- Реклама: ИП Райхерт Карина Андреевна ИНН 346001991373 erid: 2VtzqvTcDga
- Ответы 9
- Создано 13.09.2011
- Последний ответ 19.09.2011
- Просмотры 3920
- Ответов в сутки 0
- Просмотров в сутки 0.72
Лучшие авторы в этой теме
-
Dart An'ian 4 сообщений
-
belogvardeec 3 сообщений
-
Someone 2 сообщений
-
Василич 1 сообщение
Популярные дни
-
Сейчас на странице 0 пользователей
- Нет пользователей, просматривающих эту страницу
-
Модераторы онлайн
- alexis
Рекомендованные сообщения
Че Гевара: дырка в голове
Медицине известен такой случай – в одном селении жил-был паренек, скромный и работящий, женился он рано, вот и работал много. Не сказать, чтобы профессия была какая-то особо денежная, но в перспективе сулила свой домик с садиком и хлеб с маслом ежевечерне – неплохо, даже по нынешним меркам. Да вот однажды в пьяной драке, зачинщиком которой он не был, пареньку пробили голову железным прутом. К изумлению окружающих, он выжил. Но как-то странно изменился – стал склочным и раздражительным, начал пить и скандалить, оставил семью и работу. На жизнь зарабатывал демонстрацией дыры в голове посетителям сельских ярмарок. Посетители ужасались и угощали его выпивкой. В очередной пьяной драке, инициатором которой он был, его и убили.
Пламенные революционеры разных времен и народов все как один похожи на этого паренька – вне зависимости от того, умерли ли они своей смертью или закончили как Троцкий. А именно – у всех у них была дырка в голове.
И самая зияющая дыра была у Че Гевары.
К понятию «пламенный революционер»
Все пламенные революционеры – это революционеры профессиональные, то есть профессионально занимающиеся деланьем революций. Словосочетание «профессиональный революционер» смущало меня в моем невинно-советском отрочестве – пожалуй, не меньше, чем фраза Ленина «Писатели должны войти в партийные организации». С писателями хотя бы ясность была: автор фразы очевидно неправ, писатели не обязаны никуда входить. А вот с революционерами какая-то интригующая недоговоренность: если революция – их профессия, значит, им за это платят? А кто? И раз есть такая интересная профессия, то наверняка ей где-то учат? А где?
Должен сказать, что вот уже сколько лет прошло, но никаких вполне исчерпывающих сведений общего характера мне на этот счет получить не удалось. Какая-то стыдливость, что ли, охватывает историков революционных движений – и они либо обходят вопрос о материальной подоплеке самого существования революционных вождей, либо, как говорится, набрасывают дерьмо на вентилятор – в виде десятка взаимоисключающих версий, ни на что, кроме себя, не опирающихся. Вот говорят, что Ленин был немецким шпионом, что вообще большевикам платил немецкий Генштаб. Допустим, а Герцен, безбедно живший в политэмиграции в Лондоне, издававший там журнал «Колокол» - он на чьи средства это делал? А Троцкий, уже после высылки из СССР, на что жил в Мексике, на гонорары за мемуары? Или ему Гитлер приплачивал?
Вопрос «кто приплачивал», вообще-то, должен быть главным при анализе революционной деятельности того или иного персонажа. Или партии. Или даже целого государства. Мы живем в жестокое время, когда идеология сама по себе не стоит медного гроша. Всегда находятся люди, которые заинтересованы в распространении той или иной идеологии на той или иной территории. Сюрприз для наших пап и мам, но не для нашего уже поколения: за социалистическую идеологию в любом ее варианте всегда платит какая-нибудь капиталистическая свинья в конечном счете. Почему так – потому что только у капиталистической свиньи есть деньги, только она умеет их делать. Дальше вопрос – о мотивах: зачем буржуям финансировать революцию. Здесь мотивы могут быть самые разные – устранение конкурента (Россия в 1917 году), создание очага напряженности в нужном регионе (Индокитай в 40-70-е годы прошлого века, Израиль-Палестина с момента возникновения по настоящее время), решение геополитических ребусов, перераспределение финансовых потоков или маршрутов наркотраффика – в любом случае, действительные причины никогда ничего общего не имеют с причинами, указываемыми в качестве исходных революционной идеологией, то есть – с борьбой за счастье трудящихся, угнетенных и обездоленных.
