Почему началась глобальная гонка за искусственный интеллект и какое место в ней занимает Россия?Каким может быть «Чернобыль» искусственного интеллекта

[Цифровой Интеллект 85]

 

1.«ИИ превращается в рычаг давления» Почему началась глобальная гонка за искусственный интеллект и какое место в ней занимает Россия?

 

Искусственный интеллект (ИИ) перестал быть просто технологией — он превратился в ключевой стратегический ресурс и инструмент мировой политики. Его уже применяют в военных операциях, за контроль над ним конкурируют крупнейшие державы, а борьба за лидерство выходит далеко за пределы технологий и затрагивает энергетику, инфраструктуру и доступ к ресурсам. К таким выводам приходят авторы доклада «Переподключение. Искусственный интеллект и сила в мировой политике», который был представлен 27 апреля на российско-китайской конференции Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.  в Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое. .

 

Мы ознакомились с исследованием заранее и разобрались, как ИИ меняет мировую политику, почему началась гонка за лидерство в этой сфере и какое место в ней занимает Россия.

 

1. Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.
2. Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.
3. Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.
4. Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.
5. Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.
6. Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.

1

1.Как ИИ меняет мировую политику?

 

Искусственный интеллект не отменяет привычные механизмы влияния в мировой политике, но меняет логику их использования. Из-за этого меняется и расстановка сил между государствами: важен уже не только объем ресурсов, но и контроль над технологиями, инфраструктурой и данными.

В выигрыше оказываются страны, которые владеют ключевыми элементами этой системы — от передовых полупроводников до высокоскоростных сетей и облачной инфраструктуры.

Чтобы претендовать на лидерство или хотя бы сохранить технологическую независимость, государствам нужен целый набор ресурсов и компетенций:

• добыча редких полезных ископаемых;
• производство современных полупроводников и обеспечение энергией;
• обучение базовых языковых моделей и развитие прикладных решений;
• строительство центров обработки данных;
• распространение технологических знаний и подготовка кадров;

Гонка в сфере ИИ выходит далеко за пределы технологий. Страны все жестче конкурируют за электроэнергию, воду, землю и магистральные сети. Доминирование в этой области напрямую связано с масштабом и устойчивостью вычислительной инфраструктуры, отмечают авторы доклада.

 

Инфраструктура выступает и как источник возможностей, и как инструмент влияния: она завязывает государства на использование определенных экосистем и превращает формирующиеся взаимозависимости в рычаги давления

 

доклад «Переподключение. Искусственный интеллект и сила в мировой политике»

от Международного дискуссионного клуба «Валдай»

 

Учебный центр технологической группы Siemens в Дюссельдорфе, Германия, 20 апреля 2026 годаФото: Sascha Schuermann / Getty Images

 

 

2

2.Как действуют лидеры гонки за искусственный интеллект?

 

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.  и Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.  пытаются закрепить лидерство в сфере ИИ не только за счет самих технологий, но и через контроль над инфраструктурой.

Соединенные Штаты делают ставку на контроль ключевых элементов экосистемы — ИИ-ускорителей, облачных сервисов и энергетики для дата-центров. Партнерам они предлагают готовые технологические решения, в том числе в сфере энергоснабжения. В частности, с этой целью США Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.  строительство атомной станции малой мощности в Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое. .

 

4165

дата-центров контролировали США в 2025 году — в 8 раз больше, чем Китай

Китай действует иначе: он развивает энергетическую и производственную инфраструктуру для дата-центров и экспортирует цифровые экосистемы — от сетей 5G до решений «умного города». Однако такая модель также формирует зависимость — от оборудования, стандартов и последующего обслуживания.

 

Россия в гонке за ИИ занимает двойственную позицию.

 

Санкции ограничивают возможности России в обучении фундаментальных ИИ-моделей. При этом страна активно развивает экспорт атомной энергетики, усиливая свои позиции как безальтернативного поставщика инфраструктурных решений

 

Президент России Владимир Путин на выставке международной конференции по искусственному интеллекту AI Journey в Москве, Россия, 19 ноября 2025 годаФото: Вячеслав Прокофьев / РИА Новости

 

3.Как ИИ используют в военных операциях?

 

Искусственный интеллект быстро стал технологией двойного назначения. Возникнув в гражданской сфере, он за короткое время вошел в оборону, разведку и системы внутренней безопасности, указывает руководитель авторского коллектива доклада, генеральный директор АНО «Координационная лаборатория» Анна Сытник.

