудовой лагерь) погибли около 10 тыс. человек, в Треблинке II (1942-1943 гг., лагерь уничтожения) – около 800 тыс. человек (преимущественно евреи). В августе 1943 г. в Треблинке II фашистами подавлено восстание узников, после которого лагерь был ликвидирован. Лагерь Треблинка I был ликвидирован в июле 1944 года при приближении советских войск. В 1964 г. на месте Треблинки II открыто мемориальное символическое кладбище жертв фашистского террора: 17 тыс. надгробий из камней неправильной формы, памятник-мавзолей. Равенсбрюк (Ravensbruck) – концлагерь был основан около города Фюрстенберг в 1938 г. как исключительно женский, но позднее вблизи был создан небольшой лагерь для мужчин и еще один для девочек. В 1939-1945 гг. через лагерь смерти прошло 132 тысячи женщин и несколько сот детей из 23 стран Европы. 93 тысячи человек было уничтожено. 30 апреля 1945 г. узники Равенсбрюка были освобождены бойцами советской армии. Маутхаузен (Mauthausen) – концлагерь был создан в июле 1938 г. в 4 км от г. Маутхаузен (Австрия) в качестве филиала концлагеря Дахау. С марта 1939 г. – самостоятельный лагерь. В 1940 г. был объединен с концлагерем Гузен и стал известен как Маутхаузен-Гузен. Имел около 50 филиалов, разбросанных по всей территории бывшей Австрии (Остмарка). За время существования лагеря (до мая 1945 г.) в нем находилось около 335 тысяч человек из 15 стран. Только по сохранившимся записям, в лагере уничтожено более 122 тысяч человек, в т. ч. более 32 тысяч советских граждан. Лагерь был освобожден 5 мая 1945 г. американскими войсками. После войны на месте Маутхаузена 12 государствами, в т. ч. Советским Союзом, был создан мемориальный музей, установлены памятники погибшим в лагере. Уже за это,следовала всех нацистов повесить и расстрелять как собак.Но к сожалению,найдутся защитнички нацистов,которые будут утверждать что при немцах плохо жилось только евреям.Что ж,рассмотрим и этот вопрос. В течение первого периода войны фашистские государства силой оружия установили свое господство почти над всей капиталистической Европой. Кроме народов Австрии, Чехословакии и Албании, ставших жертвами агрессии еще до начала второй мировой войны, под игом фашистской оккупации к лету 1941 г. оказались Польша, Дания, Норвегия, Бельгия, Голландия, Люксембург, значительная часть Франции, Греция и Югославия. В это же время азиатский союзник Германии и Италии — милитаристская Япония оккупировала обширные районы Центрального и Южного Китая, а затем и Индокитая. «Новый порядок», опиравшийся на штыки фашистских войск, поддерживали наиболее реакционные представители господствующих классов оккупированных стран, проводившие политику коллаборационизма. У него находились сторонники и в других империалистических странах, например профашистские организации в США, клика О. Мосли в Англии и т. п. «Новый порядок» означал прежде всего территориальный передел мира в пользу фашистских держав. Стремясь максимально подорвать жизнеспособность захваченных стран, немецкие фашисты перекраивали карту Европы. В состав гитлеровского рейха были включены Австрия, Судетская область Чехословакии, Силезия и западные области Польши (Поморье, Познань, Лодзь, Северная Мазовия), бельгийские округа Эйпен и Мальмеди, Люксембург, французские провинции Эльзас и Лотарингия. С политической карты Европы исчезли целые государства. Одни из них подверглись аннексии, другие расчленялись на части и прекращали существование как исторически сложившееся целое. Еще до войны было создано марионеточное словацкое государство под эгидой фашистской Германии, а Чехия и Моравия превращены в германский «протекторат». Неаннексированная территория Польши стала именоваться «генерал-губернаторством», вся полнота власти в котором находилась в руках гитлеровского наместника. Францию разделили на оккупированную северную зону, наиболее развитую в промышленном отношении (при этом департаменты Нор и Па-де-Кале подчинялись в административном отношении командующему оккупационными войсками