Дунайское чудо

[Мэйдзи 1,558]

«Первейшей причиной возвышения нашего государства в прошедшем веке стал тот синтез славянских и германских ценностей, который осуществлялся на фоне иных масштабных внутренних процессов социального и политического характера. В совокупности эти процессы получили название «Дунайского чуда»

Отто Ганс фон Рихтенхофен. Анналы Истории Дунайской.

«Так называемое «Дунайское чудо» - фикция, существовавшая лишь для прикрытия и оправдания агрессивной экспансии Габсбургов и их преемников на протяжении более чем половины прошлого века»

Иштван Каллаи. О судьбах мадьяр. Мемуары в изгнании.

Часть первая. Рейх Восточный.

Пролог. Меттерних и его загадочный гость.

«Серьезнейшее изменение позиции Меттерниха в середине 1830-х и последовавшее позднее изменение внешнеполитического курса Империи Габсбургов является, безусловно, не более чем совпадением»

История Австрии. Том первый.

…и что же такое эта ваша Австрия, а, князь?

-Огромная, могучая империя, раскинувшаяся от Адриатики до Галиции, от Судет до Далмации. Плодородные земли, богатые города, трудолюбивые жители. Все это – Австрия.

-Да ну? А по-моему Австрия – лишь часть этой самой империи. Разве вы, о, могучий Серый кардинал, забыли о Венгрии, Богемии, Хорватии, Трансильвании?

-Это же абсурд! Я привык слушать от вас всякие безумства, но такое.… Это абсолютно, совершенно абсурдно. Всем известно, что именно германское начало было главным в Империи. Именно мы, немцы, создали ее!

-Давайте оставим дискуссии на потом, князь. Вы утомляете меня своей несдержанностью. Она, кстати, была нехарактерна для вас там.

-Там? Где там?!

-Я же сказал, дискуссии мы оставим на потом. Когда придет время – вы обо всем узнаете. А пока я передаю вам вот это, – в руках странного гостя появился запечатанный сургучной печатью пакет с проставленной на него датой «1.1.1836» - вы же понимаете, что нужно сделать с этим?

-Полагаю, вскрыть в обозначенное время.

-Совершенно верно. Благо, ждать вам осталось немного. Всего-то пару месяцев…

-Два месяца и тринадцать дней.

-Неважно. А теперь до встречи, князь. Мы нескоро увидимся, но помните – наш договор в силе. – незнакомец бросил на князя взгляд полных странного блеска глаз. – Ангел я или демон, но забрать у вас то, что дал я могу в любой момент.

-Не смейте мне угро…

18.10.1835.

Исчез. В очередной раз исчез. Так же как и в тот день, три месяца назад, когда он спас меня на охоте, попросив взамен мою... нет, не душу. Власть надо мной. Я был при смерти, и мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Что странно, он не потребовал не золота, ни земель – ничего того, что интересует людей в нашу эпоху. Впрочем, от этого не легче. Этот странный пакет.… На что он рассчитывает?

Дневник князя Меттерниха.

[Мэйдзи 1,558]

от автораНажмите здесь!

 Часть большая по объему, но маленькая (всего год) по таймлайну. Ничего не поделаешь, так задумано. Дальше сюжет пойдет бстрее.

P.S. Вы хоть комментируйте как-то, что нравится, что не нарвится.

[Cкрыть]

Глава I. Уйти, чтобы вернуться.

Наиболее интересен феномен «исцеления» императора Фердинанда I. По утверждению ряда исследователей из института аналитической медицины Белграда имела места банальная фальсификация. Данная точка зрения подтверждается тем, что в середине XIX веке технологий и методик лечения эпилепсии и гидроцефалии не существовало.

Альберт Крам. Мифы и легенды дома Габсбургов.

Доброе утро, Макс.

Просить тебя не удивляться было бы глупо, учитывая, сколько вопросов сейчас вертится в твоей голове. Начнем по порядку. Спешу тебя поздравить. С этого дня ты – Фердинанд I, второй император Австрии.