Грань между гражданским и военным применением ИИ стирается

Развитие ИИ требует тесной связки государства и частного сектора. Оборонные структуры все сильнее зависят от технологий, которые создают коммерческие компании — облачных сервисов, аналитики данных и самих моделей искусственного интеллекта. В частности, модели OpenAI допущены к использованию в закрытых сетях Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое. , а компания Mistral AI заключила соглашение с Министерством вооруженных сил Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое. .

При военных структурах создаются отдельные подразделения, отвечающие за внедрение и применение ИИ

Так, при Министерстве обороны Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.  при поддержке Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.  появился Центр передового опыта в этой сфере. В Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.  действует «Акселератор оборонных инноваций», который объединяет стартапы, научные центры и военные институты для разработки новых технологий.

 

ИИ уже активно применяется в реальных военных конфликтах и спецоперациях

 

Во время похищения президента Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.  Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.  США применяли ИИ для разведки, анализа финансовых потоков и информационного воздействия в социальных сетях. В операции Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.  коммерческие модели — в частности, нейросеть Claude.

В случае с Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.  военное противостояние сопровождалось активной работой в цифровом пространстве. США и Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.  проводили кибероперации против платформ, которыми пользовались иранские граждане: взламывали приложения и распространяли сообщения с призывами к протестам.

ИИ уже закрепился среди инструментов геополитической борьбы, объединяющих разведывательные возможности, санкционно-финансовое давление и киберсредства в единый управленческий контур на основе данных

 

Анна Сытникдоцент СПбГУ, генеральный директор АНО «Координационная лаборатория»

 

Учения по усовершенствованной системе управления боевыми действиями на базе ВВС Неллис, штат Невада, США, 1 сентября 2020 года

Фото: Cover Images / Keystone Press Agency / Globallookpress.com

 

4.Почему страны ужесточают регулирование?

 

Распространение контента, созданного ИИ, подрывает доверие к информации как таковой. Это напрямую влияет на устойчивость государств и сплоченность обществ.

 

Реальная информация смешивается с синтетической, и выявить дипфейк становится все сложнее

 

В этих условиях контроль над ИИ для государств становится вопросом суверенитета и управления. Авторы доклада выделяют несколько сценариев развития ситуации:

• Кризисный. Без контроля над потоками ложной информации люди перестают различать реальность и подделку, что резко снижает уровень доверия в обществе;
• Инерционный. Общество постепенно адаптируется к ИИ, не меняя поведение, но восприятие правды размывается, растут апатия и безразличие;
• Сценарий вмешательства. Государства вводят жесткое регулирование — лицензирование, водяные знаки, локализацию систем. Это помогает защитить информационную среду, но может чрезмерно усилить контроль над ней.

На этом фоне все больше стран делают выбор в пользу той или иной степени регулирования. Это связано с тем, что ИИ уже рассматривается как стратегический ресурс, объяснил в разговоре с «Лентой.ру» соавтор доклада, старший преподаватель кафедры европейских исследований Санкт-Петербургского государственного университета (СПбГУ) Юрий Колотаев.

Любая технология, ставшая стратегическим ресурсом, неизбежно сталкивается с регулированием. Государства в таких случаях задают правила и устанавливают границы контроля. Это актуально даже для технологий и сервисов без четкой территориальной привязки

 

Юрий Колотаевстарший преподаватель кафедры европейских исследований СПбГУ

 

Контроль над ИИ внешне начинает напоминать сопоставимые процессы с регулированием интернета. Однако общественная реакция на такие меры может быть слабее. «Системно и масштабно ИИ использует не очень большая прослойка людей, поэтому сильного отклика это не вызовет. Но по мере распространения технологии ситуация может измениться», — отметил эксперт.

В то же время регулирование уже выходит за пределы национальных границ. Страны, обладающие технологическим и экспертным преимуществом, способны навязывать другим свои стандарты. При этом даже на фоне стремления к технологическому суверенитету обмен знаниями в сфере ИИ полностью не прекращается. Технология изначально носит сетевой характер и в отдельных случаях связана с открытым кодом, а значит, остается частью глобального научного и инженерного сообщества. «ИИ — это сетевая технология. Его создает не только государство, а широкое техническое сообщество, которое по-прежнему открыто к обмену», — пояснил Юрий Колотаев.

