Цепкие легенды о войне против СССР("Die Zeit", Германия)Нажмите здесь!
Почему немцам потребовалось так много времени для того, чтобы заглянуть в лицо правде о войне против Советского Союза. Беседа с историком Вольфрамом Ветте (Wolfram Wette)
Вольфрам Ветте родился в 1940 году, он является (почетным) профессором новейшей истории Фрайбургского университета
Die Zeit: Г-н Ветте, когда в декабре 1955 года последние немецкие военнопленные возвращались из русского заключения, они в транзитном лагере Фридланд «поклялись перед немецким народом»: во время военной кампании против Советского Союза они строго придерживались международных правил ведения войны.
Вольфрам Ветте: Коллективное лжесвидетельство! И это абсолютно типично для того времени. Преступления в годы нацистского правления, в целом, замалчивались или отрицались. В случае с восточной кампанией к этому добавлялся еще один элемент: атибольшевизм нацистского периода продолжил свое существование в антикоммунизме начинавшейся холодной войны. Война против Советского Союза в таком случае задним числом уже могла казаться легитимной. Те же люди вокруг Аденауэра, которые занимались травлей всего коммунистического, при Гитлере специализировались на антибольшевистской пропаганде.
- И, как и прежде, они кричали: Русские идут!
- Да, это были порожденные страхом фантазии западных немцев – классический случай проекции: сами немцы причинили русским много вреда – они напали на них, захватили их страну, эксплуатировали и разрушали ее, убивали и обращали в рабство людей, - и теперь немцы боялись того, что русские сделают с ними то же самое. Это затрагивало то, что совершил каждый отдельный человек и о чем тогда предпочитали открыто не говорить.
- Война тогда только замалчивалась?
- Нет, это было совершенно не так. После 1945 года велись бесконечные разговоры о войне на востоке. Генералы писали свои мемуары. Офицеры целыми сериями издавали романы, прославлявшие солдатские подвиги. Возьмите, к примеру, книги сотрудника ведомства Геббельса Пауля Карла Шмидта (Paul Karl Schmidt), который позднее стал называть себя Пауль Карелл (Paul Carell). Они у всех стояли на книжных полках. Много писали и о поражении вермахта под Москвой – как о победе русской зимы над отважными немецкими солдатами. Однако нигде нельзя было прочитать о том, какой на самом деле была эта военная кампания против России, о том, что это была война, в ходе которой немцы нарушили все действовавшие тогда конвенции.
- А причины этой войны обсуждались?
- Распространялась старая нацистская ложь о том, что немцы всего лишь опередили Сталина и при помощи превентивных мер защищали себя от большевистской агрессии. Общество в 50-е годы все еще находилось под влиянием нацистской пропаганды.
- Когда в 1955 году был создан бундесвер, существовало намерение провести разделительную черту по отношению к вермахту. Удалось ли это сделать?
- Едва ли. Аденауэр однажды в шутку сказал: Следует ли мне в таком случае создавать бундесвер из одних лейтенантов? Но я же должен привлечь и старых генералов. Что он тогда и сделал. Показательный пример – дело Адольфа Хойзингера (Adolf Heusinger). С 1941 года по 1945 год Хойзингер стоял рядом с Гитлером перед столом с разложенными на нем картами и активно участвовал в планировании и проведении восточной кампании. Этот человек в 50-е годы стал генеральным инспектором бундесвера.
- В какой степени такие люди как Хойзингер определяли культуру воспоминаний о войне?
- Например – сейчас это звучит немного курьезно, – они запрещали солдатам смотреть некоторые документальные фильмы. В случае необходимости срочно проводились какие-нибудь строевые занятия или ночные учения, и делалось это для того, чтобы новобранцы не сидели перед телевизором. Так было и в 1980-х годах. В 1981 году на телеканале ARD был показан американо-советский фильм «Неизвестная война». Против его выхода в эфир была организована невероятная кампания. Бывшие офицеры направляли возмущенные письма и советовали бывшему руководителю телекомпании WDR Хайнцу Вернеру Хюбнеру (Heinz Werner Huebner), закупившему этот сериал, наложить на себя руки. Такой же шум за три года до этого вызвала книга «Они нам не товарищи» историка Кристиана Штрайта (Christian Streit), в которой рассказывалось о том, как более трех миллионов советских солдат погибли мучительной смертью в немецком плену.
- Популярное толкование истории гласит, что только активисты движения 68-го года нарушили молчание о нацистском времени. Удалось ли им также изменить отношение к воспоминаниям о войне на востоке?
