Лучшие авторы в этой теме
-
Dionison 4 сообщений
-
Deceased WhiteBear 3 сообщений
-
fursh 2 сообщений
-
oleg-k000 2 сообщений
-
aaar 1 сообщение
-
йцукенгшщз 1 сообщение
-
nelsonV 1 сообщение
-
Эльфин 1 сообщение
Популярные дни
-
Сейчас на странице 0 пользователей
- Нет пользователей, просматривающих эту страницу
-
Модераторы онлайн
- alexis
Рекомендованные сообщения
Друзья, предлагаю отвлечься от братской Украины и немножко поговорить о далекой Аргентине. Зачем? И чем интересена эта страна? Дело в том, что Аргентина - единственная страна, где стагнация экономики растянулась на целое столетие. И Аргентина - единственная страна в мире, которая без войн, революций, скатилась из "первого" мира в "третий".
Украина живет сегодняшним днем и идет по стопам Аргентины
Смотря на сегодняшнюю ситуацию, которая происходит в Украине, можно делать много различных выводов. Состояние страны ухудшается с каждым днем и во многом причиной тому является большая и неослабевающая зависимость от Российской Федерации. Для более конкретного и подробного примера можно провести параллель нашей страны с Аргентиной.
Причины падения Аргентина
Ранее Аргентина была развитой страной, одной из лидеров на мировой арене. Однако, со временем все изменилось. Первоначальной причиной тому стала неправильная политика правительства, которая не сумела направить развитие в нужное русло. В Аргентине спокон веков имеются достаточно большие запасы различных ресурсов. Тем не менее, в индустриальном плане страна всегда отставала. Если бы изначально были задействованы все рычаги для продвижения новых технологий и перехода общества на более развитую ступень, то такой ситуации бы не произошло. Далее, установленный нерушимый протекционизм и зависимость во многом страны от Великобритании, в частности ее товаров и ресурсов, превратили Аргентину в подобие колонии и закрыли все пути развития эффективной внешней торговли. В итоге, несовершенство государственных институтов и, как следствие, невозможность осуществления долгосрочных программ окончательно разрушили экономику. Не последнюю роль в этом сыграли и внешние займы и кредиты международных финансово-кредитных учреждений, которые накопившись в несоизмеримом размере превратили развитую страну в неплатежеспособного заемщика. То же сейчас происходит и с Украиной, особенно, если на место главенствующей Великобритании поставить Россию.
Экономист Иван Компан говорит: «Сами по себе богатые природные ресурсы мало что значат. Огромный сельскохозяйственный потенциал Аргентины раскрылся лишь благодаря технологическим достижениям – возможности перевозить мясо в рефрижераторах. Австралия смогла стать одной из самых богатых стран мира благодаря тому, что диверсифицировала экономику и победила ресурсную зависимость». То есть наличие ресурсов не определяет лидерство страны. Ее определяет правильная и разумная стратегия правительства по развитию своего государства.
Если посмотреть на эту же ситуацию в нашей стране, то огромные запасы угля и железной руды не сделали Украину развитым государством. Мы все еще зависли на позиции стран с транзитивной или, проще говоря, переходной экономикой. Это же можно сказать и про Россию, чьи запасы нефти и газа находятся в первых списках по всему миру. Однако, как прошлое, так и нынешнее правительство своей неумелой и амбициозной (в особенности на данный момент) политикой ставят страну в невыгодное положение. Все эти действия приводят не к расширению горизонтов внешней торговли, а, наоборот, к закрытости границ и доступа ресурсов. По словам Ивана Компана, технологическая отсталость крупнейших украинских индустриальных компаний ни для кого не секрет. Успешная модернизация предполагает наличие двух факторов: образованного населения и финансовых ресурсов. Ни тем, ни другим индустриальные центры Украины похвастаться не могут. Уровень образования за годы независимости катастрофически упал, а о привлечении инвестиций в страну с рейтингом Сaa2?, по версии Moody's, говорить не приходится.
Уроки прошлога
В свое время Аргентина пыталась спасти ситуацию, повысив для Великобритании, по большей части, импортные тарифы на основные ресурсы. В итоге, такое действие правительства привело к тому, что Великобритания, будучи сама в шатком экономическом состоянии, решила не рисковать своими средствами и «променяла» латиноамериканскую державу на независимую Австралию. Россия, в свою очередь, сегодня наглядно показывает, как безболезненно она может обойтись без своего главного торгового партнера – Украины. Для нас российский рынок является крупнейшим и основным рынком сбыта отечественных товаров, которые просто являются неконкурентоспособными на мировой арене. Для России наша страна также важна, однако, как видно, она может полностью перекинуть свой взор и интересы на ближайших соседей, которые уже по взаимному согласию создали с РФ Таможенный союз.
