Винни Джонс и все, все, все...

[Evertonian 3,599]

На протяжении всей своей карьеры я встречал массу людей, которые относились ко мне скептически - дескать, если этот Джонс играет в футбол, то и любой идиот сможет. Помню, перед финалом Кубка Англии одна из газет написала: "Представьте, сколько великих футболистов так и никогда не выиграли этот трофей. Если победит "Уимблдон", в котором есть такие игроки как Винни Джонс, это будет издевательством над футболом!" Ну и пусть их! Каждый и вправду сможет, как я. Только я знаю одно: у всех этих людей нет моего сердца, моей страсти и моей решительности, которые и привели меня к успеху!

Винни Джонс

Досье

Винсент Питер (Винни) Джонс

Центральный полузащитник, тренер, актёр и просто неординарная личность

Родился 5 января 1965 года в Уотфорде

Рост 182 см, вес 74 кг

Игровая карьера: Уилдстоун, Хольмсунд, Уимблдон, Лидс, Шеффилд Ю, Челси, Уимблдон, КПР. Во всех турнирах - 462 (15) - 40 мячей.

В составе сборной Уэльса провёл 9 матчей, не забивал

Фильмография: «Карты, деньги, два ствола» (1998), «Угнать за 60 секунд» (2000), «Кусок» (2000), «Пароль «Рыба-меч»» (2001), «Костолом» (2001), «Вечер в «Золотом Орле»» (2002), «Большой скачёк», «Пали!», «Голливудские мухи», «Зуб», «Стволы, деньги и домашняя стряпня» (2004)

Трофеи и достижения:

Футбол: обладатель Кубка Англии (1988), чемпион Англии (1990, 2-й дивизион), чемпион и обладатель Кубка Англии для любителей (1985), чемпион Швеции (1986, 3-й дивизион), обладатель бессмертного рекорда - получил жёлтую карточку уже на 3-й секунде матча

ТВ и кино: Satellite TV Personality of the Year (1997), лучший молодой талант Sir James Carreras award (1998), Людына року GQ Magazine (1998), лучший актёр Odeon Audience Award (1998, за фильм «Карты, деньги, два ствола»), лучший кинодебют Empire 'The Awards 1999' (там же), Male Cigar Personality of the Year, лучший британский актёр Empire 'The Awards 2001'

Знаете ли вы, что...

...Другим знатным выходцем скромного "Уилдстона" является сам Стюарт Пирс, отыгравший за "Юнайтед" 242 матча за 5,5 сезонов. "Психо" даже вошёл в клубную историю, отстояв как-то в одном из матчей в воротах!

...Однажды "Уимблдон" был оштрафован Футбольной Ассоциации на десять тысяч фунтов. Поводом стало постыдное поведение "Донов" во время одного из матчей. Фаны всю игру донимали Джонса скандированием: "Винни, Винни, покажи нам свою задницу!" После финального свистка вся команда выстроилась вдоль трибуны и приспустила трусы. Эксцентричный президент "Уимблдона" Сэм Хаммам предложил этот штраф оплатить... верблюдами!

"Авас" - "Меня - Николай Степанович, а вас?"

Как известно, фамилия Джонс в Британии распространена выше крыши. Вроде наших ивановых-петровых-сидоровых. С Винни по этому поводу случился такой себе казус. Угораздило его сдавать экзамены на водительские права. К нему подошёл экзаменатор: "Мистер Джонс". "Что?" - вопросил Винни. "Мистер Джонс" - с напором повторил тот, теряя терпение. "Да что такое?!" - "О Господи! Моя фамилия Джонс!" - "И я такой же!"

В общем, мистер Джонс получил права, успешно справившись с вождением и ответив на вопрос "По какой стороне улицы вы должны вести своё транспортное средство"...

Знаете, мы, люди, часто любим навешивать на людей ярлыки. Нам почему-то так удобнее. Этот у нас будет непризнанным гением, этот пропойцей, этот дутой звездой, этот звездой истинной и незапятнанной, а вот это хулиган каких поискать надо.

Винни Джонс в футбольной истории остался одним из самых безумных и грязных футболистов, который, отбыв дисквалификацию, выходил на поле только для того, чтобы заработать ещё одну. Кинематограф радостно подхватил этот образ и перенёс его на экраны, где Винни предстал жестоким и беспощадным, но по-своему справедливым и мудрым мужиком из Lock, Stock & Two Smoking Barrels.

Но мы вешать ярлыки (тем более общепринятые) не будем, а потому вот вам исповедь самого Винни. Если у вас после прочтения и создастся какое-то однобокое представление о нём, что ж - не наша в том вина. Спрос с Джонса.

Ему и слово.

О тесноте мира

Кхм... Спасибо. В общем, я, Винсент Питер Джонс, родился... Не так официально? Ну тогда я расскажу о том, чего вы ни в одном досье не найдете.

Вы всегда любите выискивать всякие там знаки судьбы и тому подобную чущь. Так вот, если бы меня, мокрого и окровавленного, только что вышедшего из чрева матери и впервые самостоятельно вдохнувшего полной грудью, не держала акушер, я бы смог подтянуться на подоконнике и увидеть через дорогу от госпиталя "Шроделлз" стадион "Викарэйдж Роуд". Да, тот самый, на котором играет команда моего родного города, "Уотфорд". Мир тесен, господа, если вы ещё это не поняли!

А знаете, где я провёл первые годы своей жизни? На Куинн Роуд, где наша семья - мама Гленда, папа Питер, я (через три года появилась сестрёнка Энн) и два пса Титчи и Перки - снимала полдома, главным домовладельцем был Джо Киннэйр. Ага, тренер "Уимблдона" 90-х. Ему же принадлежал паб, в котором работала моя мать. Так-то.

Ангел или демон?

Самый важный жизненный урок я получил в семь лет. Я увидел незапертым сейф отца, в котором лежали аж пять штук фунтов. Вот тогда-то я впервые на своей шкуре почувствовал борьбу, что в человеческой душе ежесекундно ведут Добро и Зло, ангел и дьявол. Один из них шептал: "Вали отсюда!", другой подталкивал: "Возьми! Ведь никто не узнает".

В общем, я свистнул немного денежек, на которые коробками накупил конфет, шоколада и прочих детских радостей для себя и своих друзей. В итоге всё прояснилось (а как я перетрусил, когда родители, обнаружив пропажу, вызвали полицию!) и отец так мне всыпал и отчитал меня, что мне стало ясно - карьеру грабителя банков мне не сделать. Я вообще с того момента ни разу в жизни не прикоснулся к чужому без спроса!

В качестве наказания мне запретили выходить на улицу. Из окна я наблюдал, как мои друзья разыгрывают Кубок мира нашего двора. Тогда же я в первый и в последний раз в жизни посмотрел по телеку Олимпийские Игры. Это был Мюнхен, 72-й год. С тех пор у меня к Олимпийскому движению стойкое отвращение.

Винни и шоколадная фабрика

Семья у нас была простая, пролетарская, так сказать. Отец был настоящим трудоголиком и вкалывал от зари до зари. Единственной отдушиной для него была главная страсть Джонсов - охота. И рыбалка, конечно же. Охотились у нас все - дед, прадед, отец, я, мой сын... С годами я пристрастился ещё и к скачкам (а также к картишкам, хе-хе).

