Многие племена были под его началом, многие земли. Пермь, со столицей в Перыме, Челябы, Коми, Ямал далеко на востоке. Земли пустые, лесные, горные, необжитые, редко заселенные, племена охотников и следопытов. Долгие дни пути по этим землям, а вот армии большой не собрать…
Да кроме них, два вождя подчинялись Бурмоту. Паруш-вотяк, державший под своей властью вотяков и зырян, да Торуг из далеких земель хантов и сургутов.
Они хотя и признавали Бурморта Великим Вождем, однако воинов давали по своему разумению, а дани и вовсе не платили. Поговаривали всякое, но уж точно ясно было, что вожди копили силы, случись умереть неженатому и бездетному Бурморту – схватятся в свирепой схватке за власть в Перми.
Управлять Бурморт не умел и не любил, а потому собрав Совет, разделил земли. Коми – своему лучшему воину Арво, Челябы – Бурморту Бурмотиду, а на далекий Ямал отправил Вараку – вернейшего из своих людей.
НачалоНажмите здесь!
[Cкрыть]
Без земли остался Нилог, хитроумный, умеющий говорить и слушать, правая рука Великого Вождя. Его Бурморт отправил к вотяцкому вождю, дружбу с ним водить и в сторону Перми поворачивать.
Бурморт Бурмотид был назначен собирать дань с охотников и учитывать ее, свозимую в Перым.
- Женись, Великий Вождь – весь Совет был единодушен, - пока кровь Пермякидов дальше не пойдет, все племена неспокойны будут.
Бурморт думал. Жениться давно хотел, но не мог по невесту по вкусу найти.
Обсуждали невест. Советовали. Спорили. Низкородные пермячки, жрицы или совсем девчонки.
Бурморт Пермякид привязал бы к себе вотяков или хантов через брак, но, ни у Паруша, ни у Торуга дочерей не было, да и сами они почти ровестники Великого Вождя, всем им и 30 лет не было.
Спорили. Бранились. Застольничали. Так ничего и не решали.
Одиноким Бурморт не был, взял в наложницы Параву, молодую пермячку из служанок. Парава бегала к нему ночами, жарко любила, потом шептала ему в ухо. Много шептала, прижавшись горячим телом.
Не прогоняй меня, я буду тебе всегда верна. Тебя сберегу и род твой, буду служить тебе и детям твоим, от кого бы они ни были. Не прогоняй меня Великий Вождь, только не предавай...
От ее Бурморт знал все, что делается в Перыме и других землях. Через жен, служанок, наложниц, через многие женские глаза и уши узнавала Парава, о словах, о делах, даже о мыслях мужчин, вождей и воинов.
Но о тайной советчице и тайной наложнице долго никто не знал, продолжали твердить о роде Пермякидов. Наконец, вызнали о юной жрице из племени Мещера, из храма Солотча, далеко за Волгой и Окой, недалеко от Рязани. Потом и не вспомнили, кто первый ее имя назвал на Совете. Да и Бурморт вспоминал, но так и не смог выискать в памяти. Несмотря на свои 18 лет, Кунава в Мещере была известна и почитаема. Местный вождь в Рязани прислушивался к ее пророчествам и речам. Бурморт отправил сватовство, вызнать ее род и кровь, но послы получили ее ответ, даже не успев рта отрыть.
Пусть Великий Вождь смотрит в будущее, а не в прошлое. Будет смотреть на отцов и дедов – будут Пермякиды вождями, будет смотреть на детей и внуков, будут Пермякиды богами.
Ответ толковали по-разному, но Бурморту он понравился – весной Кунава приехала в Перым.
Она была холодна, словно изо льда сделана, и была раздражена на мужа за его ежедневное застольное обжорство и за его несдержанность к женскому полу. Великого Вождя восьми племен она ожидала увидеть совсем другим. Выполнив супружеский долг, сказала ему: «Сына жди, и всем объяви. Пусть знают - будет у Перми наследник», и вскоре уехала в свои рязанские Солотчи.