И снова возвращаясь к Аргентине, следует заметить, что многие аналитики говорят о слабости ее государственных институтов, которые в постоянной борьбе за власть, сменяя друг друга, ставят все новые условия и цели. Тем не менее, основной проблемой, как для Аргентины, так и для Украины, является краткосрочность таких действий. В конечном итоге, подобная нестабильность лишь разрушает, казалось бы, залеченную экономику.
Сто лет назад Аргентина упустила шанс стать значимой частью мирового экономического порядка. Сегодня Украине, получившей уникальную возможность присоединиться к цивилизованному миру, стоит учесть ошибки Аргентины, чтобы не застрять в прошлом на следующие 100 лет. И главный урок – в первую очередь создать демократические институты власти, способные инвестировать в долгосрочные планы развития, а не бездарно проедать «тысячи» для быстрого «покращення».
Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.
[Cкрыть]Потерянное столетие
Долгие годы неудачной экономической политики привели к тому, что Аргентина испытала «модернизацию наоборот». За XX век из развитого государства она превратилась в страну третьего мира
В 1909 году в порту Буэнос-Айреса царило такое же столпотворение, как на рейдах Нью-Йорка. С берегов Ла-Платы в Европу отправлялись рефрижераторы с аргентинским мясом и сухогрузы с зерном, а с прибывающих пароходов на берег сходили тысячи новых мигрантов. Итальянцы, испанцы, украинцы, венгры, евреи, немцы и прочие выходцы из Европы искали новой жизни в Новом Свете.
За первые два десятилетия ХХ века в Аргентину прибыл миллион европейских мигрантов. Причина такого притока проста: сто лет назад Аргентина была одной из десяти самых богатых стран, а ее просторные прерии нуждались в новых рабочих руках. ВВП на душу населения в Аргентине в начале XX века вдвое превышал итальянский и был выше французского; Соединенным Штатам, другому ключевому направлению европейской миграции, Аргентина уступала по этому показателю лишь 20%. В страну шел гигантский поток иностранных инвестиций, аргентинский экспорт составлял 7% от общемирового.
Сегодня, сто лет спустя, Аргентина такими результатами похвастаться уже не может. По ВВП на душу населения в 2008 году страна занимала 80-е место, показывая примерно одинаковый уровень доходов с Малайзией, Мексикой, Чили, Габоном, Ботсваной и Венесуэлой. В Буэнос-Айресе до сих пор свежи воспоминания об экономическом кризисе 1998–2002 годов, который привел к дефолту по национальному долгу, масштабным демонстрациям и даже беспорядкам в столице. Тогда многие решили вспомнить о своих корнях — после дефолта сотни тысяч аргентинцев приняли гражданство европейских государств (в основном Италии, Испании и Германии), чтобы покинуть страну.
По мнению итальянского экономиста Вито Танзи, более сорока лет проработавшего в МВФ с латиноамериканскими государствами, Аргентина — единственная в современной истории страна, осуществившая «модернизацию наоборот». Если сто лет назад большинство экономистов считали ее развитым государством, то в последние полвека она уверенно относится к развивающимся. Более того, она потеряла лидерство даже в своем регионе. Так, соседняя Чили обогнала Аргентину по уровням доходов и стабильности развития, а Бразилия, хоть она и беднее, превратилась в ключевого игрока на мировой экономической арене.
Новое Эльдорадо
С момента получения независимости от Испании в 1816 году и до середины 1870-х Аргентина была задворками мировой экономики. Молодое государство зависело от экспорта шерсти и кожи — как от источника валютных поступлений и как от генератора внутристрановых доходов.
Но после 1875 года два важных технологических изменения сделали возможными перемены в структуре экономики. Во-первых, благодаря широкому применению паровых двигателей в судоходстве перевозки товаров в Европу стали быстрыми и безопасными, что открыло Аргентине новый рынок сбыта зерна. Во-вторых, появление холодильников сделало возможным экспорт не только непортящегося сельскохозяйственного сырья, но и мяса. Пшеница и говядина в сочетании с серьезными иностранными инвестициями (прежде всего из Британии и Франции) обеспечили начало экономического бума.