В этих условиях в сфере регулирования, скорее всего, будут формироваться группы стран со схожими подходами.

 

Скорее речь пойдет о формировании условных блоков, где приоритет получают разные стандарты, модели и нормы. Эта тенденция ведет к фрагментации мира и сети

 

Юрий Колотаевстарший преподаватель кафедры европейских исследований СПбГУ

 

Центр обработки данных Amazon Web Services в Нью-Карлайле, штат Индиана, США, 2 октября 2025 года

Фото: Noah Berger / Getty Images via Amazon Web Services

 

5.Как страны пытаются договориться о сотрудничестве по ИИ?

 

Государства при этом все чаще говорят о необходимости выработать общие правила регулирования ИИ на глобальном уровне. Однако единого подхода нет — конкурируют как минимум две модели:

 

• Клубная — правила формируются в рамках ограниченных объединений, таких как G7 или Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), и отражают интересы их участников;
• Универсальная — попытка выработать общие принципы для всех стран, прежде всего на площадке ООН.

Россия в этих условиях придерживается гибридного подхода, сочетая ориентацию на универсальные принципы с акцентом на технологический суверенитет. При этом она развивает сотрудничество с партнерами по Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.  и Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.  (ШОС), отметила соавтор доклада, доцент кафедры международной журналистики Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.  Марина Крынжина.

 

Россия готова сотрудничать с теми странами, которые разделяют ее подход — равный доступ к технологиям, кооперацию и уважение культурной специфики

 

Марина Крынжинадоцент кафедры международной журналистики МГИМО МИД России

 

По ее словам, курс на технологический суверенитет не означает изоляции. Однако взаимодействие с западными странами в сфере ИИ осложнено: речь идет в основном о попытках выработать универсальные правила под эгидой Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое. . При этом, как отметила эксперт, западные государства продолжают продвигать собственные стандарты, стремясь закрепить за собой лидерство в этой сфере.

 

Посетители в очках виртуальной реальности на Всемирной конференции по искусственному интеллекту в Шанхае, КНР, 6 июля 2023 года

Фото: Aly Song / Reuters

 

6.Какое место в гонке ИИ занимает Россия?

 

Россия выступает третьим игроком в сфере ИИ и не вовлечена напрямую в жесткое соперничество США и Китая, отметил в беседе с «Лентой.ру» редактор доклада, программный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай» Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое. .

Такая позиция дает России определенную гибкость: она позволяет выстраивать сотрудничество с разными странами и предлагать альтернативы как китайским, так и американским решениям.

 

Россия предлагает мягкие, точечные решения по отдельным направлениям развития ИИ без претензий на монополию

 

Тимофей Бордачевпрограммный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай», научный руководитель Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ

 

По словам эксперта, на фоне обострения конкуренции между США и Китаем интерес к России может расти со стороны государств, стремящихся сбалансировать внешнее влияние на свои рынки.

При этом ключевой задачей остается обеспечение технологического суверенитета.

 

Мы не стремимся создавать глобальную экосистему, сопоставимую с США или Китаем. Наши решения будут востребованы теми странами, которые хотят балансировать между крупнейшими игроками

 

Тимофей Бордачевпрограммный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай», научный руководитель Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ

 

 

 

 

2.Каким может быть «Чернобыль» искусственного интеллекта

 

40 лет назад произошла катастрофа, поразившая весь мир – авария на Чернобыльской АЭС. Чернобыль стал трагическим культурным символом, синонимом технологической самоуверенности, кризиса управления и позднего осознания того, что сложная система вышла за пределы человеческого контроля. Тем не менее история знала техногенные катастрофы не менее страшные, а по числу жертв и куда более тяжелые. Почему же именно Чернобыль оказался ударом по вере в управляемость прогресса как такового?

 

Авария произошла в молодой, стратегической и идеологически нагруженной отрасли, вокруг которой десятилетиями строился образ будущего, силы и модернизации. Атом обещал почти безграничную энергию и новый уровень цивилизационного могущества. Поэтому сбой оказался не только инженерной катастрофой, но и крахом доверия к самой модели технологического оптимизма.

 

Сегодня «все и сразу» нам обещает искусственный интеллект (ИИ). Эта сфера переживает фазу, в которой атомная отрасль находилась в середине XX века: технологическая гонка, огромные ожидания, мобилизация государств, бизнеса и науки, вера в универсальность решения. И пока что мы еще не знаем, что может стать для нас «Чернобылем» искусственного интеллекта и достаточно ли нам будет одной катастрофы, чтобы осознать все минусы опережающего развития без оглядки на безопасность.

