Ответить в данную темуНачать новую тему
Битва под Перегоновкой, если кому интересно, и небольшой вопрос
GUNN
Сообщение #1


Должность: Полноправный гражданин 
Сообщений: 179
Рейтинг: 72.20
Поблагодарили: 126 раз(а)
Из: Неизвестно Медренгард, Warhammer 40k
Деньги: 4 вир
Репутация:
Предупреждения:




Та самая битва, которая привела к полному разрушению деникинского тыла и образованию крестьянской республики. Отрывок из книги А. Белаша, "Дороги Нестора Махно". В отрывке представлены мемуары отца автора книги, начштаба Революционно-Повстанческой Армии Украины (махновцев), Виктора Белаша, касающийся непосредственно сражения, произошедшего 27 сентября 1919 г.:

]]>]]>А мы продолжали воевать и готовились к прорыву.
26-го сентября, на всех участках петлюровская армия вступила в бой с
деникинцами. В результате - одна петлюровская группа, находившаяся под Киевом,
была отброшена к Бердичеву, другая из Одессы на ст. Бирзулу, третья, так
называемая группа "Волынская" - из Ольвиополя вверх по Днестру к Тульчину и
четвертая, "Сичевые стрелки" - под город Умань. Между "Волынской" и "Сичевиками"
была расположена наша армия, удерживая западный берег реки Ятрань - приток
Синюхи '.
На рассвете 26-го сентября генерал Попов набросился на "Сичевиков", занимавших
город Умань, которые без выстрела капитулировали. К ночи фланги нашей армии были
раскрыты, и туда устремились деникинцы, охватив нас со всех сторон.
Мы решили действовать. Наш первый корпус имел перед собой офицерские полки: 1-й
Симферопольский, 2-й Феодосийский и Керчь-Еникальский, занимая линию от
Коржевого Кута до Перегоновки по реке Ятрань. Второй корпус занимал линию от
Перегоновки до Краснополья также по реке Ятрань, имея перед собою 1-й и 2-й
Лабинские полки (пластунские) и 51-й Литовский. Этот восточный участок был
главным, а потому было решено уничтожить его до основания.
Четвертый Крымский корпус занимал южную оконечность нашего фронта и имел перед
собой накануне прибывшие из Одессы и Херсона белогвардейские части, состоявшие
преимущественно из гимназистов и реалистов. 3-й корпус охранял наш тыл (западную
сторону), а все конные части были в резерве (северный участок) против города
Умань, накануне занятом белой конницей генералов: Попова, Назарова и кавбригадой
шкуровского корпуса под командованием Амбуладзе.
Таким образом, перед нами стояли белогвардейские части общей численностью свыше
20 000 штыков, 10 000 сабель, при достаточном количестве орудий и пулеметов. Вот
эту силу и надо было разгромить до основания.
Наша армия была наэлектризована и дышала отвагой, уверенностью в победе.
В 2 часа ночи 27-го сентября 1919 г. против села Перегоновка мы взорвали свыше 2
000 морских мин, желая облегчить свой обоз. Взрыв был сигналом к наступлению по
всему фронту. Завязался жаркий бой, в результате которого наша конница ворвалась
в г. Умань, преследуя остатки белых кавалеристов, изрубила до 100 человек
"Сечевых стрелков", вчера перешедших на сторону белых и выступивших против нас.
Таким образом, противник потерял свыше 6 000 человек на северном участке, а
остальные 4 000 разбежались по лесам н стали жертвой крестьян.
На южном участке 4-й корпус также разбил белых, захватив около 3000 пленных.
Но, восточный участок белых особенно жестоко дрался, и наши первые два корпуса
не могли его разбить. Они переходили в штыки, обхватывали фланги, но противник,
засевший в окопах, огнем отражал удары...
Я хорошо помню такой эпизод. Получив с северного и южного участков сведения о
разгроме противника, я выехал на восточный участок. Израсходовав патроны, наши
два корпуса отступали на правый берег реки Ятрань. Положение создавалось
неважное, и мы было решили приостановить штурм до подхода конных частей, но
Махно настаивал развивать атаку. Он явился на передовую линию со своей сотней и
бросился на село Перегоновку: за ним поднялись цепи и перешли реку. Противник
маневрировал. Он отступил на восточную окраину села, предоставив нашим западную
и центр, а затем налег со всей силой. Наши побежали.
' В треугольнике образованного городами: Умань, Голта (Первомайск) и Малая Виска
- А. Б.
Вдруг показалась наша кавалерия, шедшая с громадными трофеями с северного
участка. Она рысью приближалась к наблюдательному пункту, где был со штармом и
я. Многие кавалеристы в бинтах, лошади уставшие: но в разгар боя, приводить себя
в порядок было некогда.
С передовой прискакал к наблюдательному пункту Уралов (командир маневренного
отряда) и с криком: "Скорее спасайте пехоту", тут же врезался в колонну
кавалерии, вскочив на тачанку потрясая в воздухе записной книжкой, закричал:
"Товарищи повстанцы! Братишки! Знаете ли вы, как белые расправляются с трудовым