Бурморт не поверил, и ничего никому не объявлял. А остановить ее не смог – сам не понял почему. Задурманила, холодная мещерская ведьма.
Да едва она скрылась, словно наперегонки забеременела Парава. Узнав об этом, Бурморт взял ее в свои хоромы, не таясь.
Пермяки ждали наследника.
Нилог прислал весть от вотяков, что их вождь теперь Великого Вождя славит, кубки за него поднимает. Бурморт в ответ отправил Парушу кривой меч, кованый тюркскими кузнецами, оружие большой цены и красоты. А оттуда взял себе еще одну наложницу, совсем еще юную вотячку Упругу, жил с ней, пока другие его женщины были тяжелы.
Но не новая наложница теперь занимала его, и не застольные вечера с друзьями.
В голове его стоял тихий холодный голос мещерской жрицы. Много дней звенел металл ее слов, много ночей шипел ее голос, пока она не уехала. Но ее слова в его голове остались…
О Тайвануле. О богах. О духах. О судьбе.
О чужих религиях.
О священных местах. О Равне, Хайумана, Тихвине, Солотче, Переме…
Ты – Перем, Я – Солотча. Два из трех храмов для перерождения Тайванулы.
Наш сын будет Великим Тайванула – он будет равным богам.
Судьба сама поведет его.
Но для этого надо ступить на путь Судьбы. И сделать это должен ты, Бурморт.
о чем говорила КунаваНажмите здесь!
[Cкрыть]
Долго думал он потом ночами, когда Кунава уехала, увозя в чреве семя Пермякидов. О ее пророчествах и о Перми Великой, такой большой и древней, почти сказочной и небывалой, когда под Перымом были Югра и Заволочье и даже вепсы прионежские.
А ныне в Югре давно уже жили самоедские племена, жили и правили по свом законам: в Устюге, в Сыре и в Угре. Но не зря собирались меха в клети, а монеты в тайные схроны, не зря Великий Вождь принимал у себя толстогубого тюрка Белека, жадными глазами шарящего вокруг. Хорошая у Белека была банда, хотя пехоты мало, да и та похожа на оборванцев, а не воинов, зато всадники, быстрые, горячие, поигрывавшие копьями или луками, были хороши.
Бурморту нужны были деньги и воины. Приказать вождям впредь присылать на войну всех своих мужчин под его знамя или обложить их данью, впревые на этих землях? Он выбрал второе, вожди хмурились, мялись, но согласились уплатить налог на войну.
А как только пришла весточка от Кунавы, он понял – пора…
Кунава, как и предсказывала, подарила ему сына, Нуянзу Пермякида. А вслед за ней родила и Парава – дочь, Параву-младшую.
СемьяНажмите здесь!
[Cкрыть]
Пора!
Отправились послы к Белеку, но тюркская банда была уже далеко, в какой-то неведомой войне далеко на юге.
Но нашлись и другие охотники ратных дел.
Саамы были пешие, вооруженные топорами с деревянными щитами, почти тысяча таких, да еще пол тысячи лесных лучников. Северяне деловито ощупывали шкуры, положенные за службу, считали и пересчитывали неторопливо и, наконец, дали клятву. Клялись по своему саамскому обычаю, потом по-пермскому, клялись служить верно, и без срока, пока за их службу будет плачено.
Бурморт отправил саамов к Кунгуру, на границу самоедских земель. А сам готовился собирать вторую армию. Он планировал отправить саамский отряд к столице, Усть-Сысоле, а сам, собрав еще несколько сотен воинов, пойти к Великому Устюгу. А все оттого, что разбить самоедов и взять их крепости нужно было быстро, через несколько месяцев саамов будет нечем кормить, а за их службу нечем платить.
Но не успел саамский отряд покинуть окресностей Перыма, как отрылись новые обстоятельства – заговор Паруша. Вотяк через тайных посланцев, через подарки и обещания, через возбуждение черных слухов о мещерской ведьме, родившей от болотного духа, через недовольство новым налогом, подбивал племена признать его Верховным Вождем. Воевать в открытую Паруш боялся, зато сеть заговора сплел большую… Вызнала все Парава-наложница, Парава-советница, Парава-скрытница. Откуда она, только вставшая после родов, все вызнала, одна Мастор-Ава, богиня земли, только знает.