В детстве я отца почти и не помню: он пропадал всё время на своей стройке, а когда приходил, то брал ружьё или удочку и шёл отводить душу. Я впервые взял в руки оружие в пять лет. Помню, отдача была такая, что я летел вверх тормашками далеко и больно. Но в птичку попал!

Мяч появился в моей жизни позже и некоторое время соперничал с ловлей бабочек. Однако увлечение энтомологией оказалось недолгим и я всецело отдался игре, которой вместе со своими приятелями я посвящал всё свободное время. И несвободное тоже. Учёба в школе меня выводила из себя. Я любил разве что биологию (знаете, эволюция и всё такое), рисование да ещё, когда учитель читал вслух мою единственно любимую книжку - "Чарли и шоколадная фабрика" Роальда Даля. Остальное время я гонял мяч, выступая за сборную школы.

В детстве я болел за "Тоттенхэм", а мой близкий друг Расс Хенсард за "Арсенал". По этому поводу мы нередко устраивали бои, но когда увидели настоящую разборку фанов (это было время, когда на футбол ходили суровые ребята) в метро с ножами и кастетами, завязали не только с поездками на большой футбол в Лондон, но и с болением.

Я всегда играл со старшими и до сих пор остаюсь в истории школы самым юным футболистом её сборной - мне было всего девять, но я умудрился стать игроком матча! Эта пластиковая медалька до сих пор висит рядышком с моим главным трофеем - медалью обладателя Кубка Англии.

Не стоит думать, что в играх со старшими и более сильными я брал исключительно страстью, неуступчивостью и грубостью. Это, мои дорогие, в вас нездоровая тяга к штампам и стереотипам проявляется. На самом деле я был очень хитрым игроком: техничным, с пасом, ударом и умением держать мяч. Очень многому меня научил Джон Корнелл, который по собственной воле взялся тренировать детскую команду нашего пригорода Бедмонда. Тому трюку, когда я схватил за яйца Газзу, меня научил именно он: "Запомни, парень, если соперник будет держаться слишком близко к тебе, незаметно схвати его за яйца и сдави, как следует. В следующий раз он будет держаться от тебя подальше!"

С 12-ти лет я тренировался в "Уотфорде", но был верен родному "Бедмонду". Там меня и заприметил Дэйв "Харри" Бассетт, тогда игрок, а позже - тренер, который даст мне путёвку в профи и пригласит в "Уимблдон". Помню, он ткнул в меня пальцем и сказал Джону Корнеллу: "Дайте мне знать, когда этот шкет подрастёт".

Когда весь мир идёт на тебя войной

Мир тесен и иногда в нём именно для вас не хватает места. Легендарный Берти Ми, который привёл "Арсенал" к дублю в 71-м, командовал всеми детскими командами "Уотфорда", помогая заодно Джорджу Грэму. Именно он и сообщил, что меня исключают: "Винни, ты отличный игрок, но слишком мелкий и щуплый. Извини, но мы не считаем тебя перспективным..."

Это был огромный удар для меня. Как раз тогда, когда жизни мне казалась раем: примерная семья, футбол, в котором я, как мне казалось, уже кое-чего добился - был капитаном детской команды "Уотфорда", играл за сборную Хертфордшира. Но неожиданно всплыла давняя случайная связь отца на стороне. Мать, науськанная, так называемыми подругами, простить ему не смогла и ушла. Мы с сестрой остались с отцом. По моей жизни словно бульдозером проехались! У меня было всё, и вдруг не осталось ничего: ни семьи, ни команды, ни друзей (отец вынужден был продать дом и мы переехали в другой район)...

Я был один на один со своим горем и поддержки ждать было не от кого. В новой школе меня приняли, как обычно. Вышел здоровый детина и сунул мне под нос кулак: "Чем пахнет?" Я сломал ему шнобель, за что - ха-ха! - получил благодарность от нашего учителя. Тогда я забросил футбол, хотя меня звали "Ковентри", "Тоттенхэм" и "Хертфорд Таун". Просто не мог играть, и всё тут!

До выпускных экзаменов оставалось несколько месяцев, когда я ушёл из школы и стал замешивать цемент на отцовской стройке. Отцу заниматься мною было некогда - у него появилась другая женщина, Дженни. Она мне очень нравилась, но мои отношения с родителем дали трещину. Однажды мы с ним повздорили и он поднял на меня руку. Я побросал в спортивную сумку кое-что из вещей, свои награды, магнитофон, какие-то кассеты и ушёл из дома. Навсегда.

Некоторое время я работал в супермаркете. Потом устроился мыть посуду в столовой одного колледжа. Вечерами ходил в паб, играл в дартс и пил пиво, получал в неделю 42 фунта плюс жильё и хавка - в общем, был весьма доволен. О футболе и не вспоминал - он для меня навсегда остался в прошлом, в том счастливом детстве, которое закончилось так быстро и трагически. По крайней мере, так мне тогда казалось...

Потом я купил себе мотоцикл "Кавасаки", на котором и попал в аварию. Из больницы меня забрала мама. Я жил на пособие и помогал в лесничестве моим близким друзьям - Нилу и Андреа Робинсонам, некогда друзьям и работникам моего отца. У них не было своих детей, и я пропадал у них сутки напролёт. Они во мне видели сына, а я пытался найти для себя хотя бы эрзац семьи. Собственно, из-за этого у нас с отцом тогда и вспыхнула перепалка.

На войну! В пампасы!

Я уже морально был готов всю свою жизнь сражаться с браконьерами и кормить фазанов. Но тут провидение послало мне моего старинного друга, Кела Дженкинса, который выдернул меня из этой сельской идиллии и окунул в прелести ночной жизни. Выпивка, девочки, драки...

С Келом мы основали своё дело - открыли в гараже мойку автомобилей. Весёлое было времечко! Весёлое и почти беззаботное, как в детстве. Мы с Келом даже собирались идти добровольцами на войну! Серьёзно, чего вы хихикаете! Тогда как раз вспыхнул конфликт с Аргентиной по поводу Фолклендских островов. Близилась зима, и нам не улыбалось на холоде мыть машины, а там, в южной Атлантике, тепло и мухи не кусают! Но в военкомате нас завернули - у Кела была судимость "за нарушение общественного порядка".

Тогда же старинные друзья и вернули меня в футбол. Я играл в трёх командах моего "Бедмонда" и ещё за кого-нибудь. Набегало по четыре матча в неделю! Боже, какое счастье! И как я мог так долго обходиться без футбола?

Помощь покойного дедушки

Как-то я подстригал газон (я тогда некоторое время работал садовником в одном колледже и играл за их сборную) и мысленно разговаривал с умершим дедом - я любил его безумно: "Я хочу быть профессиональным футболистом, деда. Пускай это будет четвёртый дивизион, хрен с ним! Пусть мне дадут хотя бы шанс, всего один шанс. Помоги мне, деда..."

