Наша Prussia
- Ответы 5
- Создано 24.10.2015
- Последний ответ 22.10.2017
- Просмотры 4407
- Ответов в сутки 0
- Просмотров в сутки 1.12
Лучшие авторы в этой теме
-
Mr. Freeman 4 сообщений
-
Химик 1 сообщение
-
Lord_Imperial 1 сообщение
Популярные дни
-
Сейчас на странице 0 пользователей
- Нет пользователей, просматривающих эту страницу
-
Модераторы онлайн
- alexis
Рекомендованные сообщения
На 1816 год Пруссия представляла собой противоречивое зрелище: разоренная Наполеоновскими войнами, истощенная и потерявшая былой престиж, она, тем не менее, стала благодаря Венскому конгрессу одним из гарантов стабильности в Европе, одним из «столпов», что удерживают ее от посягательств новой революционной гидры. Пруссия получила назад многие земли, отнятые у королевства Наполеоном, а также приобрела территории на Рейне и в Польше.
Однако Фридрих Вильгельм III понимал, что этого для его государства мало. Немецкие земли по-прежнему раздроблены, и ни у одного из участников немецкой политической сцены пока не хватало сил на то, чтобы изменить такое положение вещей.
[Cкрыть]
Гегемония Пруссии на немецких землях далеко не абсолютна – даже в Северной Германии не все княжества признают ее лидерство. Огромный Ганновер слепо подчинялся англичанам, так как был связан с ними личной унией. Правитель Саксонии во всем подчинялся императору Австрии, хотя по культурным корням он был гораздо ближе к Пруссии.
[Cкрыть]
[Cкрыть]
На юге дела обстояли и того хуже: там Фридрих мог рассчитывать лишь на управляемый его родственниками Гогенцоллерн-Зингмаринен. Баден, Вюртемберг и Бавария на конгрессе были признаны безусловной и безраздельной сферой влияния Австрии, которую Фридрих видел после расправы над корсиканцем скорее конкурентом Пруссии.
Южно-немецкие землиНажмите здесь!
[Cкрыть]
С польскими землями также все было непросто: конгресс вернул Пруссии лишь часть довоенных приобретений в Польше, что Фридриха отнюдь не удовлетворяло. Более того, Царство Польское, перешедшее большей частью к России, было идеальным плацдармом для русских, которым они могли воспользоваться в случае военного конфликта с Пруссией. Наконец, признание Александром I Царства Польского как отдельного государства под его властью дестабилизировало обстановку в владениях Фридриха: все чаще на подконтрольных ему польских землях начинали ходить разговоры о воссоединении с российской частью Польши.
[Cкрыть]
Пятнадцатилетие непрерывных войн истощило и людские ресурсы: после Венского конгресса Фридрих мог выставить на поле боя от силы 60 тысяч обученных солдат при огромных для Германии размерах его страны. Конечно, если возникла бы нужда, он мог бы взять в качестве ополченцев еще 120 тысяч… Но то крестьяне и бюргеры, не знающие, что такое дисциплина и порядок. Тем более, это ополчение нельзя было обеспечить поддержкой артиллерии либо кавалерии, а потому перед серьезным противником оно бы не выстояло.
О казне лучше было не вспоминать. Мало того, что она была почти пуста, так еще по прогнозам лучших финансистов королевства даже взвинчивание налогов и таможенных тарифов не помогало предотвратить дефицит: нужды двора, королевской канцелярии, министерства просвещения и армии были слишком большими. Скрепя сердце, Фридрих утвердил бюджет на 1816-1817 года, готовясь ради державы к распродаже имущества королевской семьи.
[Cкрыть]
Положение было удручающим, и сил на активную внешнюю политику, естественно, у Гогенцоллерна не было: их едва хватало на то, чтобы справиться с внутринемецкими делами. К тому же, авторитет Пруссии после Вены не идет ни в какое сравнение с Россией, Англией, или даже проигравшей войну Францией.
Но даже при таких исходных Фридрих надежды не терял. Наученный горьким опытом Наполеоновских войн он знал, что при той же нерешительности, с какой он правил в то время, Пруссия не сможет достичь никаких высот, и останется, скорее всего, лишь региональным «пугалом». А хотелось Фридриху многого: из скопления множества мелких немецких государств, клочков земли, хозяева которых которые гордятся своей убогой независимостью и лелеют ее, он мечтал сделать одно целое. Каждую ночь, засыпая с мыслями о государстве, он видел, как ему казалось, утопию. Видел он единое немецкое государство, где вместо множества и раздробленности – единство, вместо хаоса – порядок, а вместо Габсбургов, по-прежнему считающих себя властелинами всего германского народа – Гогенцоллерны.
И каждый раз, радуясь сердцем и душой от такой картины, он просыпался в королевском дворце и осознавал, что это – всего лишь сон.
Или… нечто большее?
[Cкрыть]
[Cкрыть]
Опубликовано Mr. Freeman,
Закреплено StrаtegiumПрисоединиться к обсуждению
Вы можете оставить комментарий уже сейчас, а зарегистрироваться позже! Если у вас уже есть аккаунт, войдите, чтобы оставить сообщение через него.