- Действительно, первые серьезные книги о вермахте - и, соответственно, о войне на востоке, - написанные Манфредом Мессершмидтом (Manfred Messerschmidt) и Клаусом-Юргеном Мюллером (Klaus-Juergen Mueller) были опубликованы в 1969 году. Представители движения 1968-го года не очень интересовались историей – их больше привлекали абстрактные теории фашизма. Однако их возмущала публичная ложь их отцов. По этой причине появился интерес к исследованию этого вопроса.
- Какое значение имел 1989 год для процесса восприятия истории?
- Взгляд в прошлое стал свободным от идеологического воздействия – как на Западе, так и на Востоке. Мы, историки, получили доступ в большому количеству новых источников, и обмен с российскими коллегами стал более интенсивным. Тогда началось очень плодотворное сотрудничество, способствовавшее также примирению.
- Посвященная вермахту выставка в 1995 году ознаменовала собой новую фазу в полемике?
- Новой она, по сути, не была. Но одно дело – это то, что находят историки, и другие дело – какие знания принимаются обществом и утверждается в нем. Эта выставка активно способствовала тому, что широкие слои общественности, наконец, получили представление о критических исследованиях, посвященных роли вермахта.
- Каким образом удавалось так долго поддерживать легенду о незапятнанном вермахте?
- Через эту армию прошли 18 миллионов человек, и большая часть этих людей приняли участие в войне на востоке. Поэтому почти каждая немецкая семья оказалась затронута этой историей. А то, что происходит в семье, часто является определяющим для коллективного сознания. В течение многих лет и десятилетий эта история замалчивалась, приукрашалась и не признавалась. Сопротивление правде было огромным.
- Вы сами столкнулись с этим сопротивлением? В 1984 году вы и ваш коллега Герд Юбершер (Gerd Ueberschaer) издали книгу под названием «План «Барбаросса», в которой впервые полностью были представлены так называемые преступные приказы и было показано, с какими зверскими намерениями началась эта война.
- Да, эта книга вызвала много споров! Будучи историком Ведомства военно-исторических исследований во Фрайбурге, я с 1970-х годов почувствовал, какой критике подвергался даже такой небольшой прогресс в процессе познания. Многие просто отказывались верить в существование «Приказа о комиссарах», требовавшего убивать взятых в плен политработников Красной Армии, а также в то, что этот приказ выполнялся. Многие отказывались верить в то, что немцы сожгли и разрушили тысячи городов и деревень. Отказывались верить в то, что немцы убили 3 миллиона советских евреев, и хотели довести до голодной смерти 30 миллионов человек. Следует иметь в виду, что вместе со мной работали бывшие офицеры вермахта, и вы можете себе представить, что они говорили: только тот, кто сам там был, может об этом говорить.
- Еще один институт, активно участвовавший в преступлениях этой войны, только недавно стал открыто говорить о своей истории – речь идет о полиции. Сейчас этой теме посвящена выставка в Берлине.
- Это тоже характерный случай. Долгое время было принято считать, что полиция якобы действовала только внутри страны. Многие до сих пор не знают, что существовали многочисленные полицейские батальоны, которые на восточном фронте систематически совершали убийства. Поэтому меня не удивляет, что потребовалось так много времени, прежде чем была показана правда.
- Был ли осужден немецким судом хотя бы один офицер вермахта за преступления, совершенные на восточном фронте?
- Да, один единственный, и это, кстати, случилось в прошлом году. Речь идет о лейтенанте по имени Йозеф Шойнграбер (Josef Scheungraber). Однако он убивал людей не в Советском Союзе, а в Италии. Мюнхенский суд приговорил его к пожизненному заключению, а этому человеку сейчас больше 90 лет. Других попыток со стороны судебной системы разобраться со всеми совершенными преступлениями не было. Никакого расследования также не проводилось. С одной стороны, это объяснялось отсутствием в обществе желания проводить такого рода расследования, а, с другой стороны, это было связано с образованием в 1959 году Центрального ведомства государственного управления юстиции (по расследованию национал-социалистических преступлений) в Людвигсбурге. Оно должно было проводить процессы против нацистских преступников. Однако военные преступления, по существовавшему тогда определению, не относились к категории нацистских преступлений. То есть это никого не интересовало.
- Занимают ли сегодня воспоминания о войне против Советского Союза прочное место в коллективном сознании немцев?
- Эмпирически это невозможно подтвердить. Но одно можно сказать с уверенностью – сегодня уже нельзя, не дискредитировав себя, отрицать вину немцев за ту войну на уничтожение, жертвами которой стали 27 миллионов советских граждан. Мы все знаем, что тогда произошло, и, я надеюсь, никогда этого не забудем.
[Cкрыть]
VS.
Трупы, сокрытые в российских архивах("Rzeczpospolita", Польша)Нажмите здесь!