в Бельгии), и неоккупированную — южную, с центром в городе Виши. В Югославии были образованы «независимые» Хорватия и Сербия. Черногория стала добычей Италии, Македония была отдана Болгарии, Воеводина — Венгрии, а Словения поделена между Италией и Германией. В искусственно созданных государствах гитлеровцы насаждали покорные им тоталитарные военные диктатуры, такие, как режим А. Павелича в Хорватии, М. Недича в Сербии, И. Тиссо в Словакии. В странах, подвергшихся полной или частичной оккупации, захватчики, как правило, стремились сформировать марионеточные правительства из коллаборационистских элементов — представителей крупной монополистической буржуазии и помещиков, предавших национальные интересы народа. «Правительства» Петэна во Франции, Гахи в Чехии были послушными исполнителями воли победителя. Над ними обычно стоял «имперский комиссар», «наместник» или «протектор», который держал в своих руках всю власть, контролируя действия марионеток. Но создать марионеточные правительства удалось не всюду. В Бельгии и Голландии агентура германских фашистов (Л. Дегрель, А. Муссерт) оказалась слишком слаба и непопулярна. В Дании в таком правительстве вообще не было нужды, так как после капитуляции правительство Стаунинга послушно выполняло волю немецких захватчиков. «Новый порядок» означал, таким образом, порабощение европейских стран в различных формах — от открытой аннексии и оккупации до установления «союзнических», а фактически вассальных (например, в Болгарии, Венгрии и Румынии) отношений с Германией. Не одинаковы были и насаждаемые Германией в порабощенных странах политические режимы. Одни из них являлись открыто военно-диктаторскими, другие, следуя примеру германского рейха, маскировали свою реакционную сущность социальной демагогией. Например, Квислинг в Норвегии объявлял себя защитником национальных интересов страны. Вишистские марионетки во Франции не стеснялись кричать о «национальной революции», «борьбе против трестов» и «отмене классовой борьбы», в то же время открыто сотрудничая с оккупантами. Наконец, имелось некоторое различие в характере оккупационной политики немецких фашистов по отношению к разным странам. Так, в Польше и ряде других стран Восточной и Юго-Восточной Европы фашистский «порядок» сразу проявил себя во всей своей античеловеческой сути, поскольку польскому и другим славянским народам предназначалась участь рабов германской нации. В Голландии же, Дании, Люксембурге и Норвегии гитлеровцы на первых порах выступали в качестве «нордических братьев по крови», стремились привлечь на свою сторону некоторые слои населения и социальные группы этих стран. Во Франции оккупанты первоначально проводили политику постепенного вовлечения страны в орбиту своего влияния и превращения ее в своего сателлита: Петен,получивший от Французов почетное прозвище "Пютен"(Шлюха). Однако в собственном кругу главари немецкого фашизма не скрывали, что такая политика является временной и продиктована лишь тактическими соображениями. Гитлеровская верхушка считала, что «объединение Европы можно осуществить... только с помощью вооруженного насилия». Гитлер намеревался заговорить с правительством Виши другим языком, как только закончится «русская операция» и он высвободит свой тыл. С установлением «нового порядка» вся европейская экономика была подчинена германскому государственно-монополистическому капитализму. Из оккупированных стран в Германию вывозилось огромное количество оборудования, сырья и продовольствия. Национальная промышленность европейских государств была превращена в придаток немецко-фашистской военной машины. Из захваченных стран в Германию гнали миллионы людей, где их заставляли работать на немецких капиталистов и помещиков. Установление господства немецких и итальянских фашистов в порабощенных странах сопровождалось жестоким террором и массовыми убийствами. По образцу Германии оккупированные страны стали покрываться сетью фашистских концентрационных лагерей. В мае 1940 г. начала