С 1880-го по 1905 год экономика Аргентины росла со средним темпом 8% и увеличилась за это время в невероятные 7,5 раза. За это же время ВВП на душу населения вырос с 35% от уровня США до 80%. Сто лет Аргентину сравнивали с Соединенными Штатами, поскольку обе страны строили свою экономику на использовании природных ресурсов и притоке иммигрантского населения из Европы. Другим объектом сравнения была входившая в состав Британской империи Австралия.
Формула успеха
Как и в случае с США и Австралией, сочетание свободных земель и постоянный приток населения оказались «магической формулой» аргентинского экономического чуда. До конца XIX века Аргентина оставалась слабозаселенной. Нехватка рабочих рук и наличие свободных земель сделали животноводство главной отраслью хозяйства. На протяжении десятилетий профессия пастуха-гаучо оставалась главной в местной экономике. Но уже в 1875 году состоялась первая успешная поставка аргентинского зерна из Буэнос-Айреса в Саутгемптон. Очень быстро просторные пастбища были перепрофилированы в поля для зерновых. Британский капитал и европейские иммигранты отправились за океан, что сократило дефицит капитала, рабочих рук и навыков. Без них столь быстрого развития Аргентины не случилось бы.
К началу бума население страны составляло всего 2 млн человек, поэтому иммиграция стала одним из ключевых факторов развития Аргентины. Первоначальная нехватка рабочих рук привела к росту реальных зарплат и появлению существенной разницы в уровне дохода между Аргентиной и Европой, особенно ее бедными странами и регионами. В те годы аргентинские власти придерживались либеральных взглядов на иммиграцию, поэтому из Европы в Буэнос-Айрес хлынул настоящий поток. К 1914 году каждый третий житель страны был иммигрантом — преобладали выходцы из Италии и Испании.
Согласно официальной статистике, с 1857-го по 1950 год в Аргентину переселились более 4 млн мигрантов из Европы, и еще 3 млн оказались в стране «транзитом» — например, по пути в США, Канаду, Бразилию или Южную Африку. Поскольку те, кто решился остаться в Аргентине, сельхозрабочими оказывались нечасто, страна пережила быструю урбанизацию — с 1895-го по 1914 год городское население выросло до 4 млн человек. Это привело к появлению среднего класса, созданию национальной системы образования. Грамотность выросла с 22% в 1869 году до 65% в 1914-м, что позволило стране получить рынок труда, мало отличавшийся от европейского или североамериканского.
Решение проблемы рабочих рук ускорило экономический рост, а иммиграция привела к диверсификации экономики. Но даже выращивание зерновых не могло занять всех новых иммигрантов (в 1895 году на этот сектор приходилась лишь треть занятых), поэтому большинство переселенцев получали рабочие места в промышленности и в сфере услуг. Это позволило Аргентине легче пережить годы неудачной внешнеэкономической конъюнктуры.
Иностранный капитал тоже сыграл ключевую роль в буме на рубеже столетий. Только 1875-го по 1890 год британские компании и банки направили в Аргентину более 800 млн долларов прямых инвестиций, она стала главным направлением для британских инвестиций. Основная их часть использовалась для строительства портов и железных дорог, развития рынка недвижимости и местной промышленности, но треть была направлена по покупку аргентинских гособлигаций. Хотя в начале ХХ века рост госдолга привел к снижению стоимости облигаций, Аргентина оставалась магнитом для прямых иностранных инвестиций. К 1914 году почти половина всех британских прямых инвестиций за пределы Британской империи оказалась вложена в эту страну.
Поскольку объем внутренних сбережений и инвестиций был крайне ограничен, без этого притока Аргентина не смогла бы так быстро развивать многие ключевые отрасли. Бум прямых иностранных инвестиций, по некоторым оценкам, мог покрывать дефицит в 30% ВВП.
Важную роль в развитии Аргентины на рубеже веков стало играть улучшение уровня жизни в Европе, что привело к росту спроса на продовольствие. На европейский рынок направлялись не только пшеница и мясо, но и продукты переработки. При этом, несмотря на важную роль экспорта в росте экономики, с 1870-го по 1914 год он составлял всего около 20%, что было меньше, чем, скажем, на Кубе. Рост внутреннего рынка стал движущей силой экономики.
Без капитала
Хотя Аргентине удалось построить развитую экономику, зависимость от иностранного капитала оказалась роковой. С началом Первой мировой войны инвестиции из Европы иссякли, и это оказало шоковое воздействие на аргентинскую экономику. Уже в 1914 году страна оказалась в состоянии глубокой рецессии (спад ВВП составил 10%), которая продлилась до окончания военных действий в Европе.