Прошу прощения за несколько затянутое вступление, но это снова к вопросу о дырке в голове у любого профессионально-пламенного революционера. Условный «Че Гевара» в начале своей карьеры может не знать (и не обязан знать), что деньги, на которые куплены первые винтовки, отпечатаны первые листовки, сняты конспиративные квартиры, дал все равно какой-нибудь Ротшильд – американский или английский. Но рано или поздно к революционеру приходит понимание, что его используют втемную – и уходит сквозь дыру в голове. Оставляя после себя тихий трансформаторный гул.
По прозвищу Свинья
У аргентинца Эрнесто Гевары отношения с деньгами не сложились генетически. Его папа, тоже Эрнесто, постоянно ввязывался в какие-то аферы, закономерно прогорал и затем красноречиво сетовал на то, что мир несправедлив, а честным и порядочным людям никогда не преуспеть. Ну, мы все таких людей знаем. Мы и сами такие.
Эрнесто-младший рано столкнулся с несправедливостью. На каникулах он подрядился убрать урожай у соседа-фермера, но через несколько дней парнишку скрутила астма. Фермер, сославшись на то, что работа не сделана, выплатил будущему команданте лишь половину обещанного, чем привел того в ярость. Кроха-сын прибежал домой с криком: «Да что он себе позволяет! Пойдем набьем ему морду!»
То есть – с юных лет проявлял революционное правосознание. Фермер, выступающий в роли нанимателя, формально был прав и даже проявил милосердие к больному парнишке – мог совсем ничего не платить, а заплатил половину. По сути же фермер – это реакционный элемент, трутень, который сам не работает, а нанимает других, да еще сэкономить норовит. А ведь мальчик рассчитывал на эти деньги.
От одного эксплуататора – к несправедливо устроенному обществу. Родители Гевары, когда он был еще младенцем, закаляли мальчика примерно так, как это показано в фильме «Семнадцать мгновений весны» - с ветерком. Войдя в сознательный возраст, будущий вождь кубинского народа оказался астматиком (в мать) и решительно сократил количество водных процедур, так что однокашники – в шутку, разумеется – прозвали его «Свиньей». Возможно, общая небрежность в одежде (нечищеные ботинки из разных пар, давно нестиранная рубашка, одной полой заправленная под брючный ремень, другой – реющая по ветру) тоже сказалась. Уже позднее Гевара сообразил сделать из этого фишку – и до конца жизни проходил не слишком ухоженным, посмеиваясь над своими друзьями-кубинцами, которые «чуть что – бегут мыться».
Астма и адреналин
Велик соблазн вывести всю последующую биографию Гевары из его болезни. Например, таким образом – от приступов астмы Гевара лечился адреналином. А что дает больше адреналина, чем революционная деятельность?
Замечательно, только вот не все астматики, накачавшись адреналином, ищут смерти в чужих горах. Первый пришедший на ум пример – актер Михаил Пуговкин. Страдал тем же заболеванием, но не афишировал этого, дожил до преклонных лет, был добрым человеком.
Гевара был, скорее, нетипичным астматиком. Обычные астматики боятся грязи и сырого климата, с осторожностью выбирают себе еду – вдруг да нарвешься на аллерген. Гевара грязи не боялся, есть мог десять часов подряд – «впрок» (что роднит его с принцессой Дианой), до конца жизни курил сигары и спал где придется. Он действительно себя не щадил до такой степени, что возникает вопрос: за что он так себя ненавидел?
Конечно, можно спросить по-другому: за что он так самозабвенно любил всех остальных? Но к любви мы еще вернемся.
Пока к вопросу об астме. Определившись вроде бы с призванием, потомственный астматик Эрнесто Гевара не без труда поступает на медицинский факультет столичного университета. Специализируется на аллергии. Выбор понятен: астма – болезнь аллергическая, лечится плохо, есть шанс облегчить жизнь себе, маме, многим другим. Однако, закончив университет (опять же не без труда), Гевара сообщает родным о своем решении: аллергия – болезнь богатых, бедняки о ней не знают, эрго – я не хочу тратить время на лечение богатых, я буду помогать бедным каким-то иным способом. Поеду в лепрозорий к прокаженным. Ах! – и невеста Чинчина упала в обморок. Ей в лепрозорий не хотелось.
