Ведущий Dragon Age заявил, что реактивность мира либо «казалась несущественной, либо недостаточной»

[UserName8171 0]

Завтра Dragon Age 2 отметит пятнадцатилетие. Да, время летит — кости становятся прахом, и так далее.

Хотя при выходе игра многим показалась разочаровывающей в качестве сиквела, со временем Dragon Age 2 стала любимой частью серии для множества фанатов. Компаньоны из этой игры остаются одними из самых популярных, а сюжет до сих пор активно обсуждается.

В честь юбилея я побеседовал с создателем Dragon Age Дэвидом Гейдером. Полная версия интервью выйдет завтра, но уже сейчас есть интересный момент, касающийся всех трёх игр серии, над которыми он работал — системы «состояния мира», когда Dragon Age 2 и Inquisition учитывают ваши решения из предыдущих частей.

Дэвид Гейдер о реактивности мира в Dragon Age и её ограничениях

Учитывая, что Dragon Age 2 создавалась в короткие сроки, но всё же ссылалась на множество решений игроков, я спросил Гейдера, сожалел ли он о том, что хотел реализовать систему мировых состояний.

«Да, такое ощущение было в Dragon Age 2. И в Dragon Age 3 [Inquisition] тоже», — рассказал он. «Вся идея о том, чтобы уважать выбор игроков и переносить его в следующую игру, на самом деле очень сложная.»

Он объяснил, что ожидания игроков иногда бывают нереалистичными. «Даже учитывая уровень реактивности, который мы сделали — от упоминания персонажей в одной реплике до появления старых героев и целых сюжетных линий — всегда кажется, что этого недостаточно», — говорит Гейдер. «Игроки, которые хотят реактивности, на самом деле ждут целого альтернативного сюжета.»

Особенно сложно это было в Inquisition, когда речь шла о возвращении Морриган. В зависимости от решений игрока она могла появиться вместе с Кираном — ребёнком, несущим суть архидемона (до официального имени фанаты называли его Old God Baby).

«Игроки хотели, чтобы Old God Baby имел глобальное значение, будто его существование полностью меняло концовку Inquisition», — продолжает Гейдер. «Но я не могу реализовать это в игре. Даже если бы очень хотел, такое можно сделать только в романе.»

Сложность растёт с количеством накопленных решений. «Ты пытаешься показать реактивность, но игроки часто остаются разочарованы, а те, кто не играл в предыдущие части, вообще не понимают, что происходит. Это либо не имеет значения, либо недостаточно», — подытоживает он.

Маленькие радости и ностальгические отсылки

Тем не менее, Гейдер признаётся, что ему нравилось вставлять такие «пасхалки». Например, он упоминает вырезанную сцену с Героя Ферелдена в Inquisition, где планировалось объединить его с Хоуком. Несмотря на то, что сцена так и не появилась, он гордится теми, что всё же вошли в игру.

«Мне нравится добавлять такие моменты, например сцену между Алистейром и Энчантером Фионой. Если вы читали книги и знаете предысторию, это воспринимается совершенно иначе. Но на практике таких людей очень мало — по сравнению с восьмью с половиной миллионами игроков Inquisition, тех, кто поймёт эти детали, лишь десятки тысяч», — рассказывает он.

Гейдер ранее упоминал, что почти реализовали сцену, где Страж Алистейр встречается с Фионой, которая признаётся, что является его давно потерянной матерью.

Несмотря на все сложности, он рад, что некоторые игроки смогли оценить эти маленькие отсылки к их прохождению. «Хотелось бы, чтобы больше людей просто считали это крутым, а не думали: «Могло быть ещё больше.»

В итоге в Dragon Age: The Veilguard система мировых состояний была сильно упрощена — перенести можно было лишь три решения из Inquisition. Фанаты были недовольны ещё на этапе анонса, но если Dragon Age когда-нибудь вернётся и миры снова станут взаимосвязанными, можно надеяться, что все будут этому рады.