К тому времени в Аргентине произошли политические перемены — растущий городской средний класс (мужчины старше 18 лет) получил право выборов уже в 1916 году. Это привело к избранию целого ряда популистских правительств. Первым из них стал кабинет президента Иполито Иригойена, Радикальная партия которого пришла к власти под лозунгом «фундаментальных перемен», что привлекло избирателей среднего класса.
Правительство Иригойена добилось введения обязательного пенсионного и медицинского страхования, строительства субсидированного жилья. В 1920-е правительство стремилось взять под контроль некоторые элементы экономики, а также повышать налоги, чтобы финансировать госрасходы.
Экономический рост вернулся в начале 1920-х с восстановлением международной торговли и возвращением иностранных инвестиций (но уже в основном из США). Но биржевой крах 1929 года и Великая депрессия похоронили надежды Аргентины на восстановление ориентированного на экспорт роста. Растущее недовольство аргентинцев экономическими проблемами во время Великой депрессии в 1930 году привело к путчу. Но переворот не помог предотвратить наступление «сумеречных лет» — экономика Аргентины сокращалась так же быстро, как американская. Уже в 1932 году ВВП на душу населения вернулся к уровню 1902 года.
Поиск внутреннего рынка
Пытаясь вернуть экономику к росту, новые власти решили пойти по пути импортозамещения. Это означало повышение контроля правительства над экономикой. Во многом такая внутренняя политика была универсальной в капиталистических странах того времени — кейнсианские рецепты расширения госрасходов для вывода экономики из Великой депрессии применялись повсюду. Поэтому начало Второй мировой войны не было для Аргентины столь катастрофичным, как Первая мировая. На этот раз экономика показывала скромный рост. Страна не пострадала от сокращения импорта из Европы, где шли разрушительные военные действия, или из США, где промышленность была переведена на военные рельсы.
В 1946 году президентом был избран еще один популист — Хуан Перон, который расширил участие государства в экономике. При нем были национализированы банки, железные дороги, общественный транспорт, университеты, электрические сети и водоснабжение. А весь экспорт сельскохозяйственного сырья производился через правительственное агентство. Одновременно происходило расширение социальных расходов и поощрялись профсоюзы.
После отставки Перона в 1955 году консерваторы в Аргентине надеялись на возвращение к меркантилизму, однако новые власти не решились на серьезные реформы. Правительство Артуро Фрондизи во многом повторяло экономическую политику девелопментализма соседней Бразилии. Эта экономическая теория исходила из предположения, что развивающиеся страны смогут построить развитый внутренний рынок, лишь введя высокие тарифы на импортные товары. Это позволило достигнуть некоторого роста, но обратной стороной медали оказалось резкое увеличение национального долга для финансирования растущих госрасходов. Постоянной проблемой стала инфляция, которая с 1944-го по 1974 год составляла в среднем 26%. Хотя экономика за этот период выросла почти в пять раз (3,8% в годовом пересчете), а население — вдвое, Аргентине так и не удалось догнать развитые страны, от которых она отстала в предыдущие десятилетия.
Падение в бездну
«Социальный пакт» между популистскими правительствами, бизнесом и средним классом начал разваливаться в 1970-х. После нефтяного кризиса 1973 года дефицит торгового баланса вырос в десять раз, что дестабилизировало финансы страны. Пытаясь избежать рецессии, перонистские правительства отказались от сокращения госрасходов, увеличивая заимствования на внешних рынках. Чтобы финансировать долги, национальная валюта, песо, была резко девальвирована, что обернулось гиперинфляцией, забастовками и военным переворотом.
Военная хунта, пришедшая к власти в 1976 году, резко расширила военный бюджет и увеличила заимствования. Инфляция подскочила до 100% в год, однако зарплаты были заморожены, и в течение года аргентинцы обеднели на треть. Открытие рынков для импорта стало ударом по местной промышленности, производство упало на 20%. Но кредитные рынки поддержали антикоммунистический режим финансово — уже к 1981 году в Аргентине скопились плохие долги на 30 млрд долларов, что испортило деловой климат и вновь обвалило песо. Начавшаяся банковская паника практически уничтожила финансовую систему.