К историческим несчастьям, которые принесла полякам политика Сталина, добавляется сегодняшняя проблема: западные лидеры, не зная ничего (или мало) об этих несчастьях, возлагают на нас вину за плохие отношения с Россией («польская русофобия») и говорят нашим властям о необходимости их улучшения. При этом они совершенно игнорируют антипольскую политику Кремля, касающуюся, как современности, так и прошлого. Они требуют от наших властей улучшить отношения с Россией, не обращая внимания хотя бы на скандальные действия российских СМИ, которыми руководит кремлевская администрация.
Ничего не доказано…
Заявленная президентом Дмитрием Медведевым десталинизация бессмысленна, когда на главном транслируемом на всю страну канале российского телевидения звучит ложь о намеренном убийстве советских пленных в «польских лагерях смерти». Или в другой очень популярной передаче «Судите сами» известный журналист прямо утверждает, что в «вопросе виновных в катынском преступлении до сих пор ничего не доказано».
Об истинной десталинизации можно будет говорить только тогда, когда непростые для россиян исторические факты станут фактами в их школьных учебниках, а не только мячиками для политического жонглирования в руках кремлевских властителей. Ведь как уже давно сказала историк Кристина Керстен (Krystyna Kersten): «власти России обнародуют только то, что уже давно известно, руководствуясь политическими соображениями, а не стремлением узнать историческую правду».
Именно это дозирование правды о совершенных над поляками преступлениях, повторяющиеся многие годы спектакли с возвращением катынских документов, эта циничная фальшь противоположной стороны приводят к тому, что многие молодые поляки вместо того, чтобы все больше узнавать о своей современной истории, все больше от нее устают. «Отстаньте от нас с этой историей», - говорят они, не осознавая, что тысячи других молодых поляков не могут даже зажечь свечу на могиле своих близких, потому что они не знают, где и когда те погибли. Они лишь знают, что в СССР.
В этом контексте невозможно переоценить любой труд, который наводит на их след. Недавно, практически одновременно, мы получили две шокирующие подсказки. Одна, что особенно важно, от россиянина Никиты Петрова. Об этом писала Gazeta Wyborcza, там появился и комментарий под названием «Сенсационный документ о деле 600 бойцов Армии Крайовой, судьба которых была неизвестна». Этот документ (опубликованный в книге «По сценарию Сталина») подтверждает, что поляков в Сувалкском районе убила советская контрразведка.
Блестящий, упорный и скрупулезному исследователь сталинских преступлений Никита Петров и общество «Мемориал», заместителем председателя которого он является, заслуживают низкого поклона.
Я видел польских пленных
Другая подсказка – поражающая своим содержанием книга Тадеуша Киселевского (Tadeusz A. Kisielewski) о польских солдатах и офицерах низших рангов, о гражданских и священниках, которые пережили трагическую катынскую весну 1940 года, которых видели еще в 1941, и которые исчезли после нападения Германии на СССР, т.е. после 22 июня 1941 года. Их видели в самом Смоленске, но чаще всего в окрестностях несчастной Катни и в лесах на запад от нее.
И поэтому книга носит название «Сокрытая Катынь 1941-го – неизвестная трагедия польских военных», а процитированное выше высказывание Кристины Керстен предпослано ей в качестве эпиграфа. Поражают не только приведенные в книге факты, но и цифры: речь идет о без малого 17 тысячах человек!
«В 1941 году я видел польских военнопленных, которых везли машинами на работы и с работ где-то в районе самого Смоленска или вели строем под конвоем на ремонт Витебского шоссе. (…) Политработники говорили нам, что в катынском лесу и на запад от него размещаются лагеря для пленных польских офицеров. (…) Поляки работали группами от 4-5 до 15-20 человек. При этом рядом с ними все время находился конвоир НКВД с карабином на изготовку (…) Среди польских пленных, одетых в униформу, были и люди в гражданской одежде. (…) Политруки предупреждали нас, чтобы мы ни в коем случае не общались с польскими пленными при встрече», - пишет полковник запаса Илья Кривой, в 40-е годы бывший курсантом Смоленского стрелково-пулеметного училища.
Илья Кривой видел людей в польской военной форме в 1941 году живыми и он убежден, что т.о. годом ранее НКВД убить их не могло, так что все катынское следствие не имеет смысла. Он сообщил об этом в 2004 году в Генеральную прокуратуру Российской Федерации, вскоре после завершения ей следствия. До этого он неоднократно сообщал об этом прокуратуре и удивлялся, что прокурор отвечал молчанием и не приобщал изобилующего подробностями письма к материалам уголовного дела Главной военной прокуратуры № 159, т.е. к так называемому катынскому делу. Он не понимал, что у прокуратуры есть полный набор документов, доказывающих убийство польских офицеров НКВД в 1940 году, и она не собирается кусать сама себя за хвост, распространяя следствие еще на 1941 и на очередные тысячи польских жертв.