действовать чудовищная фабрика смерти на территории Польши в Освенциме, которая постепенно превратилась в целый концерн из 39 лагерей. Здесь вскоре построили свои предприятия немецкие монополии «ИГ Фарбениндустри», Крупна, Сименса, чтобы, используя даровую рабочую силу, получить, наконец, некогда обещанные Гитлером прибыли, каких «не знала история». По свидетельству узников, продолжительность жизни заключенных, работавших на заводе «Бунаверк» («ИГ Фарбениндустри»), не превышала двух месяцев: через каждые две-три недели проводился отбор и всех ослабевших отправляли в печи Освенцима. Эксплуатация иностранной рабочей силы превратилась здесь в «уничтожение путем работы» всех неугодных фашизму людей. Среди населения оккупированной Европы фашистская пропаганда усиленно насаждала антикоммунизм, расизм и антисемитизм. Под контроль германских оккупационных органов были поставлены все средства массовой информации. «Новый порядок» в Европе означал жестокое национальное угнетение народов оккупированных стран. Утверждая расовое превосходство германской нации, фашисты обеспечивали немецким меньшинствам («фольксдойче»), проживавшим в марионеточных государствах, например в Чехии, Хорватии, Словении и Словакии, особые эксплуататорские права и привилегии. Фашисты переселяли немцев из других стран на присоединенные к рейху земли, которые постепенно «очищались» от местного населения. Из западных районов Польши было выселено 700 тыс., из Эльзаса и Лотарингии к 15 февраля 1941 г. — около 124 тыс. человек. Выселение коренных жителей проводилось из Словении и Судетской области. Фашисты всячески разжигали национальную рознь между народами оккупированных и зависимых стран: хорватами и сербами, чехами и словаками, венграми и румынами, фламандцами и валлонами и т. д. С особой жестокостью фашистские оккупанты относились к трудящимся классам, промышленным рабочим, видя в них силу, способную к сопротивлению. Поляков, чехов и других славян фашисты хотели превратить в рабов, подорвать коренные основы их национальной жизнеспособности. «Отныне, — заявил польский генерал-губернатор Г. Франк, — политическая роль польского народа закончена. Он объявляется рабочей силой, больше ничем... Мы добьемся того, чтобы стерлось навеки само понятие «Польша». По отношению к целым нациям и народам проводилась политика истребления. На присоединенных к Германии польских землях, наряду с изгнанием местных жителей, проводились политика искусственного ограничения роста народонаселения путем кастрации людей, массовое изъятие детей для воспитания их в германском духе. Поляков даже запрещалось именовать поляками, им давались старые племенные названия — «кашубы», «мазуры» и т. п. Планомерное истребление польского населения, особенно интеллигенции, осуществлялось и на территории «генерал-губернаторства». Например, весной и летом 1940 г. оккупационные власти провели здесь так называемую «акцию АБ» («чрезвычайную акцию по умиротворению»), в ходе которой уничтожили около 3500 польских деятелей науки, культуры и искусства, а также закрыли не только высшие, но и средние учебные заведения. Изуверская, человеконенавистническая политика проводилась и в расчлененной Югославии. В Словении гитлеровцы уничтожали очаги национальной культуры, истребляли интеллигенцию, служителей культа, общественных деятелей. В Сербии за каждого немецкого солдата, убитого партизанами, подлежали «беспощадному уничтожению» сотни мирных жителей. Обрекался на национальное вырождение и уничтожение чешский народ. «Вы закрыли наши университеты, — писал национальный герой Чехословакии Ю. Фучик в 1940 г. в открытом письме Геббельсу, — вы онемечиваете наши школы, вы ограбили и заняли лучшие школьные здания, превратили в казармы театр, концертные залы и художественные салоны, вы грабите научные учреждения, прекращаете научную работу, хотите сделать из журналистов убивающие мысль автоматы, убиваете тысячи работников культуры, уничтожаете основы всей культуры, всего того, что создает интеллигенция». Юлиус Фучек,Чехословацкий коммунист,автор "Записок с петлей на шее".