народом?"
Кавалеристы спешивались, образуя вокруг него громадное кольцо, командиры в это
время получали от меня оперативное распоряжение.
- Вот эти желтые, истрепанные листки,- потрясал рукой Уралов,- это дневник *,
это исповедь, крик сердца, это кусочек офицерского "Я", свидетель его дум и дел.
Безмолвные странички молчали, молчали до тех пор, пока не ускользнули из его
рук. Вот они у меня и как они говорят, говорят правду, ужасную правду без лжи и
прикрас.
В моих руках дневник офицера деникинской армии. Я читал эти страницы и
чувствовал, как у меня волосы становятся дыбом, а спазмы душат, сжимают горло.
Ряд картин: рабочий Донбасса - его бьют,- волновался Уралов, раскрывая дневник.-
Били, били черт знает, как...
"Наконец, устали. Что с ним делать?.. Ясно в расход. Но как?
Расстрелять - обыкновенно, повесить - не стоит труда. Решили взорвать. Привязали
его к дереву, между ног повесили ручную гранату... дернули шнур и... вдребезги!
Добивать пленных красноармейцев мало удовольствия, мы же здесь жаждем чего-то
острого...
Нами был взят в плен крестьянин-махновец. Списать в расход,- но как?
Решили поджарить. Принесли сковороду - лист железа, развели огонь. Ах! Как он
извивался... восторг! Отрезали нос... язык... поджарили спинку, а затем животик.
Надоело... Поручик Ника разрывной снес ему голову, мы хохотали!..
Мне прапорщик 2-го офицерского полка, с сияющим видом, похвалялся о расстреле
32-х жизней.
Официальным приказом деревня была оцеплена, все, что нашли нужным, обратили в
имущество полка. Остальное разграбили. Хаты сожгли до тла".
- Черная свора офицерских банд грабит, жгет и любуется мучениями своих жертв,-
волновался Уралов.
- Товарищи! Братишки! Шестой год льется кровь, шестой год засеваем мы поля
могилами, а тысячи тунеядцев ликуют, наслаждаясь нашими страданиями.
Повстанцы! Вы же великие - так расправьте собственную силу и стряхните с плеч
всех палачей, панов да властителей!
Вперед на тирана!
Загремело могучее "Ура". Канонада усилилась, а пулеметы, точно мириады полевых
кузнечиков, разливали смертельную трель.
- По коням! - последовала команда инспектора кавалерии Дорожа.
Повстанцы вскочили на коней. "Бригада, за мной, рысью марш!" - отозвалось
дальше.
И бригада за бригадой, сотенными колоннами, вперемешку с пулеметными тачанками,
колышась, точно громадная змея, летела через реку Ятрань. Вот она врезалась в
цепи противника, сверкнула клинками, загремело "Ура", стрельба утихла и белые
побежали в Перегоновку и в Краснополье.
Кавалерия разделилась на две равные части: одна скользнула по реке вправо на
Краснополье, другая - влево на Перегоновку. В селе Краснополье Лабинские полки,
воткнув штыки в землю, подняли руки, а литовцы дрались до последнего, пока не
были изрублены.
В Перегоновке рукопашная схватка разгоралась. Офицерские полки-
1-й Симферопольский, 2-й Феодосийский и Керчь-Еникальский, построив каре,
отходили в лесок. Но конница опередила их и, заняв опушку, ударила в клинки:
офицеры побежали на восток. На протяжении 25-ти верст, от реки Ятрань до Синюхи,
поле покрывалось изуродованными трупами офицеров. Незначительный их остаток,
спасая жизнь, преследовался неумолимыми повстанцами на лошадях. Вот на пути река
Синюха - смерть офицеров. Кавалерия успела занять левый берег, установив
пулеметы, а маневровые отряды преследовали деникинцев, загоняя в реку.
Еще одна атака и... офицеров не стало. Одни превратились в кровавое месиво, а
другие, бросаясь в реку, тонули под градом пуль.
Итак, группа деникинских войск повстанцами-махновцами была навсегда выведена из
строя. Офицерские полки: 1-й Симферопольский, 2-й Феодосийский, Керчь-
Еникальский и 51-й Литовский (до 12 000 человек) были изрублены и потоплены в
реке Синюхе, а конница генералов: Попова, Назарова и Ам-буладзе, потеряв до 6
000 убитыми, с четырьмя тысячами бежали в леса. Около 5 000 захваченных в плен
были разоружены и отпущены по домам.


От себя добавлю, что цифры, имхо, завышены (3-тысячный полк это слишком жирно), голос разума говорит о том, что белых было 8-15 тысяч. Не больше. Но 8-15-тысяч, всё-же, цифра, высосаная из пальца.
А теперь вопрос. Известно, что одним из белых командиров в этой битве был генерал Слащёв (не скажу, правда, какими полками он коммандовал, это будет вопрос номер 2), известно, что он вёл мемуары, если кто читал, упоминал ли он что об этой битве? Единственное что я помню, отрывок из чьих-то белых мемуаров, в которой описывалась тактика махновской кавалерии против пехоты (набежать, закидать гранатами, убежать).

Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему
Пользователей: 0

 

Текстовая версия Сейчас: 21.4.2014, 2:30