Илья Кривой отрицает преступление НКВД лишь потому, что чувствует, что обязан это сделать, как живой свидетель. Он и не подозревает, что его «уведомление» не сужает, а расширяет объем вины сталинских палачей и вовсе не доказывает (что было его намерением) вину немцев. Другой, намного более ценный документ, опубликованный в книге «Сокрытая Катынь 1941-го» - это «призыв к жителям СССР (!), Польши и других стран», подписанный таинственной «администрацией проекта "Правда о Катыни"».
Асфальтобетонные районы
Доступ к закрытым архивам и приводящиеся детали наводят на мысль, что «правдой о Катыни» управляют специалисты из спецслужб – представители коммунистов, которые готовы перегрызть глотку любому, кто говорит о сталинских преступлениях.
Желая доказать, что польские пленные находились в окрестностях Смоленска еще в 1941 году (а тем самым факт того, что их убили немцы после нападения на СССР, а не НКВД годом ранее), авторы приводят архивные документы, доказывающие, что на западе от Смоленска находились т.н. лагеря специального назначения, «в которых содержались бывшие польские военнослужащие и государственные чиновники, вывезенные в апреле-мае 1940 года из трех спецлагерей НКВД СССР для военнопленных». Они приводят даже их количество!
Эти «лагеря специального назначения» - это обычные исправительно-трудовые лагеря, называвшиеся «асфальтобетонными районами». Существовали Купринский АБР №10 (2932 заключенных), Смоленский АБР №9 (1500-2000 человек) и Краснинский АБР №11 (более 3000 человек).
На их существование неоднократно ссылались, впрочем, представители КПРФ, доказывая, что поляков убили не советские палачи в 1940, а немецкие – позднее. Кроме этих лагерей на запад от Катыни функционировало и девять других, не являвшихся трудовыми лагерями.
Что произошло с находившимися там людьми и со многими другими, о которых пишет Тадеуш Киселевский? Ведь это тысячи человек! В книге историка есть леденящее кровь воспоминание Ицека Эрлихсона – единственного (обнаруженного на сегодняшний момент) свидетеля, который в начале осени 1940 года (т.е. несколькими месяцами позднее расправы над четырьмя тысячами четырьмястами офицерами в Катыни) видел собственными глазами казнь пленных из лагеря, откуда он бежал. Сколько поляков, о которых мы еще не знаем, ждала такая судьба?
Тадеуш Киселевский расследует те судьбы, о которых ему удалось найти информацию не только в архивах, но и при встречах с живыми свидетелями тех событий. Справедливо исходя из предпосылки, что чтобы быть достоверным «не каждое правдивое свидетельство должно иметь подпись и печать», он использует сообщения, письма, беседы и разрозненные записки в качестве доказательной базы тезиса, что «большинство польских пленных, в основном военнослужащих (в первую очередь рядовых и сержантов), а также некоторое число гражданских лиц и священнослужителей, которые были задействованы на дорожных, железнодорожных и лесных работах в окрестностях Смоленска, было убито в июле 1941 года работниками смоленского НКВД».
Почему мы так мало знаем?
Россиянин Олег Закиров, который будучи майором смоленского КГБ сам занимался расследованием катынского дела (это описывается в его книге «Чужеродный элемент»), вдохновил Тадеуша Киселевского на поиск следов, подтверждающих, что в течение 1940 года и в 1941 до начала немецко-советской войны существовали лагеря, где находились тысячи польских пленных, которые были потом казнены. Сейчас можно услышать высказывания, особенно из уст историков, что в этом нет ничего нового, что они об этом слышали… Если так, то почему они не сообщили об этом в Комиссию по расследованию преступлений против польского народа? Почему мы так мало знаем об этих лагерях, а еще меньше о дальнейшей судьбе находившихся там людей?
«Сокрытая Катынь 1941-го» читается как детективный роман, хотя в ней есть множество документов, сообщений свидетелей, бесед и писем. Сенсация ли обнаружение следов без мала 17 тысяч поляков, которых, возможно уже перестали искать? Возможно да, и не меньшая, чем книга Никиты Петрова о тайном убийстве 600 бойцов Армии Крайовой при т.н. августовской облаве.
Оба эти труда подтверждают, однако, печальную необходимость постоянных тяжб с российскими властями за правду, постоянных просьб открыть российские архивы. Ведь всё так, как пишет Киселевский: архивы остаются закрытыми в тех государствах, где в них сокрыты трупы.