 

История показывает, что самый опасный момент наступает тогда, когда сложная система уже приобрела власть над обществом, но культура контроля над ней не успела сформироваться. Причина аварии на ЧАЭС была комплексной, однако один ее элемент особенно важен – эксперимент по проверке режима выбега турбогенератора проводился ночью не случайно. Днем остановку блока отложили из-за требований энергосистемы: стране нужна была электроэнергия, и соображения поддержания выработки взяли верх над соображениями безопасности.

 

Современная логика глобальной гонки за лидерство в области ИИ наступает на те же грабли. И если задумываться о возможном чернобыльском сценарии для ИИ, он может быть связан с целым набором факторов.

 

В первую очередь в ущерб требованиям экологической и промышленной безопасности ускоренно строится новая энергоемкая инфраструктура дата-центров. А ведь от их внезапного отключения могут пострадать гораздо больше людей, чем от локальной катастрофы на АЭС – остановятся критически важные для жизни онлайн-системы, к примеру, больниц. Так, после пожара в государственном дата-центре Южной Кореи в сентябре 2025 года были затронуты сотни систем, а государственные данные утеряны навсегда. Дата-центры, как и АЭС, становятся новой стратегической военной целью. В марте 2026 года иранские удары повредили объекты Amazon Web Services в ОАЭ и Бахрейне, что стало опасным прецедентом.

 

Вместо того, чтобы поставить вопрос о пределах инфраструктурной экспансии ИИ, конкурирующие за лидерство техно-предприниматели ищут, куда вынести следующую ступень нагрузки – в океан, под воду, в космос? К примеру, SpaceX в апреле 2026 года подалась на IPO, усилившись планом Маска профинансировать запуск до 1 млн спутников-дата-центров, чтобы обойти земные ограничения по энергии и площадям под строительство. В случае такого уплотнения низкой околоземной орбиты риски столкновений с возникновением каскадного эффекта стремительно растут.

 

Однако инфраструктура лишь одна сторона проблемы. Гораздо большую угрозу представляет возможный кризис управления, то есть несоответствие между скоростью внедрения технологий и институционального взросления общества. Проще говоря, модели умнеют быстрее, чем мы.

 

Наибольшие риски концентрируются в военной сфере, где алгоритмическая рекомендация, формально санкционированная человеком, но фактически не проверенная им, может привести к применению силы с необратимыми политическими последствиями. Проблема не в «восстании машины», а в том, что человек уже не успевает осмысленно контролировать предложенное ею решение.

 

Последние военные операции показывают: коммерческие ИИ-системы все глубже входят в процесс боевого управления – от анализа разведданных и приоритизации целей до моделирования действий и оценки последствий удара. В сочетании с беспилотными платформами и высокоточными средствами поражения это сжимает время принятия решений до предела. Израильский опыт применения систем Lavender и The Gospel в Иране демонстрирует, что скорость алгоритмической обработки уже опережает возможности содержательной человеческой проверки и уносит невинные человеческие жизни.

 

Из этого следует проблема размывания ответственности. Когда решение вырабатывается на стыке модели, данных, программной инфраструктуры, подрядчиков, операторов и институционального давления, становится все труднее ответить на вопрос: кто именно виноват в ошибке? Разработчик? Поставщик данных? Заказчик? Руководитель, который утвердил внедрение? Человек, который формально нажал последнюю кнопку? Мы до сих пор не знаем ответы на эти вопросы, что не останавливает нас в повсеместном внедрении ИИ.

 

Но даже если система внешне выглядит рациональной и контролируемой, внутри нее могут быть скрытые перекосы, которые становятся видны только при стресс-тесте. К этому относится предвзятость моделей в критических решениях. Исследования «моральности» ИИ вроде KillBench показывают, что большие языковые модели могут демонстрировать устойчивые смещения даже там, где сами описывают свой выбор как «нейтральный» или «случайный». Согласно результатам более 1 млн экспериментов по 20 сценариям на шести языках, при прочих равных условиях все протестированные 15 моделей ведущих провайдеров чаще принимали решение в пользу «устранения» персонажа, обозначенного как россиянин, чем представителей других национальностей из предложенного набора.