Вскоре на нашей лужайке стал тренироваться "Уилдстон", команда из Gola League - аналога нынешней Конференции, то бишь высшего дивизиона для любителей. Их тренер, Брайан Холл, увидев меня на футбольном поле в действии, предложил тренироваться с его парнями - бывшими игроками "Челси" и "Фулхэма"! Я только прошептал про себя: "Спасибо, деда..."

Немного посидев в резерве, мне был предложен полупрофессиональный контракт и зарплата 28 фунтов в неделю. Кроме того мне выдали клубную куртку и галстук, которыми я хвастался на каждом углу.

К тому времени мы с отцом, с которым я не виделся три года, заключили временное перемирие. Я снова стал работать на его стройке, а он со своей новой женой ходил на мои матчи. Однако жить с ними я отказался и всё так же скитался по друзьям, пока меня в свою семью не забрал Джонни Мур, тренер "Бедмонда". С его сыном Шоном мы стали как братья, а сам Джонни был шафером на моей свадьбе.

Я даже немного поиграл в основном составе, где занял место в полузащите - я всегда играл там. В том сезоне, 1984/85, "Уилдстон" вошёл в историю, став первой любительской командой, которая выиграла и чемпионат, и Кубок - FA Trophy.

Меня же едва не отчислили из команды. У меня были проблемы с полицией и меня на полтора года лишили прав за вождение в нетрезвом виде. (А я чихал на это и продолжал водить, как ни в чём не бывало!). На выезде в Гейтсхэде я вечерком накануне матча отдубасил двух местных парней. Во время вечеринки по поводу завоевания Кубка я разбил о стену туалета часы, которые мне, как и остальным игрокам, презентовали за победу - мол, недостоин...

Однако в следующем сезоне я уже заявил о себе во весь голос. Брайан Холл накануне моего совершеннолетия сообщил, что мной интересуются некоторые профессиональные клубы. Вечеринка же по поводу 21-го дня рождения Винсента Питера Джонса закончилась грандиозной дракой. В Веймуте я заварил бучу, столкнувшись с их вратарём, и был впервые в жизни удалён. Когда я шёл в раздевалку, мне в лицо плюнул местный фан. Я тут же ринулся с кулаками на трибуну. Словом, дела шли как надо!

Мной и в самом деле интересовались некоторые клубы Лиги. Одним из них был "Уимблдон", который тренировал тот самый Дэйв "Харри" Бассетт. Они меня активно просматривали, а я о том и не знал.

Рай на шведской земле

Весной я услышал от старых наших игроков, что можно выгодно съездить поиграть в футбол в Скандинавии. Занимался устройством английских игроков как раз Бассетт, на поклон к которому я и пришёл. Он мне устроил контракт с "Хольмсундом" - клубом третьего шведского дивизиона: "Только дай слово, что будешь вести себя прилично". 2 апреля 1986 года я прибыл в Швецию, где меня встречали снег и 50 теле-, фото- и просто журналистов. Я малость обалдел от случившегося и назвал себя игроком "Уимблдона", который прибыл в их славный город поднабраться опыта.

Да-да, именно в славный! В Хольмсунде я понял, что быть футболистом чертовски приятно: 150 фунтов в неделю, классный домик с видом на море, клубное авто, возможность за счёт клуба затариваться в супермаркете и спортивном магазине. Кроме того клуб предоставлял мне для рыбалки шикарнейшая моторка! Море, река, горы... Жаль, охотиться негде было! "Чего тебе ещё надобно, парень? - сказал я себе. - Футбол - твоё призвание!"

Со мной "Хольмсунд" провёл один из лучших сезонов в своей истории. Команда стала первой в третьем дивизионе и вышла в полуфинал Кубка страны, по пути выбив ни кого-нибудь, а сам "Юргорден" - 4:2! Я закрыл самого Брайан Макдермота, игравшего за "Арсенал", а наш форвард Марк Макнил из "Лейтон Ориент" ввалил им все четыре плюхи! Я был настоящей звездой и мой старик, приехав меня навестить, чуть в обморок не упал, когда увидел, как я раздаю автографы.

В конце сезона, в котором я, центральный защитник, получил почти все призы "Игрок недели", "Хольмсунд" предложил мне бешеный контракт - 400 фунтов в неделю! Однако тогда же я получил письмо от Дэйва Бассетта: "Сынок, тебя ждут "Донс"!"

Великие дела были не за горами.

«Петька, чего ты плачешь?»

Дома я первым делом купил шикарное авто - Cortina Estate за 900 фунтов. Хотя нет, вру. Первым делом я позвонил Бассетту: "Коуч я сдержал слово. Меня ни разу не удалили и я не пил ни капли спиртного!" И то, и другое - истинная правда. Я вообще не пил целый год после возвращения из Швеции!

"Донс", которые только что вышли в первый дивизион, проделав удивительно короткий путь от любителей до элиты, просматривали меня целый месяц. Сначала я играл в обороне, а потом меня перевели в полузащиту и я тут же забил два мяча, не забыв выиграть все причитающиеся по позиции единоборства. Оказывается, идею вернуть меня на знакомую с детства позицию Бассетту подбросил наш врач и мой земляк Дерек Френч. Именно он постоянно следил за мной ранее и нашептывал о моих успехах тренеру...

Но окончательно я покорил всех, когда пошёл вбрасывать аут. Я с лёгкостью швырнул мяч аж на дальний край штрафной и у всех присутствовавших - Бассетта, игроков, зрителей - вырвался вопль: "Ни ... себе! Это ж ... твою мать!" Я и сам слегка обалдел - оказывается я и ауты бросать умею, хе-хе!

"Харри" вызвал меня к себе: "Отличная работа, Джона. Я хочу подписать с тобой контракт!" - "Да! Да!! Да!!!" - "Контракт на два года. 150 фунтов в неделю плюс 50 за игру и столько же за гол. Чего смотришь?" Я наглел прямо на глазах: "А подъёмные?" - "Сынок, я дал тебе шанс. Воспользуешься им, будет у тебя всё. Вот тебе деньги, купи себе костюм. А теперь п... отсюда!" - "Спасибо, деда..." - шепнул я про себя как когда-то.

В следующую субботу я вышел в основе в гостевом матче с "Ноттингем Форест".

"Если хочешь быть счастливым, делай так!"

А накануне в гостинице состоялась "официальная церемония моего посвящения в игроки "Уимблдона". Во время совместного ужина я заметил, как Глин Ходжс и Марк Моррис отлучились минут на десять. Я не придал этому особого внимания, но когда я вернулся в номер (а я жил вместе с Уолли Даунсом, с которым я был знаком по старым загулам), увидел там настоящий погром. Постельное белье было связано узелками, моя одежда валялась в ванной, в которую добрые товарищи не забыли пустить воду, зеркало было испещрено добрыми пожеланиями в моей адрес вроде "..." и даже "...".

Зазвонил телефон, я взял трубку и услышал: "Привет, онанист чёртов! Думаешь, если подписал контракт, то стал таким же крутым, как и мы? Ссыкунишка. Пойди за угол, сдохни!" Телефон трезвонил ещё очень долго, как оказалось, звонили даже из номера Бассетта - я не брал трубку. Когда вдруг - стук-стук. Уолли открыл дверь и в комнату ввалилась толпа с бухлом и девицей очень лёгкого поведения.