Голову можешь не ощупывать, гидроцефалии нет. В припадки тоже впадать не будешь – я слегка подкорректировал твое здоровье. Вопросами о том, кто я такой и как ты попал сюда можешь себя не мучить – тебе на них никто не ответит. Считай, что тебе приходится отвечать за все те слова, что ты писал на форумах, сидя в уютном кресле. Вот и пожалуйста, воплощай свои планы Единой Австро-Славянской империи.

С делами ты знаком, но в случае чего можешь рассчитывать на Меттерниха, хотя раскрываться ему я не советую.

Всего доброго.

P.S. Сожги после прочтения.

Незримо следуя, S.S.

-Мой император, вы в порядке? – Меттерних был не на шутку взволнован поведением Фердинанда, отчего-то назвавшегося Максом. Оно и понятно – одно дело странности в частной жизни князя, а совсем другое – помешательство и без того не отличавшегося крепким здоровьем императора.

-Да, все хорошо, князь. Могу я обратиться к вам с просьбой?

-Мой император, что за вопросы? Я ваш слуга и выполню любое ва…

-Давайте без этого, князь. У нас много дел. Мне нужен полный и всеобъемлющий доклад по нашему государству – население, благосостояние, отношение к власти, политическая ориентация.

-Но…

-Я все сказал. Жду вас в шесть, в моем кабинете.

И так, надо подумать. Я в Австрии. На дворе 1836-й год. Я в теле Фердинанда I, в нашей истории – тяжелобольного. А здесь? Здесь он вполне здоров. Он? Или я? Лучше пока об этом не думать. Что же, будем ждать Меттерниха.

Записи из личного дневника императора Фердинанда I, сделанные после доклада Меттерниха.

И так, следуя словам Меттерниха, национальный состав империи примерно таков:

Германцы – 19%

Венгры – 17%

Итальянцы – 14, 5%

Другие народы (поляки, чехи, словаки, сербы, хорваты и др.) – 49,5%

Следовательно, необходимо всеми силами ускорить ассимиляцию и довести численность германского этноса хотя бы до четверти к 1850-м годам. Венгерский вопрос следует пока отложить – для реформирования государства в мультиэтническую федерацию требуется общественная поддержка и научное обоснование.

Общая же численность населения составляет 35 миллионов населения, из которых менее 9 миллионов – трудоспособные мужчины. Негусто, но не это самое страшное. В государстве нет ни служащих, ни фабричных рабочих, ни значительного числа капиталистов. Следует что-то с этим делать, причем срочно. Надо поговорить с Меттернихом насчет мер по стимуляции служащих хотя бы здесь, в центральной Австрии – на большее нас пока не хватит.

С промышленностью проблем нет. Перефразируя русского диктатора – нет промышленности – нет проблемы. На месте же отдал распоряжение о строительстве в Австрии, Богемии, Моравии, Альфельде и Центральной Венгрии заводов. Сначала хотел напирать на текстиль и сталелитейную отрасль. Но Меттерних убедил меня в полезности фабрик по пошиву одежды и заводах по производству алкоголя (вино и спирт). Но сталь все равно будет. В Моравии, там шахты есть.

Плюс к тому, отдал распоряжение поддержать разработки в области железнодорожного строительства – появятся заводы, потребуются и коммуникации.

Газета Osterreich, выпуск от 5.5.1836.

Некоторое Беспокойство вызывают события на востоке империи – польское население тех областей все чаще обнаруживает в своем составе неблагонадежных представителей, выступающих за отделение от Империи. Вполне вероятно, что это было вызвано недавним (от 21 марта) Указом, направленным ограничения в строительстве для национальных меньшинств.