Приговорен к повешению в 1943 году. Таким образом, уже в первый период войны расистские теории фашизма обернулись чудовищной политикой национального угнетения, разрушения и истребления (геноцида), проводимой по отношению ко многим народам Европы. Задымившиеся трубы крематориев Освенцима, Майданека и других лагерей массового уничтожения людей свидетельствовали о том, что изуверские расовые и политические бредни фашизма осуществляются на практике. Социальная политика фашизма была крайне реакционной. В Европе «нового порядка» трудящиеся массы, и прежде всего рабочий класс, подвергались самым жестоким гонениям и эксплуатации. Сокращение заработной платы и резкое увеличение рабочего дня, отмена завоеванных в длительной борьбе прав на социальное обеспечение, запрещение забастовок, собраний и демонстраций, ликвидация профсоюзов под видом их «унификации», запрещение политических организаций рабочего класса и всех трудящихся, в первую очередь коммунистических партий, к которым нацисты питали звериную ненависть, — вот что нес с собой фашизм народам Европы. «Новый порядок» означал попытку германского государственно-монополистического капитала и его союзников сокрушить руками фашистов своих классовых противников, разгромить их политические и профсоюзные организации, искоренить все демократические, даже либеральные взгляды, насадив человеконенавистническую фашистскую идеологию расизма, национального и классового господства и подчинения. В дикости, изуверстве, мракобесии фашизм превзошел ужасы средневековья. Он был откровенным циничным отрицанием всех прогрессивных, гуманных и моральных ценностей, которые выработала цивилизация за свою тысячелетнюю историю. Он насаждал систему слежки, доносов, арестов, пыток, создавал чудовищный аппарат репрессий и насилия над народами. Смириться с этим или вступить на путь антифашистского сопротивления и решительной борьбы за национальную независимость, демократию и социальный прогресс — такова была альтернатива, вставшая перед народами оккупированных стран. Народы сделали Свой выбор. Они поднялись на борьбу против коричневой чумы — нацизма.

недавно смотрел "на западном фронте без движухи", вопрос такой меня забодал: храбрые командармы посредством храбрейших комкоров, комдивов и комполков приказывают великодушным и отважным комбатам и командирам рот пустить в наступление беспонтовых рядовых через непреодолимую нейтральную полосу под град пулеметных пуль и минометных разрывов, чтобы повернуть назад к своим окопам и на обратном пути потерять еще дофига солдат, а потом повторять и повторять пробежки под пулями по нейтральной полосе до окопов врага и обратно, типа челночный бег ёмана. почему отзывают атакующих, мол атака не удалась; так и не лезли бы в лоб; если уж добежали до вражеских окопов, не проще уж сразу всей армии выпилиться там, на вражеской проволоке и траншее, чем бегать туда и сюда, не нанося ущерба армии врага?

© waralbum.ru Джозеф Роберт Байерли — парашютист американской 101-й воздушно-десантной дивиизии. Во время высадки в Нормандии в июне 1944 года попал в плен, в течение последующих семи месяцев Байерли содержался в семи различных германских тюрьмах. Он дважды пытался бежать, но оба раза неудачно. Третий побег, в начале января 1945 года, из лагеря близ реки Одер увенчался успехом. Уходя на восток, через две недели скитаний Байерли наткнулся на советский танковый батальон 2-го Белорусского фронта. Отказавшись от предложенной эвакуации в тыл, Джозеф уговорил советское командование разрешить ему вступить в ряды 1-й гвардейской танковой бригады, в составе которой он воевал в течении месяца, пока не был ранен. Находясь в госпитале, Байерли встретился с маршалом Жуковым, который помог ему добраться в Москву, а затем вернуться в США. Джозеф Байерли считается единственным солдатом Второй мировой войны, воевавшим против немцев и в американской, и в советской армиях.