Возможно, на то и был расчет, поскольку до лепрозория Гевара не доехал. Вынырнул он уже в Гватемале.
И ты увидишь карнавал!
В демократических странах Латинской Америки есть хорошая традиция – если к тебе в страну приехали политические беженцы из соседнего государства, их ни в коем случае нельзя выдавать на родину, их нужно одеть, обуть, накормить и быть с ними ласковыми. Ильда Гадеа, не то китаянка, не то индианка, была беженкой из Перу, что позволило ей получать от правительства Гватемалы пособие, которого хватало на безбедную жизнь и аренду квартиры в непосредственной близости от президентского дворца. Да еще оставалось на помощь другим обездоленным. Одним из таких обездоленных и был наш герой – по обыкновению, в нейлоновой рубашке невнятной окраски, разношенных ботинках и мятых брюках, он явился в Гватемалу, где только что произошла революция (кажется, 730-я в истории страны), чтобы чем-то пригодиться. Но не пригодился, увы, ничем – в министерстве здравоохранения ему сказали, что диплом Буэнос-Айреса здесь не считается документом, позволяющим незамедлительно начать врачебную практику. Что поделать, врачей хватало без него – и местных, и приезжих, и куда более опытных.
Само собой вышло так, что Гевара угнездился на содержании Ильды Гадеа – дабы прокормить его, она заложила в ломбард свои украшения, не Бог весть какие, впрочем. Они читали Маркса, Сартра и много других умных книг. Гевара пытался пристрастить Ильду к мате, которое заваривал сам – но не смог. Зато благодаря связи с Ильдой он попал в тусовку профессиональных революционеров и даже начал делать что-то вроде карьеры – но тут произошла очередная революция, демократа Арбенса скинули, повеяло зловонным дыханием диктатуры. Ильду какое-то время подержали в застенках, вымогая взятку за освобождение – деньгами либо натурой. Денег она платить не хотела (хотя деньги были). Выручило личное вмешательство нового президента, который хорошо знал гордую перуанскую сеньориту. Да и за Геварой, несмотря на его крохотный революционный стаж и ничтожный общественный вес, приезжал непосредственно посол Аргентины. Вот тут опять пунктик – необычайно везет революционерам с кругом знакомств. Казалось бы, непримиримые враги существующего строя, они ничего общего иметь не должны с угнетателями, тиранами и сатрапами. Казалось бы, революционная деятельность с того и начинается, что сжигаются все мосты между миром богатых и миром бедных, миром злых и миром праведных… Или нет?
Не совсем так, поскольку в мире бедных и праведных профессиональный революционер помрет от голода. Поэтому он вынужден, преодолевая отвращение и сглатывая тошноту, пользоваться благами мира злых – кредитными картами, апартаментами, гонорарами, яхтами, зваными обедами… А злые на то и злые, чтобы с помощью честных и чистых революционеров решать какие-то свои дела. В частности, всегда полезно иметь у себя на территории запасное правительство для соседней страны. Профессиональные качества будущего правительства в расчет не берутся – а вот способность взять и удерживать власть, это да. Важно.
Конь в пальто
В Мексике, куда из Гватемалы перебрались аргентинец Гевара и перуанка Гадеа, они познакомились с кубинцами Кастро. Братьев Фиделя и Рауля только что, после двухлетней отсидки, выпустил по амнистии кровавый диктаторский режим. Вся их вина заключалась в нападении на казарму Монкада – нападении неудачном, но с человеческими жертвами с обеих сторон. За попытку государственного переворота Фидель получил 15 лет (Рауль – 13) и произнес на суде речь с заголовком «История меня оправдает». Помимо заголовка, речь содержала цитаты, полемические выпады, стилистические излишества, анализ социального положения на Кубе и краткую предвыборную программу – и длилась два часа. По части словоговорения Фидель был абсолютным чемпионом. Мог без бумажки митинговать часа три, прерываясь разве что на стряхивание голубя с плеча. А его знаменитая речь в ООН! Четыре с половиной часа! Присутствовавшие в зале наверняка поняли: такой народ победить невозможно. Они еще не знали, что много лет спустя на мировую арену выйдет Уго Чавес…
Первая же встреча Фиделя с Эрнесто Геварой длилась десять часов. И это был тот редкий случай, когда Фидель больше слушал, чем говорил.