Доклад Меттерниха Фердинанду I «о вопросах общественных недовольств и национальных движений»

[...]Серьезные возмущения вызывает, на мой взгляд, не только растущее влияние либеральной интеллигенции на умы Ваших подданных, но и ваше февральское выступление в Будапеште, на котором Вы изволили объявить о том, «что Австрия уходит из внешней политики. Уходит, что бы вернуться». Столь резкий поворот, безусловно, усилил общественные возмущения и существенно ослабил наше влияние в Южной Германии.

Из личного дневника императора Фердинанда I. Запись от 2.12.1836.

А выступления либералов все усиливаются. До столкновений с войсками не доходит, но агитация идет исправно. Впрочем, пусть лучше сейчас, чем потом, лет через десять. Я-то это понимаю, но двор… Реакционеры усиливаются, мои действия воспринимаются как слабость, «чудесное исцеление» - как фикция, а отказ от влияния на Южную Германию и Северную Италию они и вовсе рассматривают как предательство государственных интересов. Что интересно, ни один из них так и не объяснил мне, зачем нам все эти Лукки и Вюртемберги. Одно радует – заключенный с Пруссией союз. Похоже в Берлине поняли, что воевать с ними за Германию я не собираюсь.[...]

И что же все таки значит - "незримо следуя". И кто он, этот S.S. Меттерних молчит, но явно видно, что он что-то знает. Ладно, любопытство - на потом. Сейчас - Австрия и только Австрия

[Yase 1,845]

i

Обсуждение ААРа ведется Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.

[Мэйдзи 1,558]

Глава II. Сталь во имя свободы. Свобода во имя стали.

Форсированное промышленное развитие, начавшееся в конце 30-х – не что иное, как создание экономического базиса для государства-угнетателя – Австрийской Империи. Фердинанд и его лакеи, несомненно, не преследовали никаких целей кроме этой, и все увещевания придворных историков о том, что Либеральная Революция была ими спланирована – ложь.

Иштван Каллаи. О судьбах мадьяр. Мемуары в изгнании.

от автораНажмите здесь!

 Скриншотов нет, знаю, стены текста многих не радуют. В следующей части будут, но сейчас не вижу смысла что-либо скриншотить. Если что-то конкретно интересует - пишите, сделаю скрин. [Cкрыть]

-Достроили, стало быть, завод?

-Совершенно верно, ваше величество. Не далее как вчера. Только вот… зачем нам сталь? Пушек мы не отливаем, ружья не делаем…

-Как узко вы мыслите, губернатор! – Франц Антон, губернатор Богемии, премьер министр Австрийской империи, невысокого роста человек с залысинами и крючковатым носом поморщился при этих словах. – Не напомните мне, что у нас планируется к середине года?

Неожиданный вопрос застал Франца врасплох, и он не нашелся, что бы ответить.

-Плохо, плохо – продолжил император. – А планируется у нас, ни много ни мало, масштабное железнодорожное строительство. Вы предлагаете везти сталь на рельсы из Британии?

-Не, но…

-Никаких «но», губернатор. Завтра же предоставьте мне сводку по работе завода.

Нельзя сказать, что сводка порадовала Фердинанда-Макса, но и об огорчении говорить уж точно нельзя. На заводе трудилось 7500 человек, и, несмотря на явное техническое несовершенство используемых станков, он потенциально был одним из крупнейших в Европе. И он был не один. По всей Австрии стучали молотки, развозился цемент и кирпич. Повсюду строились храмы новой эпохи – храмы труда.

По Плану Развития промышленности, утвержденному годом ранее, предусматривалось создать три крупных промышленных центра – Богемский, Австрийский и Венгерский. И если Богемия и Австрия в данном качестве устраивали практически всех, то Венгрия вызывала яростные споры. Противники создания в Альфельде-Центральной Венгрии развитой промышленной базы напирали на три тезиса. Первый (и надо сказать, весьма справедливый), заключался в том, что уровень грамотности в этих землях крайне низок – лишь каждый десятый венгр мог читать и писать. Второй тезис заключался в слабом развитии инфраструктуры данной области относительно Богемии-Моравии и Австрии. И наконец, третий тезис, был весьма прост – никто из австрийской аристократии не видел в смысла в развитии национальных окраин, и уж тем более столь неспокойных окраин. Конец спорам положил князь Меттерних, выступивший с речью на открытии уже известного нам сталелитейного завода в Моравии. Передавать содержание речи полностью особого смысла нет. Стоит привести лишь одну цитату – «сытый и имеющий работу человек никогда не восстанет против власти. Голодный же и обозленный обязательно поднимет восстание – это лишь вопрос времени».