[Cкрыть]
Опубликовано
dlc,
Закреплено
Strаtegium
Присоединиться к обсуждению
Вы можете оставить комментарий уже сейчас, а зарегистрироваться позже!
Если у вас уже есть аккаунт, войдите, чтобы оставить сообщение через него.
Рекомендованные сообщения
Почему немцам потребовалось так много времени для того, чтобы заглянуть в лицо правде о войне против Советского Союза. Беседа с историком Вольфрамом Ветте (Wolfram Wette)
Вольфрам Ветте родился в 1940 году, он является (почетным) профессором новейшей истории Фрайбургского университета
Die Zeit: Г-н Ветте, когда в декабре 1955 года последние немецкие военнопленные возвращались из русского заключения, они в транзитном лагере Фридланд «поклялись перед немецким народом»: во время военной кампании против Советского Союза они строго придерживались международных правил ведения войны.
Вольфрам Ветте: Коллективное лжесвидетельство! И это абсолютно типично для того времени. Преступления в годы нацистского правления, в целом, замалчивались или отрицались. В случае с восточной кампанией к этому добавлялся еще один элемент: атибольшевизм нацистского периода продолжил свое существование в антикоммунизме начинавшейся холодной войны. Война против Советского Союза в таком случае задним числом уже могла казаться легитимной. Те же люди вокруг Аденауэра, которые занимались травлей всего коммунистического, при Гитлере специализировались на антибольшевистской пропаганде.
- И, как и прежде, они кричали: Русские идут!
- Да, это были порожденные страхом фантазии западных немцев – классический случай проекции: сами немцы причинили русским много вреда – они напали на них, захватили их страну, эксплуатировали и разрушали ее, убивали и обращали в рабство людей, - и теперь немцы боялись того, что русские сделают с ними то же самое. Это затрагивало то, что совершил каждый отдельный человек и о чем тогда предпочитали открыто не говорить.
- Война тогда только замалчивалась?
- Нет, это было совершенно не так. После 1945 года велись бесконечные разговоры о войне на востоке. Генералы писали свои мемуары. Офицеры целыми сериями издавали романы, прославлявшие солдатские подвиги. Возьмите, к примеру, книги сотрудника ведомства Геббельса Пауля Карла Шмидта (Paul Karl Schmidt), который позднее стал называть себя Пауль Карелл (Paul Carell). Они у всех стояли на книжных полках. Много писали и о поражении вермахта под Москвой – как о победе русской зимы над отважными немецкими солдатами. Однако нигде нельзя было прочитать о том, какой на самом деле была эта военная кампания против России, о том, что это была война, в ходе которой немцы нарушили все действовавшие тогда конвенции.
- А причины этой войны обсуждались?
- Распространялась старая нацистская ложь о том, что немцы всего лишь опередили Сталина и при помощи превентивных мер защищали себя от большевистской агрессии. Общество в 50-е годы все еще находилось под влиянием нацистской пропаганды.
- Когда в 1955 году был создан бундесвер, существовало намерение провести разделительную черту по отношению к вермахту. Удалось ли это сделать?
- Едва ли. Аденауэр однажды в шутку сказал: Следует ли мне в таком случае создавать бундесвер из одних лейтенантов? Но я же должен привлечь и старых генералов. Что он тогда и сделал. Показательный пример – дело Адольфа Хойзингера (Adolf Heusinger). С 1941 года по 1945 год Хойзингер стоял рядом с Гитлером перед столом с разложенными на нем картами и активно участвовал в планировании и проведении восточной кампании. Этот человек в 50-е годы стал генеральным инспектором бундесвера.
- В какой степени такие люди как Хойзингер определяли культуру воспоминаний о войне?
- Например – сейчас это звучит немного курьезно, – они запрещали солдатам смотреть некоторые документальные фильмы. В случае необходимости срочно проводились какие-нибудь строевые занятия или ночные учения, и делалось это для того, чтобы новобранцы не сидели перед телевизором. Так было и в 1980-х годах. В 1981 году на телеканале ARD был показан американо-советский фильм «Неизвестная война». Против его выхода в эфир была организована невероятная кампания. Бывшие офицеры направляли возмущенные письма и советовали бывшему руководителю телекомпании WDR Хайнцу Вернеру Хюбнеру (Heinz Werner Huebner), закупившему этот сериал, наложить на себя руки. Такой же шум за три года до этого вызвала книга «Они нам не товарищи» историка Кристиана Штрайта (Christian Streit), в которой рассказывалось о том, как более трех миллионов советских солдат погибли мучительной смертью в немецком плену.