Англия и Франция собирались бомбить СССР источник: http://newsland.ru/news/detail/id/724976/cat/94/

Из викепедии Силы сторон: СССР, Югославия, Болгария (нас) 400 000 человек, 6800 орудий и миномётов, 400 танков и САУ, 700 самолётов Германия, Венгрия (их) 431 000 человек, около 6000 орудий и минометов, 877 танков и штурмовых орудий, 900 бронетранспортеров и около 850 самолётов У них солдат, танков, САУ, самолётов НАМНОГО больше, ну и фиг с ним что у нас артилерии немного больше, плюс все говорят что немецкий солдат лучше советского, тоже самое говорят и про технику. 1) Так из статьи в викепедии я так и не понял почему мы победили, да ешё с таким ОТЛИЧНЫМ результатом. Потери: Мы: 3-й Украинский фронт потерял 32 899 человек, из них 8 492 безвозвратно. Они: Свыше 40 тысяч человек, более 300 орудий и миномётов, около 500 танков и штурмовых орудий, свыше 200 самолётов. Там про причины победы сказано, что нам заранее было известно, что враг готовит крупную операцию в этом районе и мы подготовились. 2) Посоветуйте какую хорошую книгу мне нужно прочитать что бы поподробнее узнать про эту операцию. ЗЫ Внизу (в викепедии) в графе примечание и литература есть две ссылки на врунишку Исаева, так что я этой кратенькой и глупой статейкой не удовлетворился.

Всем здравствуйте. Недавно, изучая материалы Волховского и Ленинградского фронта, наткнулся на весьма интересный боевой путь некоторых частей, который говорит о тотальной неподготовленности РККА к войне и некомпетентности командиров красноречивее, чем все споры вместе взятые. Я не буду здесь приводить какие-то тезисы или кого-то переубеждать. У меня нет такой цели. Я просто хочу изложить в форме рассказа, через что мог пройти обычный русский парень, которого призвали на фронт. А нормально ли это и должен ли кто-то за это ответить, пусть каждый решит для себя сам. Все данные взяты из открытых источников. Я ничего не добавлял и не приукрашивал, все легко проверить с помощью простой википедии. Итак, поехали.

КРУГОЗОР Союз с Гитлером. Почему Румыния поддержала нацистов и как мятеж 1941 года повлиял на ее историю 24 января 2021 в 09:30 Иван Пауков / Радио Свобода 80 лет назад, в середине января 1941 года, в баварском Оберзальцберге Адольф Гитлер впервые обсудил детали планируемого нападения на СССР с новым, но перспективным союзником — румынским премьер-министром Ионом Антонеску. А через несколько дней в Бухаресте закончило свой короткий век фашистское «Национально-легионерское государство», уступив место пронацистской военной диктатуре с маршалом Антонеску во главе. Эти события не только определили роль Румынии в войне гитлеровского блока против СССР, но и оставили заметный след в дальнейшей ее истории. Дающий о себе знать и сегодня, пишет «Радио Свобода». Министр иностранных дел Германии Риббентроп (слева) и Ион Антонеску в январе 1943 года. Фото: wikipedia.org «Только мы, маршал и я, знаем день…» Январская встреча Антонеску с Гитлером не была первой. Сближение Бухареста с Берлином шло очень быстро с середины 30-х годов. Экономически привлекательный для Германии партнер, крупнейший экспортер нефтепродуктов в тогдашней Европе, Румыния с каждым годом становилась нацистам все ближе и идеологически. Введенное в начале 1938 года расовое законодательство практически копировало Нюрнбергские законы. Последовавшая недолгая «королевская диктатура» Кароля II превратила фашизм, пусть и в «самобытной» румынской православно-шовинистской версии, в официальную доктрину. Горизонт тем временем мрачнел. 22 июня 1940 года пала Франция, традиционный союзник и защитник Румынии. Через несколько дней, получив ультиматум от СССР, Бухарест принужден был уступить Бессарабию и Северную Буковину. 