Я чуть не умер от страха: "Боже, что подумает Бассетт!" А парни под хохот Уолли стали предлагать мне немного развлечься. Тут же отыскались стаканы, а девица шустренько избавилась от одежды. Она начала петь, а все подхватили вслед за ней: "Если хочешь быть счастливым, делай так!" Я тщетно взывал к их благоразумию, пока наконец не вышел из себя. Я собрал в кучу одежду этой пташки и швырнул в лицо парням. Они поняли, что дело принимает серьезный оборот и слиняли.

А Уолли на своей постели заливался до слёз: "Не обижайся. Это - мы. Это - "Уимблдон". Деннис Уайз, Лори Санчес... Они не суперзвезды, они обычные парни с улицы, которым выпало счастье играть в первом дивизионе. И это наш дух! Добро пожаловать, Винс! И всегда следи за ключами от номера (разок мы увели ключики у самого Бассетта и перевернули его номер вверх дном! - В.Д.)..."

"Банда психов", говорите? Вот-вот, именно так нас впервые назвал Тони Стэнсон из "Дэйли Миррор". Вся страна подхватила! А я стал частью "Банды"!

Woah woah, you're in Wimbledon now!

На следующий вечер я держал самого Нила Уэбба. На 22-й минуте я вместо того, чтобы выпрыгнуть и головой выбить подачу на Уэбба, сыграл рукой, и Найджел Клаф реализовал пенальти. Мы продули 2:3. В раздевалке я спросил старенького администратора Сида Нила: "Как я сыграл?" Все разом смолкли, "запала гнытюча тыша", которую нарушил своим криком Нил: "Как ты сыграл?! Знаешь, что, внучок, отдай-ка мне свою футболку, я сыграю лучше!"

Всё, капец карьере, завтра я опять буду в своём "Бедмонде"...

Но Дэйв Бассетт не сказал ничего, а всю следующую неделю на тренировках (а занятия у нас были не приведи Господи! Мы пахали как сивые мерины, бегали кроссы, каждый день рубились с резервом или молодёжными командами, которые больше всего на свете хотели втоптать нас в газон и занять наше место. Нигде больше я такого не видел!)... Так вот, на тренировках "Харри" заставлял меня десятки, сотни раз вбрасывать аут. Тактика "Уимблдона" была проста как веник: атака - это когда мяч далеко от твоей штрафной, стало быть, если ты получил мяч - лупи его вперёд, если ты получил мяч спиной к чужим воротам - бей через себя! Наш форвард и мой лучший друг Джон Фашан, он же - Фаш, орал во время матча киперу Дэйву Бизанту: "Загружай этот грёбаный мяч в миксер!" Моё умение далеко вбрасывать ауты становилось для нас дополнительной возможностью забить и, по-моему, спасло мою карьеру. Я так набил руку, что на нашем стареньком "Плау Лейн" с лёгкостью бросал мяч в штрафную от центральной линии!

В следующую субботу я вышел на домашний поединок против "МЮ". Сначала я попал в штангу, а на 42-й минуте, когда Глин Ходжс подал угловой справа, я оттолкнул рукой державшего меня Кевина Морана, выпрыгнул и мощно пробил головой. Мяч от головы стоявшего на штанге Реми Мозеса влетел под перекладину! Прежде, чем быть погребённым под телами орущих от счастья партнёров, я успел увидеть на трибуне ликующих родителей и друзей. Мы выиграли 1:0.

[Evertonian 3,599]

Винни Джонс и все, все, все. Часть 2

О вопросах без ответа

А мы всё ставим каверзный ответ

И не находим нужного вопроса

В.С.Высоцкий, «Мой Гамлет»

Я немало забивал в своё дебютном сезоне, и это отвлекало публику от моей грязной игры. Но такова была вся наша "Банда". Для нас это был единственный способ выжить в первом дивизионе. Мы понимали, стоит нам только вылететь и на команде спокойно можно ставить крест.

Помню, в игре с "Челси" мы устроили потасовку стенка на стенку, заступившись всей командой за Фашану, которого боднул громадный Дуг Рагви. А в матче с "Арсеналом" я впервые удалился, когда чуть не вырвал ноги Грэму Риксу. Я делал это осознанно, потому что он перед матчем ляпнул - дескать, такое убожество как "Уимблдон" недостойно быть даже на одной планете рядом с "Арсеналом". Ну я тебе покажу, сукин ты сын!

Меня отчихвостили по первое число. Мне было действительно стыдно, я спрашивал себя: "Винс, какого хера?". Я задавал себе его ещё много-много раз, но ни тогда, ни сейчас не могу на него ответить. Просто в какой-то момент у меня срывает крышу и я творю бесчинства.

Контролировать свои эмоции я не могу. Как-то я, шокированный подлостью самого Кенни Далглиша (он исподтишка врезал мне по голени), пообещал оторвать ему голову и засунуть в его вонючую задницу. Сканадалец в прессе вспыхнул ещё тот! Не меньший, чем когда я ударил ногой по лицу лежащего на газоне Питера Рида из "Эвертона". Вот за этот трусливый поступок мне действительно стыдно!

Нередко меня от удаления спасала только своевременная замена. Разок я за это в пылу чуть не угробил старика "Харри"...

Бассетт часто упрекал нас за грубую игру и заварушки на поле, но сейчас я понимаю, что он был только рад таким игрокам как я (а я в "Уимблдоне" был далеко не единственный в своём роде) и умело распалял в нас звериный инстинкт. На пятничных тренировках накануне матча мы всегда играли в "Харри-бол" - некое подобие регби, когда ежесекундно в борьбе за мяч появлялись кучи-малы, в которых трещали рёбра. А Дэйв стоял в сторонке и довольно похихикивал: "Вы только посмотрите на себя. Вот умора!"

Бассетт для меня всё равно что второй отец. Он мог решить любую проблему, в том числе и проблему выживания в первом дивизионе. Мы остались в нём всем чертям назло, и я уверен с Дэйвом мы сумели бы подняться на качественно новый уровень игры. Он уже замышлял перестройку игрового почерка команды, хотел сделать его более изысканным и конструктивным. Однако как-то летом во время отпуска я проснулся, взял газету и наткнулся на заголовок "Бассетт ушёл в "Уотфорд"!" ОН хотел меня забрать с собой, но клубы не договорились по деньгам. И слава Богу, так как "Уотфорд" очень скоро развалился. Зато Дэйв познакомил меня с Элтоном Джоном! Классный чувак, доложу я вам, хоть и педик. Суперзвезда, миллионер, а не чурался сходить вместе со мной в мой любимый бар в Уотфорде! Мои кореша просто обалдели, когда мы с Элтоном вошли и я представил его публике: "А это мой новый приятель, парни!"

Я подписал новый контракт на 350 фунтов в неделю и получил семь штук подъёмных. Тогда-то я впервые и встретился с Сэмом Хаммамом, нашим президентом. В складчину вместе со старинным приятелем Стивом Робинсоном купил трёхкомнатную квартирку. К весне обзавёлся и своим домом в Хемеле - районе, где жило несколько футболистов. Его так и называли - "Футбольное поместье".