- Популярное толкование истории гласит, что только активисты движения 68-го года нарушили молчание о нацистском времени. Удалось ли им также изменить отношение к воспоминаниям о войне на востоке?
- Действительно, первые серьезные книги о вермахте - и, соответственно, о войне на востоке, - написанные Манфредом Мессершмидтом (Manfred Messerschmidt) и Клаусом-Юргеном Мюллером (Klaus-Juergen Mueller) были опубликованы в 1969 году. Представители движения 1968-го года не очень интересовались историей – их больше привлекали абстрактные теории фашизма. Однако их возмущала публичная ложь их отцов. По этой причине появился интерес к исследованию этого вопроса.
- Какое значение имел 1989 год для процесса восприятия истории?
- Взгляд в прошлое стал свободным от идеологического воздействия – как на Западе, так и на Востоке. Мы, историки, получили доступ в большому количеству новых источников, и обмен с российскими коллегами стал более интенсивным. Тогда началось очень плодотворное сотрудничество, способствовавшее также примирению.
- Посвященная вермахту выставка в 1995 году ознаменовала собой новую фазу в полемике?
- Новой она, по сути, не была. Но одно дело – это то, что находят историки, и другие дело – какие знания принимаются обществом и утверждается в нем. Эта выставка активно способствовала тому, что широкие слои общественности, наконец, получили представление о критических исследованиях, посвященных роли вермахта.
- Каким образом удавалось так долго поддерживать легенду о незапятнанном вермахте?
- Через эту армию прошли 18 миллионов человек, и большая часть этих людей приняли участие в войне на востоке. Поэтому почти каждая немецкая семья оказалась затронута этой историей. А то, что происходит в семье, часто является определяющим для коллективного сознания. В течение многих лет и десятилетий эта история замалчивалась, приукрашалась и не признавалась. Сопротивление правде было огромным.
- Вы сами столкнулись с этим сопротивлением? В 1984 году вы и ваш коллега Герд Юбершер (Gerd Ueberschaer) издали книгу под названием «План «Барбаросса», в которой впервые полностью были представлены так называемые преступные приказы и было показано, с какими зверскими намерениями началась эта война.
- Да, эта книга вызвала много споров! Будучи историком Ведомства военно-исторических исследований во Фрайбурге, я с 1970-х годов почувствовал, какой критике подвергался даже такой небольшой прогресс в процессе познания. Многие просто отказывались верить в существование «Приказа о комиссарах», требовавшего убивать взятых в плен политработников Красной Армии, а также в то, что этот приказ выполнялся. Многие отказывались верить в то, что немцы сожгли и разрушили тысячи городов и деревень. Отказывались верить в то, что немцы убили 3 миллиона советских евреев, и хотели довести до голодной смерти 30 миллионов человек. Следует иметь в виду, что вместе со мной работали бывшие офицеры вермахта, и вы можете себе представить, что они говорили: только тот, кто сам там был, может об этом говорить.
- Еще один институт, активно участвовавший в преступлениях этой войны, только недавно стал открыто говорить о своей истории – речь идет о полиции. Сейчас этой теме посвящена выставка в Берлине.
- Это тоже характерный случай. Долгое время было принято считать, что полиция якобы действовала только внутри страны. Многие до сих пор не знают, что существовали многочисленные полицейские батальоны, которые на восточном фронте систематически совершали убийства. Поэтому меня не удивляет, что потребовалось так много времени, прежде чем была показана правда.
- Был ли осужден немецким судом хотя бы один офицер вермахта за преступления, совершенные на восточном фронте?
- Да, один единственный, и это, кстати, случилось в прошлом году. Речь идет о лейтенанте по имени Йозеф Шойнграбер (Josef Scheungraber). Однако он убивал людей не в Советском Союзе, а в Италии. Мюнхенский суд приговорил его к пожизненному заключению, а этому человеку сейчас больше 90 лет. Других попыток со стороны судебной системы разобраться со всеми совершенными преступлениями не было. Никакого расследования также не проводилось. С одной стороны, это объяснялось отсутствием в обществе желания проводить такого рода расследования, а, с другой стороны, это было связано с образованием в 1959 году Центрального ведомства государственного управления юстиции (по расследованию национал-социалистических преступлений) в Людвигсбурге. Оно должно было проводить процессы против нацистских преступников. Однако военные преступления, по существовавшему тогда определению, не относились к категории нацистских преступлений. То есть это никого не интересовало.
- Занимают ли сегодня воспоминания о войне против Советского Союза прочное место в коллективном сознании немцев?