30 августа Северная Трансильвания отходит Венгрии, а спустя неделю Болгария получает небольшой причерноморский район Южной Добруджи. Возникшая на европейской карте после Первой мировой войны Великая Румыния практически перестает существовать. Страну сотрясают гражданские протесты, правительство уходит в отставку, и 6 сентября Кароля II вынуждают к отречению в пользу несовершеннолетнего кронпринца Михая. Официальным регентом становится премьер Ион Антонеску. Одновременно через свои дипломатические каналы Берлин все яснее дает понять, что сложная ситуация, в которую попало заметно ужавшееся в границах королевство, вполне поправима — разумеется, с помощью Рейха. Ведь главный враг у обеих стран един — сталинский СССР. В конце ноября 1940-го Румыния вступает в число стран Оси. Соответственно, Drang nach Osten — «натиск на Восток», в котором заинтересованы обе стороны, стал центральной темой переговоров в Оберзальцберге. Румынии гарантируют возврат утраченных ею восточных областей — в отличие от северных и южных, «отписанных» другим сателлитам Рейха. Впрочем, земли на востоке много, и Антонеску может определенно рассчитывать на немедленную компенсацию в виде Одессы и Транснистрии. А в перспективе не исключено, что и на другие районы юго-западной Украины. План нападения на СССР и раздела советских территорий обсуждается вчетвером. Кроме фюрера, немецкую сторону представляет рейхсмаршал Герман Геринг; Антонеску ассистирует его однофамилец и правая рука Михай Антонеску — тогдашний министр юстиции и в дальнейшем шеф румынской дипломатии. Ясно, что из соображений секретности в протоколе переговоров отсутствуют какие-либо конкретные даты. Но о том, что дата нападения названа была именно тогда, а не в ходе следующей встречи 12 июня, свидетельствует обнаруженная после войны в бумагах Михая Антонеску январская дневниковая запись. «Мы установили дату, — отметил тогда советник премьера, — и только мы, маршал Антонеску и я, знаем день, когда Германия и Румыния объявят войну России». «Государство, а не идеология» В заинтересованности и надежности маршала Антонеску у Гитлера к тому моменту сомнений не оставалось. Куда менее стабильной выглядела ситуация в правительстве Румынии, на сей счет фюрер желал гарантий, и потому вероятный транзит власти в пользу единоличной военной диктатуры, с которой Берлину проще было бы взаимодействовать, стал вторым по важности сюжетом баварских переговоров. Наспех сформированное в сентябре 1940-го правительство так называемого Национал-легионерского государства фактически состояло из двух фракций, чьи разногласия касались никак не идеологии — и те, и другие симпатизировали нацистам, — но методов. «Государственнику» Иону Антонеску противостоял вице-премьер Хориа Сима, популист с заметным креном в анархию. Руководимая им с конца 1938 года Железная гвардия (она же — Легионерское движение), третья по величине фашистская парамилитарная структура Европы, была одновременно и самым «общенародным» движением в истории Румынии, с поддержкой во всех социальных слоях. Практиковавшие политический терроризм и стихийные самосуды, «зеленорубашечники» в 30-е годы попеременно становились то орудием сведения счетов враждовавших политических группировок, то жертвами репрессий со стороны власти, — пока сами не получили представительства в ее высших эшелонах. Но и тогда легионеры не отказались от привычного им стиля. Конфликт Антонеску и Симы достиг апогея поздней осенью 1940-го, после легионерского самосуда над 65 функционерами прежнего правительства Кароля II. Тогда же был убит и один из бывших премьеров Румынии, видный историк Николае Йорга. 