В скором времени решился и вопрос с инфраструктурой – в июле месяце, наконец, завершились работы над первой железной дорогой. Это давало надежду на улучшение грузооборота в Империи. И развиваться бы дальше Австрии тихо и спокойно, строить промышленность, укреплять армию… Но, к сожалению или к счастью, императором в Империи был Фердинанд, человек непредсказуемый и непонятный для современников. Не успело общество отойти от резкого курса на изоляционизм и форсирование промышленности, как вдруг случилась новая неожиданность в его исполнении.

Из выступления Императора Австрийской Империи Фердинанда I Габсбурга на заседании Венской Академии наук и промышленности, 6.07.1837.

Ситуация, сложившаяся в нашей науке, бесспорно удручающая. Крайне низкий уровень образованности сокращает число людей, занятых умственным трудом, а узкий диапазон взглядов препятствует распространению новых идей и открытий.

В этой связи у нас есть два пути улучшения ситуации. Путь первый – планомерное улучшение системы образования, культивирование широты взглядов и подходов к познания. Путь этот, безусловно, верный, но он, увы, даст результаты лишь через десятки лет. Но у нас есть второй путь – коренное изменение приоритетов нашей науки.

Ни для кого не секрет, что главенствующее положение в Академии занимают те ученый, которые занимаются вопросами промышленного и военного толка. Вопросы эти, безусловно, важны. Но их превалирование за счет ущемления культурных и общественных дисциплин более неприемлемо. Исходя из этого, моим решением Венская Академия наук и промышленности преобразуется в Австрийскую Академию наук.

Подобные заявления еще больше возмутили свободолюбивую интеллигенцию. По всей Австрии как грибы после дождя расплодились кружки и общества, объединенные общей ценностью – свободой. К счастью, до открытых конфронтаций с властью пока не доходило.

Остаток 1837-го, равно как и начало 38-го годов прошли вполне тихо и спокойно. Да, наблюдался рост общественной сознательности, проявлявшийся в усилении позиций либералов, но особой опасности это не представляло. Строились заводы, рождались дети, гремели приы и балы – все шло своим чередом. И все были этим довольны. Все, кроме одного человека.

-Доброе утро, Макс.

-Что? Кто ты такой?!

-А ты еще не догадался? Кто может знать твое настоящее имя, кроме меня?

-Ты…ты Эс?

-Не надо так ко мне обращаться. Я же не называю тебя «Эм».

-И как же тебя зовут? – к Максу-Фердинанду возвращалось прежнее самообладание, ведь не зря прошли для него два года в качестве могущественного императора.

-Меня не надо звать. Я сам прихожу. Хорошо бы тебе это запомнить… Ах, о чем это я? Так вот. Какое у нас сегодня число?

-Двадцать второе апреля 1838 года.

-Двадцать второе! Этот день войдет в историю, Макс! Мне стало немного скучно и я решил… Поразвлечься. До скорого. Сейчас придет Меттерних, а ему меня видеть необязательно.

Не было ни хлопка, не вспышки, как часто описывают исчезновение человека фантасты. Загадочный S. просто исчез. Исчез прямо из дубового лакированного кресла, стоявшего в спальне Макса. И что было еще более загадочно (хотя куда уж больше?) Макс не мог вспомнить, как выглядел его странный гость. Все, что он помнил – это горящие глаза. Таких чистых, ясных и вместе с тем безумных глаз Макс никогда не видел.

-Ваше Величество, срочно!