А команду принял Бобби Гулд, который притащил с собой Дона Хау. Мы его поначалу восприняли как чужака, но оказалось Дон весельчак и свой парень. И он научил нас как веселиться и безобразничать на поле, но оставаться при этом благоразумными. Можно сказать, нас слегка облагородили. На тренировках больше не было "Харри-бола", зато мы хором пели армейские песни. Хау назначил меня запевалой!

Тот сезон, 1987/88, стал воистину волшебным и незабываемым. Мы были в такой великолепной форме, были единым целым и так жаждали крови, что ничего не выиграть просто не могли. Нам достался Кубок Англии...

Винни Джонс не хуже Джона Чарльза

Но жизнь такая штука сложная дорога, на которой за подъёмом всегда будет спуск.

К новому сезону мы непонятно почему готовились на острове Уайт. В матче с местными любителями меня удалили за драку, что вывело Бобби Гулда из себя.

Он отчислил меня из команды на неопределенное время, в течение которого мы проигрывали матч за матчем. Поговаривали, что Гулд потребовал от Хаммама продать меня - дескать, либо я, либо он.

Однако очень скоро я вернулся в основу и заиграл, как умею. Всё налаживалось, пока не случился этот долбанный матч на "Уайт Харт Лейн" с "Тоттенхэмом". Я вмешался в единоборство Фаша с Гари Стивенсом и снёс обоих. Джон поднялся, а Гари, похромав немного, ушёл с поля. И больше никогда на него не возвращался...

Это был не более чем игровой эпизод и будь у Гари всё в порядке с коленом, он бы только потёр ушиб и побежал бы дальше. Но он до сих пор винит в случившемся меня.

Снова вокруг моего имени поднялась буча, а фаны "Шпор" даже собирались расправиться со мной. И они бы сделали это, чёрт их дери, если бы в тот день подвести меня домой не вызвался Дон Хау (он жил недалеко от меня). Мы заметили толпу сотен в пять, которая топталась недалеко от моего дома. Дон приказал мне перелезть на заднее сиденье, лечь на пол и накрыться его плащом. Так он меня и провёз мимо разъярённых болел...

Вскоре мой спаситель ушёл из команды. И виной тому был я. Меня удалили на "Гудисон Парк" за то, чего я не делал. В заварухе, когда я выкосил здорового чёртового шотландца Грэма Шарпа, на меня с кулаками набросился защитник "Эвертона" Кевин Рэтклифф. Я подошёл к нему вплотную и сказал: "Пойдём, выйдем" и слегка наклонил голову к его лицу. А Кевин, которого я почитал одним из самых благородных таф-гаев, с диким криком завалился на газон.

В раздевалке после матча Хау рвал и метал: "Как я могу работать с такими уродами? Вы варвары, а не люди! С меня довольно..."

Тогда и я решил уйти. Отношения с Гулдом окончательно испортились. Да и мне казалось, что только из-за меня у "Донс" сложился такой отрицательный имидж и если я уйду, этого клуба люди не будут бояться как чёрт ладана. Сэм Хаммам - он отличный мужик, точь-в-точь такой же псих, как и мы все - всегда был за меня горой и очень долго меня отговаривал, но я настоял на своём и оказался в "Лидсе", который тогда ошивался во втором дивизионе.

Я угрожал тренеру пистолетом!

Я встретился с президентом йоркширцев Биллом Фотерби, Аланом Робертсом из маркетинговой службы и тогда ещё просто директором Питером Ридсдэйлом. Последний меня и спросил: "Сколько хочешь?"

Я понятия не имел, чего просить. В "Уимблдоне" моя последняя зарплата составляла полштуки в недели. Ну я и брякнул: "1400". "Хорошо", - кивнул Ридсдэйл. Я вошёл в азарт: "И 25 тысяч в год подъемных". - "ОК". - "И BMW 325i..." - "Без проблем". - "...который по истечении трёх лет переходит в мою собственность!" - "Нема пытань!"

Тут вскочил Фотерби: "Вот моя рука, Винни!" А Ридсдэйл стал откупоривать шампанское...

Чёрт, надо было ещё 50 штук премиальных за выход в первый дивизион попросить!

У того "Лидса" был великолепный подбор игроков (Страчан, Фэйрклаф, Стерланд, Томас, Чепмэн, Шеридан, молодые Бетти и Спид, Крис Камара - нынешний комментатор SkySports), с которыми работал превосходный наставник Ховард Уилкинсон. Однако единства в команде не было. Мне даже пришлось заехать в рыло кое-кому. Меня тут же вызвал Уилкинсон (я, кстати, был очень удивлён, что он тренирует "Лидс". Я то из всех Ховардов знал только одного Кендалла!). Я подумал: "Ну вот и всё. Сейчас меня отправят обратно". И ошибся! Как оказалось, Ховард именно этого от меня и хотел, он покупал не просто игрока, а лидера, который может сплотить команду! И я сделал это, чёрт возьми!

Вообще же, в "Лидсе" я играл в самый лучший футбол в своей карьере. Команда была настолько хороша, что не затерялась бы и в первом дивизиона (что она вскоре и доказала). В "Уимблдоне" я вместе со всеми сражался за выживание, а в "Лидсе" я получил возможность играть в футбол.

Я много ходил вперёд, раздавал передачи, забивал и получил всего лишь две жёлтые карточки, которые, честно говоря, можно было и не давать (хотя следует признать, что судьи во втором дивизионе всё-таки более милосердные, чем в первом), и всего лишь раз был замешан в скандале, когда подрался в ночном клубе. Мы выиграли второй дивизион и по этому поводу я сделал татуировку на ноге, добавив её к другой, сделанной по поводу победы "Уимблдона" в Кубке Англии.

Однако в Лидсе я чувствовал себя покинутым и одиноким. Мне очень не хватало Фашану. Мне не хватало посиделок с ним, как когда-то в Ливерпуле, когда мы просидели всю ночь на подоконнике в гостиничном номере и тёрли за жизнь. Он тогда мне сказал: "Держи друзей своих подле себя, но врагов - ещё ближе". Он всегда был немножко философом, мой старый добрый Фаш...

Со временем я сдружился с Дэвидом Бетти и нередко гостил у него дома. Он жил с родителями, которые во мне души не чаяли. И часто поили меня чаем.

Я полюбил фанов и эта любовь была взаимна. Когда я вернулся в Лидс с моей новой командой, меня встретили стоячей овацией. Говорят, до меня такой чести удостоили только одного - великого валлийца Джона Чарльза. Было очень приятно.

Но начался новый сезон, и я, вернувшись из отпуска, с удивлением обнаружил на своём месте в раздевалке надпись "Гари Макаллистер". Я внезапно перестал попадать даже в запас, хотя пахал на тренировках до потери сознания. Как-то я не выдержал и перед игрой с "Лутоном" ткнул ствол в лицо Уилкинсону и положил палец на курок: "Ты и теперь не поставишь меня на этот долбанный матч?" Это была шутка, ружжо было не заряжено и Ховард, зная меня, спустя секунду-другую уже заливался до коликов.