- Эмпирически это невозможно подтвердить. Но одно можно сказать с уверенностью – сегодня уже нельзя, не дискредитировав себя, отрицать вину немцев за ту войну на уничтожение, жертвами которой стали 27 миллионов советских граждан. Мы все знаем, что тогда произошло, и, я надеюсь, никогда этого не забудем.
[Cкрыть]VS.
Ничего не доказано…
Заявленная президентом Дмитрием Медведевым десталинизация бессмысленна, когда на главном транслируемом на всю страну канале российского телевидения звучит ложь о намеренном убийстве советских пленных в «польских лагерях смерти». Или в другой очень популярной передаче «Судите сами» известный журналист прямо утверждает, что в «вопросе виновных в катынском преступлении до сих пор ничего не доказано».
Об истинной десталинизации можно будет говорить только тогда, когда непростые для россиян исторические факты станут фактами в их школьных учебниках, а не только мячиками для политического жонглирования в руках кремлевских властителей. Ведь как уже давно сказала историк Кристина Керстен (Krystyna Kersten): «власти России обнародуют только то, что уже давно известно, руководствуясь политическими соображениями, а не стремлением узнать историческую правду».
Именно это дозирование правды о совершенных над поляками преступлениях, повторяющиеся многие годы спектакли с возвращением катынских документов, эта циничная фальшь противоположной стороны приводят к тому, что многие молодые поляки вместо того, чтобы все больше узнавать о своей современной истории, все больше от нее устают. «Отстаньте от нас с этой историей», - говорят они, не осознавая, что тысячи других молодых поляков не могут даже зажечь свечу на могиле своих близких, потому что они не знают, где и когда те погибли. Они лишь знают, что в СССР.
В этом контексте невозможно переоценить любой труд, который наводит на их след. Недавно, практически одновременно, мы получили две шокирующие подсказки. Одна, что особенно важно, от россиянина Никиты Петрова. Об этом писала Gazeta Wyborcza, там появился и комментарий под названием «Сенсационный документ о деле 600 бойцов Армии Крайовой, судьба которых была неизвестна». Этот документ (опубликованный в книге «По сценарию Сталина») подтверждает, что поляков в Сувалкском районе убила советская контрразведка.
Блестящий, упорный и скрупулезному исследователь сталинских преступлений Никита Петров и общество «Мемориал», заместителем председателя которого он является, заслуживают низкого поклона.
Я видел польских пленных
Другая подсказка – поражающая своим содержанием книга Тадеуша Киселевского (Tadeusz A. Kisielewski) о польских солдатах и офицерах низших рангов, о гражданских и священниках, которые пережили трагическую катынскую весну 1940 года, которых видели еще в 1941, и которые исчезли после нападения Германии на СССР, т.е. после 22 июня 1941 года. Их видели в самом Смоленске, но чаще всего в окрестностях несчастной Катни и в лесах на запад от нее.
И поэтому книга носит название «Сокрытая Катынь 1941-го – неизвестная трагедия польских военных», а процитированное выше высказывание Кристины Керстен предпослано ей в качестве эпиграфа. Поражают не только приведенные в книге факты, но и цифры: речь идет о без малого 17 тысячах человек!
«В 1941 году я видел польских военнопленных, которых везли машинами на работы и с работ где-то в районе самого Смоленска или вели строем под конвоем на ремонт Витебского шоссе. (…) Политработники говорили нам, что в катынском лесу и на запад от него размещаются лагеря для пленных польских офицеров. (…) Поляки работали группами от 4-5 до 15-20 человек. При этом рядом с ними все время находился конвоир НКВД с карабином на изготовку (…) Среди польских пленных, одетых в униформу, были и люди в гражданской одежде. (…) Политруки предупреждали нас, чтобы мы ни в коем случае не общались с польскими пленными при встрече», - пишет полковник запаса Илья Кривой, в 40-е годы бывший курсантом Смоленского стрелково-пулеметного училища.
Илья Кривой видел людей в польской военной форме в 1941 году живыми и он убежден, что т.о. годом ранее НКВД убить их не могло, так что все катынское следствие не имеет смысла. Он сообщил об этом в 2004 году в Генеральную прокуратуру Российской Федерации, вскоре после завершения ей следствия. До этого он неоднократно сообщал об этом прокуратуре и удивлялся, что прокурор отвечал молчанием и не приобщал изобилующего подробностями письма к материалам уголовного дела Главной военной прокуратуры № 159, т.е. к так называемому катынскому делу. Он не понимал, что у прокуратуры есть полный набор документов, доказывающих убийство польских офицеров НКВД в 1940 году, и она не собирается кусать сама себя за хвост, распространяя следствие еще на 1941 и на очередные тысячи польских жертв.