-Что случилось, князь?

-Восстание – при этом слове лицо Фердинанда потемнело. – Восстание в Кракове, - продолжил Меттерних

-Интересно! С чего бы это Кракову надо было восстать?

-Не могу знать, мой император. Как докладывают мои агенты, не далее как вчера там появился странный человек. Произнеся зажигательную речь на главной площади, он вызвал небывалое недовольство у жителей нашей властью.

-Дайте угадаю? Ни имени, ни содержания речи никто не может вспомнить?

-Так точно, мой император. Но откуда вы…

-Это сейчас не важно, князь. Немедленно вызвать ко мне военного министра.

Герберт Штауффен, недавно назначенный военный министр был в кабинете Фердинанда через пятнадцать минут. Ничего особенно интересного в беседе не было – благо, Краков – не Британия, и усмирить его не составит труда. На этом же импровизированном «военном совете» было принято решение об аннексии Кракова после подавления восстания.

Это было ужасно. Подойдя к пригородам мы не встречали сопротивления, но как только вошли в сам город, то Это началось сразу. Краковцы, словно обезумевшие, задерживали наше продвижение. Нам приходилось сражаться за каждую улицу, каждый переулок, каждый дом. Проклятый Краков стоил забрал у нас больше солдат, чем сербы в сорок седьмом.

Максимилиан Данков. Глазами солдата. Глава I. Проклятый Город.

Известнейший (ибо других попросту не было) австрийский полководец середины XIX века штурмовал Краков почти полгода. Лишь 4 октября сопротивление было подавлено окончательно, и Краков перешел под полный контроль Империи. За это время в мире случилось много интересного – двадцать седьмого июня произошла коронация Виктории, королевы Британской. Фердинанд на коронацию не поехал, но письмо с поздравлениями, конечно же, послал. Вернее, два письма. Одно – в Лондон, а другое – в Берлин. Во втором письме Император поздравлял кайзера с тем, что Ганновер, исконно германская земля, наконец- то освободился от британской зависимости и теперь может быть введен в состав единого Германского союза, планы по созданию которого в Пруссии лелеяли уже давно. Ярким их подтверждением стало присоединение Ютландии и Шлезвиг-Гольштейна к Пруссии в сентябре того же года. Впрочем, рядовых подданных австрийской короны куда больше интересовали другие вещи, а именно – либеральная стачка в Вене, начавшаяся первого июня и августовский «концерт» императора. И если к стачкам и прочим выступлениям либерально мыслящих элементов все уже привыкли, то разнос с использованием нецензурных выражений богатейших капиталистов Австрии самим императором был для всех в новинку. А дело было вот в чем.

В Августе месяце император Фердинанд поинтересовался у князя Меттерниха, как идут дела с железнодорожным строительством. Канцлер , в свою очередь, отводя глаза ответил, что строительство идет лишь в Словакии, где местные капиталисты выделили на это часть своих средств. Пикантность ситуации была в том, что Словакия была единственной областью империи, где не было сколько-нибудь крупных фабрик. Итогом, помимо поругания капиталистов, стал генеральный план развития железных дорог от 22.08.1838. По нему вся Австрия должна была быть окутана сетью железных дорог. Естественно, на государственные деньги.

После этих происшествий люди ждали покоя и порядка, но, увы – зазвенел первый колокол свободы. Началась Весна Народов.

Прощай, Ненавистная Австрия! Прощай, король самодур!

Лозунг времен Весны Народов.

[Мэйдзи 1,558]

Глава III. Per Bellum ad Danubium

Интересы нации – ничто. Интересы личности – все.

Неизвестный манифестант.

Доказать человеку, некомпетентному в каком-либо вопросе, ошибочность его собственных суждений относительно просто. Несколько сложнее доказывать это же человеку, который в данном вопросе компетентен. Но самое сложное это указать человеку ошибки в той ситуации, когда он, будучи некомпетентным, уверен в обратном.