Сочетание резко снизившихся зарплат и финансового хаоса привело к «идеальному шторму» в экономике Аргентины. В 1981–1982 годах ВВП падал со скоростью 12% в год, а банкротами стали 400 тыс. компаний. Инвестиции в основной капитал сократились на 40% и оставались на низком уровне на протяжении последующего десятилетия. Руководившие страной после хунты гражданские правительства пытались улучшить ситуацию, однако не решались на радикальные реформы. Это привело к дальнейшему закручиванию разрушительной спирали падающей производительности и растущих долгов. Ситуацию усугубила коррупция, которая с 1960-х стала одной из характерных черт всех правительств, независимо от их политических предпочтений.
Поиск новой модели
Когда в 1989 году президентом стал Карлос Менем, Аргентина была жалкой тенью себя прежней. Власти накопили 65 млрд долларов внешнего долга, производство падало, а инфляция, которая с 1975-го по 1988-й составляла в среднем 220% в год, выросла в 1989-м до 5000%. Только в июле, в месяц инаугурации Менема, цены выросли втрое. ВВП на душу населения с 1974 года снизился на четверть, а реальные доходы сократились вдвое.
Для борьбы с кризисом Менем привлек либерального экономиста Доминго Кавальо, назначенного министром экономики. Тот провел радикальные реформы, привязав аргентинский песо к доллару США (в режиме currency board). Правительство приватизировало многие государственные компании, открыло экономику для внешней торговли и свободных инвестиций и реформировало пенсионную систему. Результатом стало резкое падение инфляции ниже 10-процентного уровня уже в 1993 году и экономический бум начала 1990-х. Структурные реформы и новые инвестиции (включая иностранные) привели к росту в таких секторах, как телекоммуникации, пищевая промышленность, энергетика, добыча металлов и нефти, грузоперевозки и так далее. Инвестиции в основной капитал с 1990-го по 1994 год выросли более чем в два раза, в результате экспорт подскочил с 12 млрд долларов в 1992 году до 26 млрд в 1997-м. Но из-за фиксированного обменного курса вскоре возобновился приток импорта в страну, что ухудшило позиции местных компаний.
Осуществляя заимствования за рубежом для поддержания привязки доллара и песо в условиях растущего платежного дефицита, правительство вновь стало наращивать долг. К 1999 году он увеличился на 60%. Сочетание большого долга Аргентины и фиксированного обменного курса сделало страну уязвимой перед любыми ухудшениями на международных рынках капитала.
А теперь дефолт!
Первым звонком стал кризис в Мексике в 1995 году, который привел к бегству капитала, потерям в банковской системе и короткой рецессии. В 1998 году международный финансовый кризис в Азии и дефолт в России вновь создали проблемы для аргентинской экономики, что привело к продолжительному кризису. В 1999 году ВВП страны в очередной раз начал падать, а правительство отреагировало на рецессию повышением налогов, чтобы финансировать растущий бюджетный дефицит.
Ситуация начала развиваться по спирали, когда действия правительства лишь ухудшали положение, и в декабре 2001 года Буэнос-Айрес потрясли многотысячные демонстрации. Они привели к отставке временного президента Адольфо Родригеса Саа, после чего накануне нового 2002 года Аргентина объявила дефолт по своему долгу в 93 млрд долларов. Дефолт привел к падению ВВП на 11% в 2002 году. Это означало возвращение в 1993 год в абсолютных цифрах, а в пересчете на душу населения — в 1968-й.
Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.
[Cкрыть]Почему Украине следует учесть ошибки Аргентины
Сами по себе богатые природные ресурсы мало что значат
Начиная семестр, я каждый раз рассказываю студентам об Аргентине. К сожалению, мой рассказ не о великолепии Буэнос-Айреса, величии водопада Игуасу или ледника Перито-Морено, и даже не о прекрасных женщинах, танцующих танго. Речь о том, как страна, будучи в начале прошлого века одной из 10 крупнейших мировых экономик, стала финансовым изгоем. Во многом в результате бездарной политики ее лидеров.
Объясняя неудачи Аргентины, специалисты говорят о следующем: а) имея богатые природные ресурсы, страна, по сути, всегда оставалась индустриально отсталой; б) протекционизм и зависимость от торговли с Великобританией сделали внешнюю торговлю неэффективной; в) несовершенство государственных институтов и, как следствие, невозможность осуществления долгосрочных программ разрушили экономику.
Если в предыдущем абзаце название «Аргентина» изменить на «Украина», а «Великобритания» – на «Россия», суть не изменится.