Бурморт думал не долго. Пленить Паруша за его вину или оставить до поры? А покорится ли он? Или поднимет сових вотяков да зырян против Великого Вождя? Большой риск.
Но идти на самоедов оставляя за спиной змею еще хуже… А пока саамы недалеко ушли, их можно направить на вотяков…
Бурморт с личной стражей бросился прямиком к Ачиту, столице Паруша, спешно, пересаживаясь из седла в седло, да вперед приказал Нилогу, чтобы тот уговорил Паруша выехать навстречу гостю. Тот в предвкушении согласился – большая удача заполучить Великого Вождя, да без армии, у себя дома, на своей земле. Встретились влизи Ачиты, и тут же пленили предателя, в крепость, понятно, заезжать было нельзя. Множество глаз видело это со стен, множество рук схватилось за луки и копья, но Паруш промолчал, а его воины рисковать жизнью своего вождя побоялись. Так он сам стал гостем и залжником Бурморта, так несыгранные роли их поменялись. Так и приехал в Перым, верхом на собственном коне, но со связанными сыромятным ремнем руками и с арканом на шее.
Саамы продолжили путь к границе.
Бурморт три дня ходил из угла в угол – решал. На четвертый вызвал Паруша.
Казнить тебя могу. Забрать зырян у тебя могу. Оставить здесь на привязи навсегда могу.
Вези выкуп вождь. Все, что есть вези.
Когда последняя телега с выкупом въехала в ворота Перыма, вотяк вскочил на коня, ожег его плетью и, не прощаясь, исчез за воротами. Другие пермские вожди отнеслись ко всему произошедшему с пониманием: пойман как тать, на кого пенять…
Только Сарин, прорицатель перема смотрел косо и мрачно. Бурморт выбрал лучший лук из привезенных в выкупе, украшенный резной мамонтовой костью и поднес его в дар Сирину. Тот в молодости был знаменитым лучником, подарок ему должен был польстить.
Теперь, с утроившимся богатством Бурморт не боялся затяжной войны: ни многодневных переходов по Югре, ни долгих осенних осад.
Великий Вождь объявил поход за Пермью Великой!
Великий поход всей земли Пермской.
Саамы первыми вторглись в Сырь, как и было запланировано ранее, на военном совете. Состоялось и первое сражение, в котором все самоеды были перебиты, после чего наемники осадили их столицу.
Бурморт с вождями, с пермской армий вошел в Устюг, но тамошний вождь успел уйти со своими воинами. Пробравшись скрытными лесными тропами, они укрылись самой северной самоедской земле – в Угре.
Война с самоедамиНажмите здесь!
[Cкрыть]
В середине сентября саамское войско взяло Усть-Исолу и двинулось туда, на север.
Бурморт к тому времени вернулся уже к себе в Перым, там и ждал новостей. Вокруг него крутилась беременная Упруга.
Саамы перебили сыроедов в Угре(мужчин у тех почти не осталось, только остатки в гарнизонах крепостей) и встали там на долгую-долгую зимнюю осаду.
Новости из Устюа были хуже, крепостица никак не сдавалась, вожди пили и бранились между собой от безделья, да начинали роптать на пермского правителя.
Да еще Нилог сообщил из Ачита, что Паруш уже запретил произносить имя Бурморта в своих землях.
Казалось все стоит на какой-то грани, все натянулось до предела, как тетива лука. Выстрелит или порвется?
С наступлением зимы Верховный Вождь сыроедов Сарак присла предложение мира и… изъявление покорности!
Война была выиграна.
Опубликовано
Эрвин,
Закреплено
Strаtegium
Присоединиться к обсуждению
Вы можете оставить комментарий уже сейчас, а зарегистрироваться позже!
Если у вас уже есть аккаунт, войдите, чтобы оставить сообщение через него.