Фидель Кастро зауважал Гевару сразу. Он счел его умником. Сам-то Фидель брал скорее харизмой. Женщины всегда угадывают харизму, даже через холщовые штаны. На Кубе Фиделя звали, совсем как Сталлоне в юности, «жеребцом». Рауль же и жеребцом не был – судя по упорно распускаемым слухам, скорее кобылкой – и умом не блистал, но мог проявить жесткость и даже жестокость, когда было надо, а надо было всегда.
А что Гевара? К тому времени он уже приобрел прозвище «Че». «Че» - это мусорное словечко из его собственного лексикона, ничего не обозначавшее. Типа «эй»...
Эпизоды партизанской войны
Сколотив шайку, Фидель отправляется в Штаты, дабы заняться фондрайзингом, используя модное ныне понятие – поиском средств на осуществление проекта. Если бы это был не Фидель, а какой-нибудь, прости Господи, демократ, мы бы наверняка о нем плохо подумали – как об американском наймите. И бесполезны были бы все отговорки, что-де не у ЦРУ же он денег просил, а у своих же кубинцев – знаем мы этих кубинцев! Худо-бедно Фидель наскреб у спонсоров 50 тысяч долларов. На эти деньги он покупает бэушную яхту «Гранма», которой предстоит выдержать переход из Мексики на Кубу, запас продовольствия и оружия. В капиталистическом мире это просто – приходишь на рынок и покупаешь столько винтовок, противотанковых ружей и взрывчатки, сколько тебе надо. Тайно, то есть ночью, набитая оружием и людьми яхта покинула мексиканский порт и вышла в нейтральные воды. Как поясняют комментаторы, береговая охрана не заметила этого, поскольку ночью было темно и шел дождь.
Хорошенько очистив желудки, повстанцы через неделю рысканья по бурному морю высадились на родной земле и начали двухлетнюю кампанию по освобождению Кубы от диктатуры Батисты. Привезенное с собой оружие быстро пришло в негодность, боеприпасы кончились – но откуда-то брались и новые боеприпасы, и оружие, и продукты. Серьезную роль сыграло информационное сопровождение. Высадка состоялась в декабре 1956 года. А в феврале 1957 года по личной просьбе Фиделя в джунгли Сьерра-Маэстры прибыл военный корреспондент «Нью-Йорк Таймс» Герберт Мэтьюз. Фидель, по воспоминаниям Че Гевары, провел 57-летнего военкора «Нью-Йорк Таймс» как мальчишку – отчаянно блефуя, он постарался создать впечатление, что командует многочисленной и хорошо вооруженной партизанской армией. Военные корреспонденты – люди легковерные; в конце февраля в трех номерах подряд печатается материал «В гостях у кубинских повстанцев», который прилежно перепечатывают ведущие кубинские СМИ, в чем диктатор Батиста никак не может им помешать. В Гаване царит паника – все наконец-то понимают, что сила в правде. Следом за Мэтьюзом в джунгли Сьерра-Маэстры летят репортеры CBS и снимают уже документальный фильм о партизанах, который с успехом идет в кинотеатрах США. Что происходит потом, можно догадаться – ведущие и не ведущие телекомпании, газеты, журналы, просто всякая шушера – все норовят проинтервьюировать Фиделя или Гевару, все хотят эксклюзив, все хотят экзотики. Но как?! Как они умудряются попасть в джунгли к партизанам и не привести на хвосте карательные отряды Батисты? И что вообще делают в джунглях Сьерра-Маэстры партизаны Фиделя долгих два года, если гонцы Фиделя то и дело скачут в Гавану и из Гаваны?