Сами по себе богатые природные ресурсы мало что значат. Огромный сельскохозяйственный потенциал Аргентины раскрылся лишь благодаря технологическим достижениям – возможности перевозить мясо в рефрижераторах. Австралия смогла стать одной из самых богатых стран мира благодаря тому, что диверсифицировала экономику и победила ресурсную зависимость. Оказалось, хорошее правительство намного важнее, чем наличие огромных запасов полезных ископаемых.
Природные ресурсы без сильных демократических институтов власти могут превратиться в проклятие для страны. Большие запасы угля и железной руды не сделали Украину богатой, точно так же, как нефть и газ не сделали богатой Россию. Наличие ресурсов привело к протекционизму в отношении ресурсных отраслей и только ослабило экономику. Технологическая отсталость крупнейших украинских индустриальных компаний ни для кого не секрет. Успешная модернизация предполагает наличие двух факторов: образованного населения и финансовых ресурсов. Ни тем, ни другим индустриальные центры Украины похвастаться не могут. Уровень образования за годы независимости катастрофически упал, а о привлечении инвестиций в страну с рейтингом Сaa2-, по версии Moody's, говорить не приходится. Можно, конечно, гордиться высокими позициями украинских олигархов в рейтингах самых богатых людей мира, но их богатство является не результатом создания стоимости, а лишь свидетельством умения ее перераспределять.
Попытка спасти экономику Аргентины в 1930-х годах, повысив импортные тарифы в среднем до 30% и сделав ставку на торговлю с Великобританией, привела к обратным результатам и дорого обошлась стране. Находясь в нестабильном положении, Великобритания предпочла развивать торговлю по льготным тарифам со странами Содружества, в первую очередь с богатой природными ресурсами Австралией.
Россия исторически является самым большим рынком сбыта для неконкурентоспособных украинских товаров. Что стоит ветреной северной соседке изменить Украине со странами Таможенного союза? Более того, РФ уже не раз доказывала, что может запросто пренебречь экономической целесообразностью ради политических амбиций.
Ну, и определяющий фактор – слабость государственных институтов. «Постоянные манипуляции с составом Верховного Суда, попытки изменить конституцию страны в личных целях политиков, управление бюджетами в ручном режиме…» – так The Economist пишет об Аргентине. Опять же, сменив название страны на «Украина», мы не нарушим логику уважаемого издания.
Для обеих стран ключевой проблемой является «краткосрочность». Начиная с момента обретения независимости, Украина живет сегодняшним днем, от выборов до выборов. Выбирая между инвестированием и проеданием, власть всегда предпочитала второе. Брала в долг и проедала.
Сто лет назад Аргентина упустила шанс стать значимой частью мирового экономического порядка. Сегодня Украине, получившей уникальную возможность присоединиться к цивилизованному миру, стоит учесть ошибки Аргентины, чтобы не застрять в прошлом на следующие 100 лет. И главный урок – в первую очередь создать демократические институты власти, способные инвестировать в долгосрочные планы развития, а не бездарно проедать «тысячи» для быстрого «покращення».
Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.
[Cкрыть]Как Аргентина превратилась из богатейшей страны мира в бесперспективного середняка
Участники Гайдаровского форума, прошедшего на этой неделе в Москве, сравнили современную Россию с Аргентиной начала XX века. Южноамериканское государство еще век назад прочно входило в десятку крупнейших стран по объемам экономики, но сильно деградировало и уступило долю мирового рынка конкурентам. Точно так же, предупреждают специалисты, и Россия может потерять свое место в числе глобальных лидеров. Разумеется, такие аналогии всегда очень условны — отличия Аргентины, тем более тогдашней, от современной России значительны. И все же у двух стран действительно много общего, и прежде всего — ориентация на экспорт сырьевых товаров.
«Кейс» Аргентины используется экономистами как пример крайне неудачной долгосрочной экономической политики: страна, которая могла бы, пользуясь своими ресурсами, плодородными землями, климатом, удачным географическим положением стать одним из мировых лидеров, оказалась в XXI веке задвинута в третий десяток стран по номинальному ВВП. Коррупция, инфляция, регулярные экономические кризисы, сильная зависимость от зарубежных инвесторов, дефолт — вот далеко не полный список бедствий, с которыми аргентинцам пришлось столкнуться за последние сто лет.