.thumb.jpg.269b83e9b8541b03bc1c4d2fb9d04609.jpg)
Рекомендованные сообщения
AAR по CK2(ver 1.101 )
Игра без сейв-лоадов, за пермяков играю впервые.
Буду рад любым отзывам и комментариям.
Пермякиды.
Часть 1. Великий Вождь Бурморт.
Многие племена были под его началом, многие земли. Пермь, со столицей в Перыме, Челябы, Коми, Ямал далеко на востоке. Земли пустые, лесные, горные, необжитые, редко заселенные, племена охотников и следопытов. Долгие дни пути по этим землям, а вот армии большой не собрать…
Да кроме них, два вождя подчинялись Бурмоту. Паруш-вотяк, державший под своей властью вотяков и зырян, да Торуг из далеких земель хантов и сургутов.
Они хотя и признавали Бурморта Великим Вождем, однако воинов давали по своему разумению, а дани и вовсе не платили. Поговаривали всякое, но уж точно ясно было, что вожди копили силы, случись умереть неженатому и бездетному Бурморту – схватятся в свирепой схватке за власть в Перми.
Управлять Бурморт не умел и не любил, а потому собрав Совет, разделил земли. Коми – своему лучшему воину Арво, Челябы – Бурморту Бурмотиду, а на далекий Ямал отправил Вараку – вернейшего из своих людей.
[Cкрыть]
Без земли остался Нилог, хитроумный, умеющий говорить и слушать, правая рука Великого Вождя. Его Бурморт отправил к вотяцкому вождю, дружбу с ним водить и в сторону Перми поворачивать.
Бурморт Бурмотид был назначен собирать дань с охотников и учитывать ее, свозимую в Перым.
- Женись, Великий Вождь – весь Совет был единодушен, - пока кровь Пермякидов дальше не пойдет, все племена неспокойны будут.
Бурморт думал. Жениться давно хотел, но не мог по невесту по вкусу найти.
Обсуждали невест. Советовали. Спорили. Низкородные пермячки, жрицы или совсем девчонки.
Бурморт Пермякид привязал бы к себе вотяков или хантов через брак, но, ни у Паруша, ни у Торуга дочерей не было, да и сами они почти ровестники Великого Вождя, всем им и 30 лет не было.
Спорили. Бранились. Застольничали. Так ничего и не решали.
Одиноким Бурморт не был, взял в наложницы Параву, молодую пермячку из служанок. Парава бегала к нему ночами, жарко любила, потом шептала ему в ухо. Много шептала, прижавшись горячим телом.
Не прогоняй меня, я буду тебе всегда верна. Тебя сберегу и род твой, буду служить тебе и детям твоим, от кого бы они ни были. Не прогоняй меня Великий Вождь, только не предавай...
От ее Бурморт знал все, что делается в Перыме и других землях. Через жен, служанок, наложниц, через многие женские глаза и уши узнавала Парава, о словах, о делах, даже о мыслях мужчин, вождей и воинов.
Но о тайной советчице и тайной наложнице долго никто не знал, продолжали твердить о роде Пермякидов. Наконец, вызнали о юной жрице из племени Мещера, из храма Солотча, далеко за Волгой и Окой, недалеко от Рязани. Потом и не вспомнили, кто первый ее имя назвал на Совете. Да и Бурморт вспоминал, но так и не смог выискать в памяти. Несмотря на свои 18 лет, Кунава в Мещере была известна и почитаема. Местный вождь в Рязани прислушивался к ее пророчествам и речам. Бурморт отправил сватовство, вызнать ее род и кровь, но послы получили ее ответ, даже не успев рта отрыть.
Пусть Великий Вождь смотрит в будущее, а не в прошлое. Будет смотреть на отцов и дедов – будут Пермякиды вождями, будет смотреть на детей и внуков, будут Пермякиды богами.
Ответ толковали по-разному, но Бурморту он понравился – весной Кунава приехала в Перым.
Она была холодна, словно изо льда сделана, и была раздражена на мужа за его ежедневное застольное обжорство и за его несдержанность к женскому полу. Великого Вождя восьми племен она ожидала увидеть совсем другим. Выполнив супружеский долг, сказала ему: «Сына жди, и всем объяви. Пусть знают - будет у Перми наследник», и вскоре уехала в свои рязанские Солотчи.