 

Регулярно выходят и ИИ-модели, несущие новые риски. Совсем недавно американская компания Anthropic создала ИИ-модель, способную вывести кибервойну на небывалый уровень эскалации. Большая языковая модель под названием Mythos обладает такой мощностью, что может в кратчайшие сроки находить явные и скрытые уязвимости в коде лучше, чем любой самый обученный специалист. О своей версии хакерской модели GPT 5.4 Cyber объявила и OpenAI. Это ставит под угрозу всю существующую систему кибербезопасности. Под удар попадают даже самые совершенные программы и приложения. Те же ИТ-решения, которые только вышли на рынок и еще находятся на стадии доработки, оказываются наиболее уязвимы перед Mythos. В случае России объектами кибератак ИИ могут оказаться приложение «Госуслуги» или же национальный мессенджер Max.

 

Инфраструктура ИИ, которая обещает ускорить разработку лекарств, потенциально способна ускорить и движение к более опасным формам биологического риска, если доступ к данным, моделям и режимам их использования останется слабо регулируемым. «Новым Чернобылем» может быть прецедент, когда искусственный интеллект впервые сыграет заметную роль в проектировании или распространении биологического оружия.

 

На днях OpenAI представила специализированную модель GPT-Rosalind для биомедицинских исследований. Она позиционируется как инструмент для работы в биологии, разработке лекарств и так называемой трансляционной медицине, то есть в области, где научные результаты переводятся в практическое лечение. Но чем лучше ИИ-системы умеют работать с генетическими последовательностями, белками, мутациями и результатами экспериментов, тем выше вероятность того, что открытая научная инфраструктура начнет выполнять двойную функцию – поддерживать исследования и одновременно снижать барьер для потенциально опасных разработок. Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении (КБТО), которой в прошлом году исполнилось 50 лет, не учитывает эти новые риски.

 

Высока вероятность и масштабного финансового обрушения, если решения, принимаемые на основе ИИ, одновременно усилят панику, ускорят ошибки и сделают кризис быстрее, чем его успеют остановить регуляторы. Особую уязвимость здесь создают криптовалютные рынки, алгоритмическая торговля, автоматизированное кредитование и цифровые платформы. В такой ситуации ИИ может стать не инструментом эффективности, а ускорителем каскадного кризиса – от обвала цифровых активов до перебоев в платежах, кредитовании и доверии к финансовой системе.

 

Вызывают особые опасения и моральные качества и психическое состояние лидеров, стоящих у руля технологического прогресса. К примеру, главу мирового лидера ИИ OpenAI Сэма Альтмана некоторые бывшие коллеги характеризовали как человека со специфическим набором личностных качеств, в том числе социопатическими. Поскольку мы говорим о компании, влияющей на глобальную траекторию развития ИИ, такая конфигурация сама по себе становится фактором стратегического риска.

 

Другая американская компания, создающая для американской армии ИИ-системы – Palantir, чьим сооснователем является соратник Трампа Питер Тиль, и вовсе выпустила собственный манифест под названием «Технологическая республика», где призывает Кремниевую долину служить государству и армии. Документ фиксирует конец эпохи ядерного сдерживания и переход к эпохе сдерживания, построенного на искусственном интеллекте. Но не сдерживание искусственного интеллекта. 

 

Возможно, у ИИ никогда не будет одной своей «даты памяти» в чернобыльском смысле. Скорее всего, если такая дата и появится, она будет связана не с одним эффектным взрывом, а с моментом, когда станет невозможно дальше поддерживать иллюзию, будто технология остается просто удобным инструментом. Датой памяти об ИИ может стать период, когда общество осознает: ошибка была не в отдельной модели, а в том, что слишком многое уже передано системе, которую никто в полной мере не контролирует.

 

После Чернобыля ядерщики действительно пересмотрели свои протоколы безопасности, международные процедуры обмена информацией, инженерные стандарты и саму культуру отношения к риску, чтобы преодолеть страх мира перед атомом. Но в случае ИИ цена запоздалого ответа может оказаться еще выше, потому что, в отличие от атомной отрасли, он внедряется в гораздо большее количество сфер – в экономику, медицину, образование, биологию, государственное и военное управление и повседневную жизнь. 

 

При написании статьи использовались следующие материалы:

 

1.Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.

2.Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

[Chestr 16,642]

Я бы сказал что ИИ это будущее, кто тут победит - будет на коне, кто останется позади, очень тяжело будет таким странам