Не избежал столь незавидной участи и Фердинанд-Макс, который, будучи уверенным в своей способности «предсказать» то или иное событие, не обращал внимания на непростую ситуацию, сложившуюся в Империи. Оно и понятно – до революции еще восемь лет, и время подготовиться есть. Но жизнь в очередной раз внесла свои коррективы – началась Весна Народов.

Что такое Весна Народов? У свободомыслящих ее современников она вызывала ассоциации с расцветом новой жизни, с освобождением из неволи народов, словно деревьев от снега. Фердинанд же видел ее несколько по-другому. Будучи личностью в известной степени прагматичной, а в новом качестве – еще и циничной, он всегда ассоциировал весну с потоками грязи, льющимися из прорванной напором дождей водосточной трубы где-то в пригороде Вены.

Отрываясь от лирики, стоит сказать, что лихорадило Австрию полтора года – с февраля тридцать девятого по июль сорокового. За эти полтора года произошло немало интересного – либералы устраивали стачки в крупных городах, а правительство в ответ закрывало подпольные университеты, националисты читали зажигательные памфлеты, а чиновники из Императорской канцелярии повсеместно вводили австрийскую школьную программу. Продолжать далее нет особого смысла. К счастью, закончилось все благополучно – у либералов просто не оказалось достаточной поддержки масс, да и радикалов среди них было не так много.

Конец сорокового года отметился выходом из сферы влияния Австрии Баварского Королевства. Фердинанд даже не стал высылать ноты протесты в ответ за закрытие дипломатической миссии – его куда больше интересовали другие дела.

-Мой император, рад доложить вам, что ваши идеи наконец-то нашли отклик в умах прогрессивно мыслящих подданных.

-Что вы имеете ввиду, князь?

-Я говорю об идеях экспансии на юг. Не далее как вчера, в канун Нового Года было опубликовано эссе графа Ганса фон Рихтенхофена «идеологемы государства Австрийского». Он пишет весьма интересные вещи. Вот, послушайте – Князь взял с большого круглого стола в зале совещаний небольшой фолиант и начал читать - таким образом, вся сущность нашей политики – это экспансия к естественной границе наших владений, к Дунаю.

-Это все замечательно князь, но мы собрались здесь не для этого. Не для досужих разговоров вызвал я вас сюда первого января. Господин Штауффен, основные вопросы у меня к вам. Как вы думаете, для чего я пригласил сюда вас вместе с генералом Данковом?

-Полагаю, вы имеете ввиду давно назревшую реформу армии, мой император?

-Именно. Вы подготовили проект этой реформы?

-Да, мой император – военный министр открыл увесистую папку и начал доклад.

Изобилующий статистикой и малопонятными для гражданских терминами доклад в целом нам неинтересен, а вот та его часть, в которой излагается структура будущей армии – вполне. И так, согласно проекту Штауффена предполагалось создать 6 общевойсковых корпусов численностью в 45 тысяч солдат каждый. Дополнительно к ним предполагалось создать гвардейский корпус той же численности.

-Прекрасно, прекрасно. – император одобрительно кивнул – но полагаю, у генерала Данкова есть какие-то предложения в дополнения к вашим. Не так ли, генерал?

-Так точно, господин император. В целом, меня удовлетворяет проект господина министра, однако он, как мне кажется, упустил один важный фактор – растущее национальное самосознание народов империи. Именно поэтому я предлагаю формировать каждый их пяти корпусов на национальной основе – из итальянцев, южных славян, венгров, чехов и австрийцев. Дополнительно к ним предлагаю сформировать добровольческий корпус в Галиции.

-Галиция? Почему именно там? Всем известно, что это – самая неспокойная область империи, – возразил Данкову Меттерних.

-Неспокойная она лишь от того, что мы мешаем местным заниматься тем, что они умеют делать лучше всего – воевать. Я считаю, что лучше сейчас сформировать из галичан полноценный корпус, чем потом гонять по лесам их «вольных стрельцов»

-Генерал, а какие у вас есть основания для веры в преданность галичан? – спросил Штауффен.