Бурморт не поверил, и ничего никому не объявлял. А остановить ее не смог – сам не понял почему. Задурманила, холодная мещерская ведьма.
Да едва она скрылась, словно наперегонки забеременела Парава. Узнав об этом, Бурморт взял ее в свои хоромы, не таясь.
Пермяки ждали наследника.
Нилог прислал весть от вотяков, что их вождь теперь Великого Вождя славит, кубки за него поднимает. Бурморт в ответ отправил Парушу кривой меч, кованый тюркскими кузнецами, оружие большой цены и красоты. А оттуда взял себе еще одну наложницу, совсем еще юную вотячку Упругу, жил с ней, пока другие его женщины были тяжелы.
Но не новая наложница теперь занимала его, и не застольные вечера с друзьями.
В голове его стоял тихий холодный голос мещерской жрицы. Много дней звенел металл ее слов, много ночей шипел ее голос, пока она не уехала. Но ее слова в его голове остались…
О Тайвануле. О богах. О духах. О судьбе.
О чужих религиях.
О священных местах. О Равне, Хайумана, Тихвине, Солотче, Переме…
Ты – Перем, Я – Солотча. Два из трех храмов для перерождения Тайванулы.
Наш сын будет Великим Тайванула – он будет равным богам.
Судьба сама поведет его.
Но для этого надо ступить на путь Судьбы. И сделать это должен ты, Бурморт.
[Cкрыть]
Долго думал он потом ночами, когда Кунава уехала, увозя в чреве семя Пермякидов. О ее пророчествах и о Перми Великой, такой большой и древней, почти сказочной и небывалой, когда под Перымом были Югра и Заволочье и даже вепсы прионежские.
А ныне в Югре давно уже жили самоедские племена, жили и правили по свом законам: в Устюге, в Сыре и в Угре. Но не зря собирались меха в клети, а монеты в тайные схроны, не зря Великий Вождь принимал у себя толстогубого тюрка Белека, жадными глазами шарящего вокруг. Хорошая у Белека была банда, хотя пехоты мало, да и та похожа на оборванцев, а не воинов, зато всадники, быстрые, горячие, поигрывавшие копьями или луками, были хороши.
Бурморту нужны были деньги и воины. Приказать вождям впредь присылать на войну всех своих мужчин под его знамя или обложить их данью, впревые на этих землях? Он выбрал второе, вожди хмурились, мялись, но согласились уплатить налог на войну.
А как только пришла весточка от Кунавы, он понял – пора…
Кунава, как и предсказывала, подарила ему сына, Нуянзу Пермякида. А вслед за ней родила и Парава – дочь, Параву-младшую.
[Cкрыть]
Пора!
Отправились послы к Белеку, но тюркская банда была уже далеко, в какой-то неведомой войне далеко на юге.
Но нашлись и другие охотники ратных дел.
Саамы были пешие, вооруженные топорами с деревянными щитами, почти тысяча таких, да еще пол тысячи лесных лучников. Северяне деловито ощупывали шкуры, положенные за службу, считали и пересчитывали неторопливо и, наконец, дали клятву. Клялись по своему саамскому обычаю, потом по-пермскому, клялись служить верно, и без срока, пока за их службу будет плачено.
Бурморт отправил саамов к Кунгуру, на границу самоедских земель. А сам готовился собирать вторую армию. Он планировал отправить саамский отряд к столице, Усть-Сысоле, а сам, собрав еще несколько сотен воинов, пойти к Великому Устюгу. А все оттого, что разбить самоедов и взять их крепости нужно было быстро, через несколько месяцев саамов будет нечем кормить, а за их службу нечем платить.