Еще штришок. Власти США на всякий случай с начала партизанской войны не продают Батисте оружия. А больше купить не у кого.
1 января 1959 года завершается рокировка – диктатор Батиста бежит в Доминиканскую Республику, «бородачи» (барбудос) Кастро входят в Гавану. Подогретая СМИ толпа встречает их восторженным ревом.
Че Гевара не принимает участия в параде. Он – иностранец. Кубинцы могут неправильно понять. Специально для него пишется поправка в Конституцию, согласно которой «гражданином Кубы может стать человек, принимавший участие в Революции, имевший звание не ниже команданте и пробывший в этом звании не менее года». Наложили квадратик на местность – оказалось, что всем этим критериям отвечает наш герой. Поневоле вспомнишь, как нынче проводятся инвестиционные конкурсы.
А пока суд да дело с гражданством, чужестранец Гевара командует ревтрибуналом в крепости Ла Кабанья, комендантом которой назначен. О том, как именно революция будет судить своих врагов, Че Гевара много думал еще в лесах Сьерра-Маэстры (о чем он не думал-то?) Вот его кредо: «Для того, чтобы поставить человека к стенке, совсем не нужно юридическое подтверждение его вины. Это архаичные, буржуазные понятия. У нас революция! И революционер должен стать холодной машиной смерти, руководствующейся чистой ненавистью». Слово с делом не расходилось – расстреливал Гевара без суда и следствия десятками и сотнями. Поставить на такое дело кубинца было бы опрометчиво.
... Для нас, советских, Че Гевара в семидесятые-восьмидесятые был кинозвездой. Фирмачом. Стилягой с автоматом. Экзотика, испанский язык, беретка с Хосе Марти… А убрать все это – и на тебе, козлобородый Феликс Эдмундович. И лексика, и мысли, и кашель, и всепоглощающая любовь к людям, которая выражается в биотоннах расстрельного материала – чем больше любишь человечество, тем больше расстреливаешь конкретных жалких людишек. И ничего нового, кроме языка – все эти нинья, сьемпре, команданте – на деле до боли знакомые «Пятилетку в четыре года», «Чистые руки, горячее сердце, холодная голова», «Кадры решают все», «Интеллигенция это говно нации».
Конечно, темперамент иной. Гевара не выносил споров, полемики, моментально вскипал: «Ну какой же ты подонок! Ну ты и дерьмо! Расстрелять тебя мало!»
Счастье народное… Да, боролся за счастье. Когда министры-ревизионисты первого революционного правительства принесли Кастро план реформ, рассчитанный на десять лет, Гевара закатил истерику: "На десять лет? Невозможно, Фидель! Мы не успеем. Они умрут, Фидель! Поверь мне, что все они умрут. Пойми, я медик и разбираюсь в этом. Из истощенных детей Сьерра-Маэстры не останется ни одного!" План завернули и скурили, авторов – выкурили в Майами.
Врачом, кстати, Гевара был паршивым – об этом говорят бойцы его отряда. А сам он вспоминает в мемуарах, что всем ставил один диагноз – истощение, и выписывал один рецепт – больше кушать. Разве что зубы рвал без диагноза и без наркоза, с веселым матерком в качестве анестезии…
Вот так же, без анестезии и с матерком, Че «оздоравливал» экономику Кубы. В короткие сроки он расправился с банковской сферой, промышленностью и сельским хозяйством и принялся за внешнеполитические сношения по всему миру...
«Алло, это Ливия? Езжайте все в Боливию!»
Если называть вещи своими именами, Куба, Остров Свободы, в шестидесятые годы стала рассадником международного терроризма, спонсируемого Советским Союзом, Китаем и, возможно, некоторыми странами западного лагеря. Кубинские военные действовали в вооруженных конфликтах по всему миру – в Африке, Индокитае, Южной и Центральной Америке. В одной только Анголе в разное время побывало около 300 тысяч кубинских солдат, единовременно – до 50 тысяч солдат, 1500 танков, 150 самолетов и вертолетов. Че Гевару отправили в Конго – вряд ли в качестве поощрения. Страна считалась тяжелой на подъем. Довольно скоро команданте понял, почему. Местный вождь революции не вылезал из борделей, а воины, доставшиеся Геваре, не шли в бой, пока местный колдун не угощал их специальным отваром. Стреляя, бойцы Гевары закрывали оба глаза, а когда стреляли в них – бросали оружие на землю и принимались танцевать.