-Самые серьезные. Когда мы брали Краков, я познакомился с одним прекрасным солдатом, истинным подданным империи. В 18 лет сбежавший в армию из Терезианской академии. Сбежавший, что бы помогать нашему корпусу брать Краков. Надо сказать, он оказался весьма толковым солдатом. Настолько толковым, что смог спасти мне жизнь. Об обстоятельствах сего подвига я умолчу. Но знаете, я почему-то уверен, что среди галичан еще немало таких, как он

-Ладно, будь, по-вашему. Проект реформы предоставите мне завтра. Как хоть зовут того героя галицийского?

-Михайло Островский, мой император.

-Михайло… Михаэль.… Ну что же, представьте его к награде какой-нибудь.

Так, в декабре месяце, наконец, были начаты работы по реформированию Австрийской армии. Стоит сказать, что это было дело явно не одного дня – реформа была рассчитана на срок до 1867 года. Пока же планировалось испытать наличные силы Австрийской армии в каком-нибудь несерьезном конфликте. Таким представлялась война с Оттоманами за Боснию, столь неудачно вклиненную чуть ли не в самое сердце Австрийской империи.

И так, цель была такова – разгромив армию Порты в приграничных сражениях навязать ей мир, по итогам которого Босния перейдет к Австрии. Это позволило бы, во-первых, серьезно увеличить территорию империи и продвинуть ее к естественной Дунайской границе, а во-вторых, начать, наконец, давно назревшую реконкисту – отобрать христианские земли у турок.

Однако, перед любой, даже самой незначительной войной, необходимо затратить некоторое время на подготовку. Не была исключением и война австро-турецкая, начавшаяся лишь 16 февраля 1843 года – более чем через год после знаменательного совета.

За этот год в Австрии случились всего два важных события – постановка оперы Набукка и введение венгерского языка как обязательного во всех учреждениях Венгрии. Оба события произошли в уже набившем оскомину национал-либеральном ключе и интереса не вызывают.

Куда интереснее оказалась война.

-Заряжай! Целсь! Пли-и-и! – молодой ефрейтор Иоганн Реннер сорвавшимся голосом проорал команду своему взводу. Проорал уже не первый раз за день. И, увы, не последний. Битва, на поля которой занесло Иоганна, представлялась ему поистине эпической – первый армейский корпус численностью в 24 000 штыков и сабель встретился с подошедшим с юга 3-м корпусом турок численностью в 27 тысяч солдат. Силы были практически равны – турки превосходили численно и воевали на своей земле, не испытывая проблем со снабжением, австрийцы же, уступая в числе и страдая от плохого снабжения, пользовались преимуществом обороняющегося. Битва длилась уже семь часов, и стороны порядком вымотались. Точку в ней поставил подошедший из Тулзы третий корпус австрийцев. Вернее то, что осталось от 18-тысячной армии после бойни, случившейся в марте, за месяц до битвы за Сараево. А осталось немногим более шести тысяч солдат – три неполных бригады от прежних шести.

Так или иначе, битва была выиграна. Впрочем, Иоганну было не особенно легко от этого – он потерял половину взвода, а его полк – и вовсе три четверти состава вместе с командиром. И вот теперь ефрейтор сидел у костра близ своей палатки и размышлял о павших. Размышления его прервал оклик неизвестного.

-Эй, ефрейтор! Компанию не составишь?

-Отчего ж не составить. Кто таков будете, ваша милость? – недобро оскалился Иоганн.

-Михайло Островский, унтер-офицер, первая бригада третьего корпуса. – ответил улыбчивый мужчина явно славянской внешности

[Yase 1,845]

!

Кто-то же общается с Мэйдзи? Чирканите ему чтоле, да спросите будет ли продолжение или кидать в "Заброшенные"?

[Royce_59 3,036]

i

Чирканул в скайп