Золотой век Аргентины
Незадолго до Первой мировой войны Аргентина считалась одной из самых преуспевающих и богатых стран мира. В знаменитой работе экономиста Ангуса Мэддисона «Мировая экономика: историческая статистика» указывается, что на 1913 год только семь стран мира имели более высокий душевой доход. Достаточно сказать, что Аргентина по тому показателю находилась на одном уровне с Францией и Германией и существенно опережала такие страны, как Италия и Испания. Соседняя Бразилия отставала от Аргентины в пять раз, а Япония, один из мировых лидеров конца XX века, — почти в три раза.
Чтобы понять, насколько существенны были экономические успехи Аргентины, достаточно сказать, что метро в Буэнос-Айресе было запущено еще в 1913 году, а сам город эксперты сравнивали с Чикаго.
Причины тогдашнего успеха Аргентины просты. Во-первых, в ее распоряжении были практически неограниченные просторы свободной плодородной земли (только в Пампе площадь территорий, пригодных для распашки, составляла около 500 тысяч квадратных километров). Во-вторых, относительно высокий уровень образования у населения открыл возможности для применения в сельском хозяйстве ведущих на тот момент технологий. В результате мигранты, населившие латиноамериканскую страну, быстро сделали ее экспортером зерна, вина и мяса практически во все регионы мира.
Перспективы Аргентины с середины XIX века привлекали в страну миллионы иммигрантов, которым стало тесно в стремительно индустриализировавшейся Европе. Испанцы, итальянцы, ирландцы, немцы, французы, шотландцы и даже арабы-христиане — все внесли посильный вклад в развитие Аргентины. Приток дешевой, но сравнительно квалифицированной рабочей силы вкупе с высоким спросом на нее дал дополнительный толчок экономике, которая в 1890-1910-х годах росла примерно на шесть процентов в год, что в три раза превышало среднемировой уровень.
Десятилетия кризиса
Перемены к худшему начались в Аргентине во время глобального кризиса 1929 года. Крах американских бирж и последовавшая затем Великая депрессия в США и Европе ударила в первую очередь по производителям сырья, в том числе и сельскохозяйственного. При этом Аргентину изначально задело не так сильно, как сопредельные государства: уже к середине 1930-х ей ненадолго удалось вернуться к устойчивому экономическому росту.
Привыкшие к определенному уровню жизни (а главное, к его стабильному росту) аргентинцы оказались не готовы к нескольким годам «затягивания поясов». В итоге власть в стране захватила военная хунта, защищавшая в основном интересы крупного капитала, особенно британского. Смена власти сопровождалась массовыми беспорядками, обострила противоречия в обществе и росту экономики никак не способствовала.
В 1943 году в Аргентине произошел новый военный переворот. Он сыграл ключевую роль в истории страны из-за того, что дал путь в большую политику одной из самых противоречивых фигур в Латинской Америке XX века — Хуану Перону, офицеру, который в новом правительстве занял пост министра труда. Перон способствовал принятию нового законодательства в интересах рабочего класса, и оно стало одним из самых прогрессивных на тот момент в мире. После победы Перона на президентских выборах в 1946 году Аргентина пошла по социал-демократическому пути развития.
Несмотря на то что деятельность Перона способствовала преодолению расслоения и восстановлению социального мира в обществе, на длинной дистанции экономике был нанесен немалый ущерб. В случае малейших затруднений его правительство раз за разом включало печатный станок, все больше разгоняя инфляцию. Кроме того, Перону не удалось найти замену британскому капиталу, доминировавшему в стране в первой половине XX века. Проект развития импортозамещающей промышленности также провалился, а огромные инвестиции в него со стороны государства привели к тому, что традиционный аграрный сектор оказался предоставлен сам себе и его развитие приостановилось.
После Перона (его партия была свергнута в результате военного переворота 1955 года) все стало еще хуже: не имея личной харизмы и колоссального политического влияния генерала, власти были вынуждены применять силу для разрешения противоречий. Политическое противостояние обострилось до предела, в стране развернулась городская партизанская война. Экономика практически перестала расти, и возникла ситуация, которую назвали «социализм без плана, капитализм без рынка», то есть в одной стране сочетались худшие черты обеих социально-экономических систем.
Окончательный крах этой политики произошел в 1982 году, когда Аргентина потерпела чувствительное поражение в войне за Фолклендские острова. Выяснилось, что военная хунта не умеет делать даже того, чему училась всю жизнь, — воевать. Генералы были вынуждены сдать власть и провести выборы, выиграл которые перонист Рауль Альфонсин. Но победа демократии в стране ничего не изменила в экономических практиках: верхушка оставалась крайне коррумпированной, только теперь не запугивала, а подкупала население, не думая о завтрашнем дне.