Но не успел саамский отряд покинуть окресностей Перыма, как отрылись новые обстоятельства – заговор Паруша. Вотяк через тайных посланцев, через подарки и обещания, через возбуждение черных слухов о мещерской ведьме, родившей от болотного духа, через недовольство новым налогом, подбивал племена признать его Верховным Вождем. Воевать в открытую Паруш боялся, зато сеть заговора сплел большую… Вызнала все Парава-наложница, Парава-советница, Парава-скрытница. Откуда она, только вставшая после родов, все вызнала, одна Мастор-Ава, богиня земли, только знает.
Бурморт думал не долго. Пленить Паруша за его вину или оставить до поры? А покорится ли он? Или поднимет сових вотяков да зырян против Великого Вождя? Большой риск.
Но идти на самоедов оставляя за спиной змею еще хуже… А пока саамы недалеко ушли, их можно направить на вотяков…
Бурморт с личной стражей бросился прямиком к Ачиту, столице Паруша, спешно, пересаживаясь из седла в седло, да вперед приказал Нилогу, чтобы тот уговорил Паруша выехать навстречу гостю. Тот в предвкушении согласился – большая удача заполучить Великого Вождя, да без армии, у себя дома, на своей земле. Встретились влизи Ачиты, и тут же пленили предателя, в крепость, понятно, заезжать было нельзя. Множество глаз видело это со стен, множество рук схватилось за луки и копья, но Паруш промолчал, а его воины рисковать жизнью своего вождя побоялись. Так он сам стал гостем и залжником Бурморта, так несыгранные роли их поменялись. Так и приехал в Перым, верхом на собственном коне, но со связанными сыромятным ремнем руками и с арканом на шее.
Саамы продолжили путь к границе.
Бурморт три дня ходил из угла в угол – решал. На четвертый вызвал Паруша.
Казнить тебя могу. Забрать зырян у тебя могу. Оставить здесь на привязи навсегда могу.
Вези выкуп вождь. Все, что есть вези.
Когда последняя телега с выкупом въехала в ворота Перыма, вотяк вскочил на коня, ожег его плетью и, не прощаясь, исчез за воротами. Другие пермские вожди отнеслись ко всему произошедшему с пониманием: пойман как тать, на кого пенять…
Только Сарин, прорицатель перема смотрел косо и мрачно. Бурморт выбрал лучший лук из привезенных в выкупе, украшенный резной мамонтовой костью и поднес его в дар Сирину. Тот в молодости был знаменитым лучником, подарок ему должен был польстить.
Теперь, с утроившимся богатством Бурморт не боялся затяжной войны: ни многодневных переходов по Югре, ни долгих осенних осад.
Великий Вождь объявил поход за Пермью Великой!
Великий поход всей земли Пермской.
Саамы первыми вторглись в Сырь, как и было запланировано ранее, на военном совете. Состоялось и первое сражение, в котором все самоеды были перебиты, после чего наемники осадили их столицу.
Бурморт с вождями, с пермской армий вошел в Устюг, но тамошний вождь успел уйти со своими воинами. Пробравшись скрытными лесными тропами, они укрылись самой северной самоедской земле – в Угре.
[Cкрыть]
В середине сентября саамское войско взяло Усть-Исолу и двинулось туда, на север.
Бурморт к тому времени вернулся уже к себе в Перым, там и ждал новостей. Вокруг него крутилась беременная Упруга.
Саамы перебили сыроедов в Угре(мужчин у тех почти не осталось, только остатки в гарнизонах крепостей) и встали там на долгую-долгую зимнюю осаду.
Новости из Устюа были хуже, крепостица никак не сдавалась, вожди пили и бранились между собой от безделья, да начинали роптать на пермского правителя.
Да еще Нилог сообщил из Ачита, что Паруш уже запретил произносить имя Бурморта в своих землях.
Казалось все стоит на какой-то грани, все натянулось до предела, как тетива лука. Выстрелит или порвется?
С наступлением зимы Верховный Вождь сыроедов Сарак присла предложение мира и… изъявление покорности!
Война была выиграна.
Опубликовано Эрвин,
Закреплено StrаtegiumПрисоединиться к обсуждению
Вы можете оставить комментарий уже сейчас, а зарегистрироваться позже! Если у вас уже есть аккаунт, войдите, чтобы оставить сообщение через него.