29 ноября Антонеску приказал Симе разоружить Легионерскую полицию, но тот отказался. Благодаря аккуратным ежедневным отчетам немецкого посла Вильгельма Фабрициуса Берлин располагал детальной информацией о назревавшем вооруженном столкновении. Кроме собственных боевиков, Сима мог рассчитывать в основном на подразделения полиции по всей стране: МВД было почти сплошь легионерским. Антонеску, в свою очередь, поддерживали армия и жандармерия. В спецслужбах же царили смешанные настроения — впрочем, с перевесом в пользу «государственников». Прагматичный выбор Гитлера не встретил энтузиазма наиболее идеологизированного крыла нацистской партии — и прежде всего Геббельса и Гиммлера. Еще не знавший о победе регулярной армии в трехдневном побоище на улицах Бухареста, Геббельс записал в своем дневнике 24 января: «В Румынии пока ничего не ясно. Легионеры продолжают свой мятеж, и Антонеску выдает приказы стрелять по ним. Фюрер, в свою очередь, говорит, что желает партнерства с государством, а не с идеологией. Однако сердцем я с ними». «Крестовый поход против жидокоммуны» Легионерский мятеж 21−24 января сопровождался невиданным по масштабам погромом, ставшим началом румынского Холокоста. Поджоги целых кварталов в юго-восточной части столицы, населенной в основном мастеровым еврейским людом, санкционировал шеф столичной полиции. Из 125 погибших большинство было брутально растерзано — как в полицейских участках, так и на городской бойне, где жертв заживо подвешивали на крючьях для разделки туш. Точная статистика раненых и покалеченных отсутствует, известно лишь, что было их не менее 4 тысяч. Были разграблены и дотла сожжены две синагоги — в том числе главная святыня румынских сефардов, известная в мультиэтничном Бухаресте как «Испанский храм». 1274 здания превратили в руины, а изнасилования и грабежи просто не поддавались подсчету. Во всем этом кошмаре самое сильное впечатление на Антонеску произвели двести отбитых у легионеров грузовиков, до отказа заполненных не только ценностями и деньгами, но и всем подряд, что можно было унести. Неинституциональный подход к «аризации» еврейской собственности новый «кондукэтор» (вождь) не приветствовал. После подавления мятежа массовое безумие в одночасье сменилось массовым страхом. Число официально подозреваемых быстро выросло до почти 16 тысяч (большинство, правда, отпустили за отсутствием улик). Атмосферу тех дней передал в книге «Город-бойня» один из очевидцев, румынский журналист еврейского происхождения Филипп Бруня-Фокс: «Хочется остановить первого встречного на улице, и, выкрикнув ему в лицо: „Легионер!“, увидеть, как он перепугается». Но уже февральские декреты нового вождя дали понять: «расово неполноценным» гражданам наступивший порядок облегчения не сулит. Более того, к ставшей повседневностью антиеврейской и антивенгерской пропаганде добавилась еще и антиславянская. Народ нужно было готовить к «крестовому походу против жидокоммуны», и давно уже подцензурная пресса запестрела определениями вроде «славянских варваров» и «жидо-русских». К лету антиславянские настроения в обществе достигнут пика. Оппонируя той части нацистов, которые были не против создания марионеточного украинского государства в 1941 году, Михай Антонеску напишет в официальном обращении в рейхсканцелярию: «На мой взгляд, основным вопросом реконструкции Европы является решение славянской проблемы… В отношении славян у нас не должно быть колебаний, и любую политику, предвидящую изоляцию, нейтрализацию и оккупацию славянских территорий, следовало бы считать легитимной». Что же до антикоммунистической пропаганды, то в чистом виде, лишенная этнической «упаковки», она едва ли сработала бы: представление о коммунизме у румынской публики было очень размытым. Компартия Румынии, запрещенная еще в 1924 году, не насчитывала и двух тысяч членов, при этом большая часть ее контролируемой Коминтерном верхушки находилась в эмиграции в СССР. Дома и на Западе Хориа Сима. Изображение: wikipedia.org Тем нескольким тысячам легионеров, что получили тюремные сроки за попытку госпереворота (но и только), после 22 июня 1941 года Антонеску предложил альтернативу — Восточный фронт. Там многие из них и закончили свои дни. О судьбах других — в том числе инициаторов мятежа Хории Симы и Виорела Трифы — позаботилось руководство СС, вывезя их в