В принципе, можно было попробовать взять на дрессировку орангутанов… Но Гевара счел такое положение вещей унизительным и добился перевода в Боливию. Почему туда – потому что Боливия, сама по себе тихая и забитая страна, граничила с пятью другими, в том числе – с родной Аргентиной. Поднять восстание в самой Аргентине Че пробовал (уже будучи Че), но его подняли на смех. Аргентинцы вообще насмешливы. Так что действовали по плану Б: в Боливии база, оттуда вылазки, далее два, пять и сто Вьетнамов на территории Южной Америки – и вот гибнут и рушатся Соединенные Штаты в пламени мировой революции! Смерть мастеровщине! Умер проклятый метельщик!
Эх, не дожил Че до 11 сентября 2001 года – счастливее человека не было бы на свете…
Крестьяне Боливии были немало удивлены, обнаружив в сельве вооруженных людей, говорящих на чужом языке. Подумали было, что это наркоторговцы – ну и доложили в полицию. Полиция пришла проверить дом, где базировались партизаны. Партизаны обстреляли их из кустов и убили одного полицейского. И, разумеется, пустились в бега. Их довольно быстро обнаружили и уничтожили. О том, что непонятные диверсанты – люди непростые, власти Боливии начали догадываться после того, как задержали одного из «партизан» - французского левака Режи Дебрэ. Хотели было казнить, да за профессора вступилась мировая общественность, начиная с Жан-Поля Сартра и кончая Папой Римским. Французские левые ценили Гевару выше, чем Фиделя, поскольку Гевара был из хорошей семьи и знал французский. Сартр как-то сказал даже, что Гевара был наиболее совершенным человеком, какой только возможен.
И на солнце бывают пятна – теоретика партизанской войны Че Гевару войска заштатной Боливии играючи загнали в угол и обезоружили. И пристрелили бы на месте, если бы он не крикнул: «Я – Че Гевара, я нужен вам живым!»
Президент Боливии Баррьентес был человеком неглупым и практическим. Оставить Че Гевару живым означало отдать его под суд и вызвать дичайший международный резонанс буквально на пустом месте. Ведь вопросы возникли бы – что делал гражданин Аргентины на территории суверенной Боливии? Почему его сопровождали граждане Кубы? Правда ли, что одна из убитых – гражданка ГДР Тамара Бунке, она же Таня-партизанка – была его, Баррьентеса, любовницей? И какую информацию он ей сливал? И знал ли он, что гражданка Бунке работала не только на кубинскую разведку, но и на Штази и КГБ?
Слишком много неудобных и неизбежных вопросов. Слишком со многими придется портить отношения.
Так что Че Гевару просто расстреляли и похоронили на аэродроме.
Его могилу искали тридцать лет и зачем-то нашли.
Эпитафия (или вроде того)
За лучшую мужскую роль на последнем кинофестивале в Каннах приз дали Бенисио Дель Торо – фильм «Че», режиссер Стивен Содерберг. Фотография Че Гевары в беретике (автор Альберто Корда) стала самым тиражируемым изображением в истории. Че Гевара – морда на майке номер один. Аргентина испытала десяток военных переворотов, национализировала предприятия нефтяной промышленности, вылетела из Большой Восьмерки и переживает не лучшие времена. На Кубе в этом году гражданам разрешили покупать сотовые телефоны, микроволновые печи и ДВД-плейеры. Интернет пока под запретом. На острове по-прежнему процветает проституция, являющаяся чуть ли не основной статьей доходов.
Средняя зарплата на Кубе – 14 долларов. Стоимость майки с портретом Че Гевары – 13,95.
Агафонов А., © 2008
Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.
Опубликовано belogvardeec,
Закреплено StrаtegiumПрисоединиться к обсуждению
Вы можете оставить комментарий уже сейчас, а зарегистрироваться позже! Если у вас уже есть аккаунт, войдите, чтобы оставить сообщение через него.