Илья Кривой отрицает преступление НКВД лишь потому, что чувствует, что обязан это сделать, как живой свидетель. Он и не подозревает, что его «уведомление» не сужает, а расширяет объем вины сталинских палачей и вовсе не доказывает (что было его намерением) вину немцев. Другой, намного более ценный документ, опубликованный в книге «Сокрытая Катынь 1941-го» - это «призыв к жителям СССР (!), Польши и других стран», подписанный таинственной «администрацией проекта "Правда о Катыни"».
Асфальтобетонные районы
Доступ к закрытым архивам и приводящиеся детали наводят на мысль, что «правдой о Катыни» управляют специалисты из спецслужб – представители коммунистов, которые готовы перегрызть глотку любому, кто говорит о сталинских преступлениях.
Желая доказать, что польские пленные находились в окрестностях Смоленска еще в 1941 году (а тем самым факт того, что их убили немцы после нападения на СССР, а не НКВД годом ранее), авторы приводят архивные документы, доказывающие, что на западе от Смоленска находились т.н. лагеря специального назначения, «в которых содержались бывшие польские военнослужащие и государственные чиновники, вывезенные в апреле-мае 1940 года из трех спецлагерей НКВД СССР для военнопленных». Они приводят даже их количество!
Эти «лагеря специального назначения» - это обычные исправительно-трудовые лагеря, называвшиеся «асфальтобетонными районами». Существовали Купринский АБР №10 (2932 заключенных), Смоленский АБР №9 (1500-2000 человек) и Краснинский АБР №11 (более 3000 человек).
На их существование неоднократно ссылались, впрочем, представители КПРФ, доказывая, что поляков убили не советские палачи в 1940, а немецкие – позднее. Кроме этих лагерей на запад от Катыни функционировало и девять других, не являвшихся трудовыми лагерями.
Что произошло с находившимися там людьми и со многими другими, о которых пишет Тадеуш Киселевский? Ведь это тысячи человек! В книге историка есть леденящее кровь воспоминание Ицека Эрлихсона – единственного (обнаруженного на сегодняшний момент) свидетеля, который в начале осени 1940 года (т.е. несколькими месяцами позднее расправы над четырьмя тысячами четырьмястами офицерами в Катыни) видел собственными глазами казнь пленных из лагеря, откуда он бежал. Сколько поляков, о которых мы еще не знаем, ждала такая судьба?
Тадеуш Киселевский расследует те судьбы, о которых ему удалось найти информацию не только в архивах, но и при встречах с живыми свидетелями тех событий. Справедливо исходя из предпосылки, что чтобы быть достоверным «не каждое правдивое свидетельство должно иметь подпись и печать», он использует сообщения, письма, беседы и разрозненные записки в качестве доказательной базы тезиса, что «большинство польских пленных, в основном военнослужащих (в первую очередь рядовых и сержантов), а также некоторое число гражданских лиц и священнослужителей, которые были задействованы на дорожных, железнодорожных и лесных работах в окрестностях Смоленска, было убито в июле 1941 года работниками смоленского НКВД».
Почему мы так мало знаем?
Россиянин Олег Закиров, который будучи майором смоленского КГБ сам занимался расследованием катынского дела (это описывается в его книге «Чужеродный элемент»), вдохновил Тадеуша Киселевского на поиск следов, подтверждающих, что в течение 1940 года и в 1941 до начала немецко-советской войны существовали лагеря, где находились тысячи польских пленных, которые были потом казнены. Сейчас можно услышать высказывания, особенно из уст историков, что в этом нет ничего нового, что они об этом слышали… Если так, то почему они не сообщили об этом в Комиссию по расследованию преступлений против польского народа? Почему мы так мало знаем об этих лагерях, а еще меньше о дальнейшей судьбе находившихся там людей?
«Сокрытая Катынь 1941-го» читается как детективный роман, хотя в ней есть множество документов, сообщений свидетелей, бесед и писем. Сенсация ли обнаружение следов без мала 17 тысяч поляков, которых, возможно уже перестали искать? Возможно да, и не меньшая, чем книга Никиты Петрова о тайном убийстве 600 бойцов Армии Крайовой при т.н. августовской облаве.
Оба эти труда подтверждают, однако, печальную необходимость постоянных тяжб с российскими властями за правду, постоянных просьб открыть российские архивы. Ведь всё так, как пишет Киселевский: архивы остаются закрытыми в тех государствах, где в них сокрыты трупы.
[Cкрыть]Опубликовано dlc,
Закреплено StrаtegiumПрисоединиться к обсуждению
Вы можете оставить комментарий уже сейчас, а зарегистрироваться позже! Если у вас уже есть аккаунт, войдите, чтобы оставить сообщение через него.