Но он и вправду смеялся последним. Он поставил меня на этот матч, но выдал мне восьмой номер, хотя я всю жизнь играл под четвёртым. А потом на тренировке Ховард подошёл ко мне: "Звонил Бассетт. Он зовёт тебя". Бассетт?! Я чуть было не задохнулся от счастья. К тому времени "Харри" уже работал в "Шеффилд Юнайтед". Но мне было наплевать. Я даже отмахнулся от отца, который пытался меня образумить: "Сынок, да они же в хвосте плетутся!"

Лишь подписав с "Клинками" контракт (более выгодный, кстати, чем был с "Лидсом"), я посмотрел в газете турнирную таблицу: "Вот дерьмо!"

"Шеффилд" играл препогано, настоящие "бей-беги", которые даже "Уимблдону" не снились. На поле я опять взялся за старое - нужно было сражаться, а не играть. Карточки посыпались на меня как осенние листья после первого мороза. Я даже установил, как тогда казалось, вечный рекорд, получив предупреждение уже на 5-й секунде выездного матча с "Ман Сити", вырубив своего старого знакомого Питера Рида. Ха, рекорду-то было жить всего годик!

Мы проигрывали матч за матчем, одержав первую победу только перед Рождеством. Игроки даже боялись появляться в городе - велика была вероятность, что горячие фаны начистят табло. Мы спаслись, выиграв в январе-марте семь матчей подряд. Стимулом стал Дэйв Бассетт, который пообещал каждому игроку поднять на сотку зарплату, если команда не вылетит.

Ужель та самая Татьяна?

По-моему, самое время перейти к моим делам сердечным. Тем более, именно в Шеффилде произошло одной из самых важных и счастливых событий в моей жизни - родился мой сын Аарон. Боже, я думаю, в городе не осталось ни одного человека, с которым я бы не бухнул по этому поводу!

С его матерью, Миленой Эллистон, я познакомился ещё когда начинал играть в "Уимблдоне". Мы познакомились в ночном клубе, где она подрабатывала. После она стала работать в одном из лондонских банков. Мы виделись всё реже и реже, пока где-то за полгода до великого финала не расстались. Когда я стал играть за "Шеффилд", то наведался как-то в родной Уотфорд, где и столкнулся с нею. Что-то между нами будто ожило. Ту ночь, прекрасную ночь, она провела со мной, а спустя некоторое время: "Мне нужно тебе что-то сказать, Вин..." Я уже почти понял что! "Я беременна..." Господи, да это ж просто здорово! Всё, образумлюсь. К чёрту бабы, кабаки и водка. Стану теперь примерным отцом семейства!

Я перевёз Милену в Шеффилд, где у неё за полтора месяца до срока начались роды. Слава Богу, всё получилось как нельзя лучше. Хуже было потом. Маленькие дети такие существа, которые требуют постоянной заботы и внимания. А мне нужно было высыпаться. В общем, Милена с малышом уехала домой. Они навещали меня, я к ним ездил. Но эти встречи становились всё реже и реже. Она всегда была слишком самостоятельная, потому спокойно рассталась со мной. Но, несмотря на это, Аарон всё равно остался для меня одним из самых главных человечков на земле. Я часто вижусь с ним и провожу с ним много времени, стараясь научить его вещам, которым когда-то научил меня отец...

Едва начался сезон 1991/92, как мне позвонил Бассетт и сообщил о продаже в "Челси" - моя зарплата была неподъёмным грузом для "Клинков". В "Челси" я закутил на всю, опять попав в круговерть холостяцких вечеринок, в которых рекою льётся водка, девчонки сменяют одна другую, а драка следует за дракой.

Но тут-то моя дорога вновь пересеклась с главной любовью всей моей грешной жизни, с любовью, благодаря которой я наверное и стал тем, кем я стал. Её зовут Таня...

Впервые я увидел её ещё лет в двенадцать, когда с родителями одного из моих закадычных дружков ездил на воскресные матчи по крикету. Не буду врать, ничего в моей душе тогда не вспыхнуло. Мы играли в компании в традиционные детские игры, а вскоре на несколько лет потеряли друг друга из вида.

Как-то в баре ко мне подошла потрясающая девушка с длинными тёмными волосами: "Ты Винсент Джонс, не так ли?" Таню я сразу и не признал - такая она стала красивая! Мы вспомнили детство, посмеялись и всё. Потом виделись ещё пару раз, пока наконец я не набрался храбрости попросить разрешения провести её домой. Она согласилась, мы пили чай и болтали на кухне битый час. С нами была её мама, так что ничего между нами не было. Но благодетели постарались донести до Таня, что я-де нахваливался, что быстренько уломал её. В общем, она меня отшила, невзирая на все мои клятвы и старания.

В 1984 году я с Расселлом поехал на финал Кубка Англии "Уотфорд" - "Эвертон". И там, на "Уэмбли", я увидел Её, самую прекрасную девушку на земле! Она выходила из автобуса для жён и подруг игроков под ручку с женой Джона Барнса. Кореш толкнул меня: "Смотри, вон Таня Терри!" - "Что ты мелешь? Её фамилия Лэмонт" - "Так это когда было! Она сейчас замужем за Стивом Терри, центральным защитником "Уотфорда"..."

А я тогда был Никто и играл за команду Нигде. Но прошептал: "Хочу, чтобы однажды она приехала посмотреть на мою игру. Хочу, чтобы она была моей женой!"

Ну и скажите после этого, что не женщины подвигают мужчин к решительным действиям!

Через пару лет в уотфордской газете я прочёл, что Тане была сделана операция по пересадке сердца (у неё были осложнения после родов дочурки Кейли). Когда я играл за "Лидс", то пропустил стакашку со Стивом Терри и передал через него привет и наилучшие пожелания Тане.

А потом, пялясь в окно своего дома вместе с челсийским собутыльником, нападающим Джо Аллоном, я опять увидел Её. Она жила по соседству. Она как раз порвала со Стивом. Воспользовавшись незначительным предлогом, я зашёл к ней и... мы проболтали до семи утра! Тогда Таня призналась, что очень удивилась, узнав о моей футбольной карьере: "Я думала, ты уже давно в тюряге!"

Мы встречались всё чаще и чаще. Когда Таня вновь попала в больницу, я приехал к ней и там впервые в своей жизни поцеловал. В щёчку! Потом я под личную ответственность забрал её домой - прямо в пижаме, укутанную в шерстяное одеяло.

Спустя некоторое время я, как и заведено, попросил у Лу Лэмонта руки его дочери. Он недолюбливал меня, но видел, как я забочусь о Тане и что я готов быть с нею рядом до последнего вздоха.

Свадьба состоялась 25 июня 1994 года и это была самое прекрасное торжество, которое видел этот мир, потому что на ней была самая красивая невеста на земле!

(Для любителей тусни, замечу, что свадьбу организовал мой новый агент, партнёр по бизнесу и просто друг Стив Дэвис. На всё (шикарный шатёр, серебряный сервиз, изысканную пищу, охрану, джаз-банду и... вертолёт) ушло сто тысяч фунтов.)