Германию. Продержавшись до конца войны в статусе интернированных на нацистском довольствии, эта группа в большинстве сдалась американцам, и, получив удостоверения перемещенных лиц, отбыла в США. Самые осмотрительные выбрали Испанию или Латинскую Америку — и, как оказалось, недаром. К моменту, когда факты биографии Виорела Трифы стали известны властям США, тот успел стать видным иерархом Румынской православной церкви в изгнании. Лишенный американского гражданства в 1980 году, Трифа добровольно покинул Соединенные Штаты и весь остаток жизни судился с властями Португалии, также объявившими его персоной нон грата. А Хориа Сима спокойно умер в своей мадридской квартире в 1993 году. Не участвовавшие в мятеже идеологи румынского фашизма Никифор Крайник и Константин Нойка отсидели свои сроки после войны, при коммунистической власти. Но в 60-е годы новый кондукэтор, Николае Чаушеску, затеял «культурную революцию» в духе национал-коммунизма, и оба ветерана Железной гвардии получили — и приняли — предложения о сотрудничестве в пропагандистском аппарате. Творец термина «жидо-русские» Крайник закат своих дней встретил редактором журнала Glasul Patriei («Голос Родины»), ориентированного на румынскую антикоммунистическую эмиграцию на Западе. Длинный след румынского фашизма Вьорел Трифа. Изображение: wikipedia.org Неуместность начавшейся после 1989 года полемики о реабилитации Иона Антонеску румынская посткоммунистическая элита осознала к концу 90-х. Но попытки «точечного» обеления легионеров-интеллектуалов продолжаются до сих пор. Их тексты, за исключением открыто экстремистских, переиздают как респектабельные фирмы, вроде плюралистичного издательства Humanitas, так и издатели поскромнее — и нередко весьма ангажированные, вроде Vremea. Надо заметить, что ни в одной стране Европы, не исключая и Германию, фашистские (и нацистские) идеи не захватили интеллектуальную среду так повально, как случилось это в Румынии 30-х годов. Незапятнанных литературных и философских репутаций межвоенный период истории Румынии оставил очень немного. Сегодня у этого факта, впрочем, есть и иная сторона: борьба за «дорогие сердцу имена» идет в основном на страницах интеллектуальных изданий, почти не просачиваясь в СМИ с широкой циркуляцией. Не пользуется массовым успехом и политический экстремизм. Популярная в 90-е партия Romania Mare («Великая Румыния»), заметно «сдувшись» в конце нулевых, с 2014 года превратилась в маргинальную, утратив представительство в Европарламенте. Поэтому появление в парламенте самой Румынии после выборов 6 декабря Альянса за объединение румын (AUR), получившего 9% голосов, стало неприятным сюрпризом для страны, привыкшей думать, что основная ее проблема — коррупция, а не политический экстремизм. Конечно, напрямую румынскому фашизму AUR не наследует, являясь типичным антисистемным правопопулистским продуктом ХХI века с соответствующим реквизитом: этническим национализмом, клерикализмом, гомофобией, отрицанием COVID-19, трепетным отношением ко всевозможной конспирологии. Член руководства AUR Клаудиу Тырзиу прославился тем, что совместно с НПО Pro Familia и группой православных иерархов в октябре 2018 года пытался провести конституционный референдум. Он, согласно изложенной на флаерах мысли устроителей, должен был «спасти наших детей от ада однополых браков». Тихо провалившуюся из-за ничтожной явки акцию в народе прозвали «индифферендумом». «Мы никакие не экстремисты, — поспешил уточнить в финале недавней предвыборной кампании лидер партии Джордже Симион, — мы радикалы». Действительно, в программных заявлениях AUR — призывы к воссоединению Республики Молдова с Румынией, громкая антивенгерская и чуть более приглушенная антицыганская риторика. А в верхушке партии — такие личности, как писатель Сорин Лаврик и блогер Дан Танасэ, известные нескрываемыми пролегионерскими симпатиями. 80 лет — не такой уж большой срок?