Новая попытка резко развернуть курс произошла в начале 1990-х. За ней стояли президент Карлос Менем и экономист Доминго Кавальо. Менем, шедший во власть под ультрапопулистскими лозунгами, после победы неожиданно превратился в вернейшего адепта свободного рынка и «друга бизнеса». Идеологом реформ, начатых правительством, стал Кавальо, который видел корень зла в перонистском социализме и считал, что Аргентина может развиваться только при помощи строгой финансовой политики и программы благоприятствования иностранному капиталу.
Кавальо ввел в стране так называемый currency board — жесткую привязку песо к доллару США, таким образом задушив инфляцию (в 1989 году цены в Аргентине выросли более чем на 2000 процентов) и обеспечив финансовую стабильность. В результате экономика вновь начала интенсивно расти и в мире заговорили об «аргентинском экономическом чуде» — доходы населения беспрерывно увеличивались почти 10 лет.
Новой «Великой депрессией» для Аргентины стал финансовый кризис 1998 года в Азии, в очередной раз ударивший по ценам на сырье. Капитал бежал из нестабильной экономики, и банковская активность фактически замерла. Чуть позже была затронута и вся национальная экономика, переживавшая примерно те же проблемы, что сейчас стоят перед Грецией. Кавальо моментально превратился из героя в изгоя. Ему тут же припомнили наращивание госдолга, которое было названо главным рецептом «чуда», закономерно приведшего к краху. Массовая безработица вызвала к жизни «марши пустых кастрюль» и возвращение к силовому противостоянию между властью и гражданами. В конце концов правительство страны было вынуждено объявить дефолт, на тот момент крупнейший в мировой истории.
С тех пор аргентинская экономика развивается ни шатко ни валко. В середине 2000-х годов, правда, удалось вернуться к росту за счет очередного витка цен на сырье, но новый глобальный кризис опять прервал это движение. Правительство, которому сейчас никто не желает давать в долг, прибегло к «неортодоксальным» практикам типа национализации нефтяной промышленности и фактическому изъятию частных пенсионных сбережений, но левая политика президента Кристины Киршнер оказывается столь же спорной, как и правая Карлоса Менема.
В итоге на 2013 год Аргентина по ВВП на душу населения в два с половиной раза проигрывает Италии и Японии. Отставание от таких развитых сырьевых стран, как Австралия и Канада, увеличивается с каждым десятилетием. Даже по сравнению с соседями (которых с тех пор тоже потрепало изрядно) Аргентина выглядит слабо. В 1913 году ее ВВП составлял 3,8 тысячи долларов (1990 года) на душу населения, тогда как Чили — менее 3 тысяч долларов, а Бразилии — и вовсе 800 долларов. Спустя сто лет Аргентина и Бразилия находятся на одном уровне (11,5 и 11,3 тысячи долларов), а вот Чили далеко впереди: доход на душу населения в государстве по другую сторону Анд превышает 15 тысяч долларов.
Почему модернизация Аргентины в XX веке оказалась провальной? Представляется, что ошибки заключались не в выборе конкретных экономических рецептов. Да, социал-демократическая ориентация Перона и перонистов спустя полвека кажется неверным решением, но ведь по такому курсу в то же самое время шло и большинство государств Западной Европы, где ничего подобного аргентинским потрясениям не было. То же самое можно сказать и о реформах 1990-х годов: неолиберализм существенно помог США или азиатским странам, а в Аргентине потерпел крах.
Скорее всего, деградация Аргентины связана не с экономикой, а с политикой. Отсутствие демократии и превалирование олигархических интересов, с одной стороны, и бездумный популизм — с другой, бросания из крайности в крайность, управление экономикой некомпетентными военными — все это в сумме и дало печальный результат. В Европе государства могли позволить себе социалистические практики, поскольку имели за спиной мощные традиции местного самоуправления. В Аргентине же власть была слишком централизована, достаточных сдержек и противовесов ей не было. В итоге сейчас нет никаких оснований говорить, что Аргентина когда-нибудь вернет себе экономическое могущество начала XX века и вновь станет если не глобальным, то хотя бы региональным лидером.
Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.
[Cкрыть]Опубликовано Dionison,
Закреплено StrаtegiumПрисоединиться к обсуждению
Вы можете оставить комментарий уже сейчас, а зарегистрироваться позже! Если у вас уже есть аккаунт, войдите, чтобы оставить сообщение через него.