[Evertonian 3,599]

Винни Джонс и все, все, все. Окончание

Печальные рекорды

А на футбольном поле я оставался всё таким же. На ТРЕТЬЕЙ СЕКУНДЕ кубкового матча "Челси" - "Шеффилд Юнайтед" я врезался в Дэйна Уайтхауса и огрёб жёлтую карточку. Что могу сказать в своё оправдание? Только то, что против своих бывших клубов всегда играешь на диком взводе. А вообще, всё произошло так быстро, что я и сообразить не успел...

Но не всех собак, которых на меня навешивали в то время, я готов терпеть. Например, никогда не смирюсь со штрафом в полторы штуки, который мне впаяла Футбольная Ассоциация. Рассказываю. На предматчевой разминке на "Хайбери" я заметил на трибуне парня своей сестры, Тони. Ну и оскалился, ткнул ему фак и проорал: "Ах ты долбанный онанист!"

Или вот рекордный двадцатитысяник и шестимесячная дисквалификация с отсрочкой приговора на три года. Именно в такую копеечку и в такой срок влетело моё участие в документальном фильме о грубости на футбольном поле. Я по своей наивности искренне рассказал о существующих грязных способах борьбы с противником, а авторы фильма сделали из этого чуть ли не учебное пособие и руководство к действию...

Зато по моей протекции в "Челси" позвали Дона Хау! Того самого, который ушёл из "Уимблдона" из-за моих выходок на поле...

По традиции в начале сезона я был продан. На сей раз в родимый "Уимблдон". Мой трансфер стал следствием подковёрных интриг - кому-то там, говорят, захотелось, чтоб в "Челси" на моей позиции был Найджел Спекмэн из "Рейнджерс". Ну и купили они своего Спекмэна, и что? А я благодарен моим тайным ненавистникам. Именно с их нечаянной помощью я получил возможность скачать с "Синих" бешеную неустойку и купить за 105 тысяч фунтов шикарный дом в Редбурне.

В "Уимблдоне" я первым делом заверил болел - мол, старина Винни уже не тот, кем был, и клятвенно обещает играть чисто. Ещё бы! Ведь меня ни разу не удаляли ни в "Лидсе", ни "Шеффилде", ни в "Челси"! К тому же Джо Киннэйр назначил меня капитаном (это просто взбесило прессу: "Винни Джонс - капитан! Позор!"). Но на последней минуте моего первого матча (против "Блэкбёрна" Кенни Далглиша) передо мной зажёгся красный свет. Потом было удалиние за каратаэстский удар Роба Ли из "Ньюкасла".

"Земля отцов моих"

В декабре 94-го в моей карьере случился новый виток. Я стал игроком сборной Уэльса и принял участие в отборочном матче чемпионата Европы с болгарами. В Англии я, понятное дело, никого не интересовал. Одно время меня хотел переманить в Ирландию знатный мастер на эти дела Джеки Чарльтон, но, увы, мы так и не смогли добыть метрику моей бабушки по матери, которая родилась в Дублине. Зато с дедовыми документами всё было в порядке. Правда, я забыл свой паспорт и по правилам ФИФА не имел права играть. Но, слава Богу, свой паспорт забыл и Марк Хьюз. А чтоб "Спарки" не сыграл за сборную, быть такое не могло. В общем, кое-где надавили и комиссары согласились принять факсы наших паспортов...

По дороге в Кардифф я крутил в авто "Землю отцов моих" - гимн Уэльса. Когда Майк Смит, тренер сборной, притащил чувака, который должен был нас обучить и словам "Земли...", и правильному их произношению, я мог уже сам кого хочешь научить! Но перед матчем со мною пели только Гари Спид и Дин Сондерс. Причём я так орал, словно хотел, чтобы меня услышал мой покойный дед. Спасибо тебе, деда!..

Но чтоб у меня да всё в порядке - быть такого не может! Бобби Гулд, который в скором времени принял Уэльс, как-то сказал: "Самое опасное время для Джонса, когда всё у него идёт как следует". Мне всегда удаётся в таком случае свалять дурака. Июньский матч с Грузией для меня начался великолепно. Но на 25-й минуте вместо того, чтобы просто перепрыгнуть упавшего Кавелашвили, я наступил на него. Михаил долго катался по полю в агонии, но как только мне была показана красная карточка, вскочил на ноги. Пять матчей дисквалификации...

Осенью 96-го, когда перед отборочным матчем чемпионата мира с Голландией был травмирован капитан сборной Барри Хорн, игроки выбрали меня своим капитаном. Голосование было тайным и я, хохмы ради, написал своё имя. Каково же было моё удивление и какова была гордость, когда тренер стал читать бумажку за бумажкой: "Винни Джонс... Винни Джонс... Винни Джонс..." Бобби Гулд, который это и предложил, схватился за голову: "О нет!"

Но моя международная карьера оказалась короткой. Гулд внезапно взялся строить новую команду, вызвав вместо меня каких-то любителей, о чём я узнал только из газет...

Однако я не теряю надежды, что когда-нибудь вернусь в сборную. Уже как тренер. Уэльс, как бы не сомневались мои критики, и в самом деле значит для меня много. Это "земля отцов моих"!

У меня была собака, я ее любил

В феврале 95-го, когда националисты сорвали матч сборных Ирландии и Англии в Дублине, я был на месте событий как корреспондент News of the World. Помню, я тогда напился крепко и сначала отчитал Гари Линекера, который облил помоями мой "Уимблдон", и запустил в него гренок, а потом укусил за нос Теда Оливера из Daily Mirror. В газетах меня иначе как монстром не величали.

Когда я вернулся домой, то застал Таню в слезах. Господи, да сколько же я буду причинять несчастий этой прекрасной женщине? В общем, я обнял её: "Я люблю тебя. Ты всё, что есть у меня в этой жизни" И пошёл стреляться. Да, в тот момент это мне казалось единственным выходом. Я почти что поверил, что я и есть на самом деле варвар и животное, каким меня изображала общественность. Я сел в своём укромном местечке, где так часто устраивал засады на голубей, вставил ствол в рот и... И ко мне прибежала моя Тесси, моя маленькая псинка. Она ластилась ко мне, виляла хвостом, забавно подпрыгивала и вертелась. Я буквально кожей почувствовал как меняется моё состояние. Ах ты Тесси, ах ты моя спасительница!..

Мне захотелось спрыгнуть с этой безумной карусели и стать лесником, как я и мечтал в юношеские годы. Я понял что по-настоящему важно в моей жизни, а что - нет. Таня, Аарон и Кейли - это важно. Всё остальное - чепуха!

Чепуха вроде нового скандала, когда я сказал, что легионеры, играющие в премьер-лиге, "визжат, словно пузатые свиньи". А как же иначе?! Играли мы с "Челси" и я пошёл в борьбу с Руудом Гуллитом. Так эта звездатая звезда с такими воем и слезами завалилась на газон, что перепугавшийся Дермот Галлахер ткнул мне под нос красную карточку!

Вообще, отношение наших судей к иностранным примадоннам просто удивляет. Если бы я так же бортанул, скажем, Стива Кларка (и сыграл при том в мяч!), никто бы и ухом не повёл. А тут...

В шаге от тюряги

Настоящее удовольствие я получил от сезона 1996/97. Это был второй и последний великий сезон "Донов" с Винни Джонсом. Всё для нас складывалось столь удачно, что Джо Киннэйр, ничтоже сумняшеся, поставил нам цель выход в еврокубки. Однако сражение на трёх фронтах нас и погубило. На каждом из них мы остановил всего в шаге от успеха: мы добрались до полуфиналов Кубка Англии и Кубка Лиги, а в чемпионате финишировали восьмыми, отстав на жалкие три очка от шестого места.

Особенно обидно поражение от "Лестера" в Кубке Лиги за счёт гола, пропущённого на своём поле. Вот в матче с "Челси" в Кубке Англии мы выглядели обречёнными. Всё было как надо. Киннэйр подвёл нас к поединку в отличном физическом состоянии, но вот душа была не на месте. И традиционной предматчевой попойки не было...

В конце следующего сезона я уже был в "Куинз Парк Рейнджерс" и сражался за выживание в первом дивизионе. Нет, не это меня привлекло, в своей карьере я вдоволь наборолся за место под солнцем. В "КПР" я получил отменную возможность попробовать себя в тренерском деле. Недавно ушедший из жизни Рэй Харфорд обещал научить меня всему, что знает и умеет он сам. Мы остановились в полушаге от пропасти, в которую сорвался "Ман Сити", и я испытал чувство гордости, что был причастен к спасению не только как игрок, но и как тренер.

Эх, но сколько верёвочка не вейся… Я крепко поцапался с соседом, подержал его за шейку и получил повестку в суд. Всё было более чем серьезно. Мне светило от трёх до шести месяцев. Я уже готовился к отсидке, расспрашивал бывалых людей – мол, как заходить, чего говорить и делать в камере. Как раз накануне заключительного заседания суда мы переехали в новый дом и устроили по этому поводу грустную вечеринку. Это уже была не чепуха…

Хвала Господу, мне впаяли 1150 фунтов штрафа и сто часов общественно-полезных работ. Пьянка была грандиознейшая!

Отрабатывал я в доме для престарелых, красил стены. Потом таскал мебель для малоимущих. Никакого неудобства я не испытал, потому что всегда с уважением относился к обездоленным и помогал им, как мог. Помню, в Лидсе я помогал одному из детских домов и часто бывал там. Так детишки ко мне настолько привязались, что нередко удирали из детдома и появлялись на пороге моего дома. Приходилось их кормить и отвозить обратно…

А, лесник? Ну и пошел…

Очень скоро закончилась и моя тренерская работа. У «КПР» категорически не было денег и Харфорду строго-настрого приказали продать к Рождеству игроков на 3 млн. фунтов. Старику это осточертело и он ушёл. Я, как второй тренер, рассчитывал занять его место, однако владелец клуба Крис Райт неожиданно назначил на пост второго Иана Доуи, а меня понизили. Мотив? «У тебя много занятий на стороне!» Ох, ты тяжкая ноша – людская зависть… К тому времени уже прогремели «Карты, деньги, два ствола» и на мою актёрскую работу посыпались лестные отзывы. Сама любезность Дастин Хоффман даже назвал меня «новым Брюсом Уиллисом»!

В общем, с футболом я завязал (но обещаю вернуться!), окунувшись в новый для себя мир – мир кино. Правда, сказать, что он был по-настоящему для меня новым нельзя. Я мелькал в некоторых телевизионных проектах, вёл передачу «Мужики и моторы». Так меня и приметил Гай Ритчи. Роль Большого Криса дали мне почти без разговоров. Ну разве что показали тётке, которая открыла Шварценнегера. И она пришла от меня в восторг!

На американской премьере «Карт, денег…» я познакомился с несколькими видными в Голливуде людьми и вскоре получил приглашение сняться в блокбастере «Умри за 60 секунд» с бюджетом в 150 млн. фунтов и Робертом Дювалем, Николасом Кейджем и Анджелиной Джоли в ролях. Я играл сурового и немногословного мужика по прозвищу «Сфинкс». В общем, образ был где-то в духе Большого Криса.

Потом была ещё одна работа с Гаем Ритчи – фильм «Кусок», работа над которым доставила мне огромное удовольствие. Там ещё Бред Питт мелькал…

В фильме «Пароль «Рыба-меч» я играл вместе с Джоном Траволтой. А в «Костоломе» сыграл первую свою главную роль.

Мой герой – бывший капитан сборной Англии Дэнни Михэн – был выброшен из футбола за участие в букмекерских игрищах и сдачу матча Англия – Германия. За пьяную драку с офицером полиции он получил три года. Начальник тюряги был истым футбольным фаном, содержал команду, состоящую из надсмотрщиков, и мечтал разгромить всех в округе. Для этого Михэну был предложен пост тренера плюс досрочное освобождение. В противном случае ему обещали устроить новый срок. Дэнни, конечно же, отказался и вместо этого сколотил команду из заключённых. А дальше… А дальше был классный матч, съёмки которого поражают.

Кино может всё, за исключением одного. Снять футбольный матч, чтобы он смотрелся естественно, ещё никому не удавалось. Тут хоть Пеле приглашай, хоть кого… А вот мы почти что смогли! Как? Очень просто. Правило первое: не умеешь играть в футбол, вали из фильма! Правило второе: ты должен быть в отличной форме, а не потрясать животиком и вызывать жалость одышкой. Правило третье: в кадре постоянно должен быть мяч, как во время обычной футбольной трансляции. И самое главное: никакого сценария матча! Самые лучшие сцены как раз спонтанно и получились!

А вообще, посмотрите киношку, не пожалеете! Это я вам говорю!

Несколько проектов появятся на экранах в наступающем новом году. Среди них и фильм «Пали!», на съёмках которого со мной и приключился грандиозный скандал. Помните, две женщины обвиняли меня в попытке изнасилования, хулиганстве и сквернословии?

Но что поделаешь? Вот такой я есть. Зато могу с гордостью вам сказать: я – настоящий! У меня нет никаких звёздных закидонов, я запросто общаюсь и с мегазвёздами и простыми парнями. Больше чем кино и футбол люблю охоту, рыбалку и домашнее хозяйство, коего у меня видимо-невидимо: коровы, куры, свиньи, куропатки да фазаны бегают для экзотики. А соседние фермеры часто приглашают меня на отстрел всяких пакостников вроде лис. Я никогда не отказываю! А иногда думаю: «А, может, бросить всё это к лешему и заделаться лесником?»

edfootball.com

[Praetor95 3,013]

По моему здесь нехватает этого:

[Praetor95 3,013]

Гарри Спид сзади.....

[Evertonian 3,599]

По моему здесь нехватает этого...:

точно. надо будет про Газзу накопать материальчик. Это ведь не человек, ЧЕЛОВЕЧИЩЕ! Особенно его шутки над одноклубниками - это да!

[Royce_59 3,036]

ШИкарно, прочитал на одном дыхании.