Вторая Мировая Война

[Michael 473]

Прочитав статью Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое. я решил углубится в тему и поискать статьи о описанных событиях в военной литературе. Вот небольшой результат. Закулиса большой войны которую не любят вспоминать все стороны.

Бой у Касабланки

На состоявшемся в Лондоне 25 июля заседании объединенного комитета начальников штабов союзни­ки окончательно решили открыть второй фронт во Французской Северной Африке, высадив десанты в районе Алжира и Орана на Средиземном море, а также в Касабланке - крупнейшем из оставшихся французских портов в Атлантике. Вся операция полу­чила обозначение Торч" (факел). Захват Касабланки планировался в США и операция целиком выполня­лась американскими силами - Западным Опера­тивным Соединением (TF 34) адмирала Хьюитта, состоящим из 105 боевых кораблей и транспортов. План был прост: высадить десанты (пехота и танки) в Порт-Лайоти для захвата крупного аэродрома, а также в Федале и Сафи, чтобы оттуда маршем двинуться на Касабланку с севера и юга. Непосредственно у гавани базы крейсировала Группа Прикрытия (TG 34.1) под командованием контр-адмирала Роберта Гиффена, способная сокрушить все, что попытается выйти в море: мощный новый линкор "Массачусетс" с девятью 406-мм орудиями, тяжелые крейсера "Уичита" и "Тускалуза" и 4 эсминца. В 30 милях к северо-западу от Касабланки находилась Центральная ударная группа, обеспечивавшая вторжение в порт Федала. В её составе находились ударный авианосец "Рэйнджер" и эскортный "Сьювани", а еще три эскорт­ных авианосца "Сэнгамон", "Саунти" и "Ченанго" находились в составе Северной (Порт-Лайони) и Южной ударных групп (Сафи).

Силы французов в Касабланке 8 ноября состояли из недостроенного "Жана Бара", стоявшего на швар­товах в бассейне Деланд. 2-й Легкой эскадры контр-адмирала Жерве де Лафонда (крейсер "Примоге". 2 лидера. 7 эсминцев), 8 сторожевиков, 11 тральщиков и 11 подлодок, из которых 5 только утром прибыли из Дакара. Вся гавань была буквально забита торговыми судами. Из береговых батарей заслуживают упомина­ния только Эль-Ханк (по 4 194-мм и 138-мм орудия) и Укача (3 100-мм), а остальные были зенитными. На базе морской авиации в Порт-Лайони имелись истре­бительная и бомбардировочная эскадрильи, такие же силы армейской авиации были в Рабат-Сале и Ка­сабланке.

Хотя транспорты с десантом и прикрытие подошли на исходные позиции к 24 часам 7 ноября, отсутствие береговых радаров у французов помешало вовремя обнаружить противника. Первое сообщение о пере­движении кораблей у берега поступило только на рассвете. В 6 часов по местному времени (хотя обыч­но в западной литературе приводится время на час раньше) команда "Жана Бара" заняла места по бое­вому расписанию, в 0740 были заряжены орудия ГК, а спустя 10 минут с линкора, несмотря на плохую види­мость из-за дыма разводящих в гавани пары эсмин­цев, визуально обнаружили два крейсера, за которы­ми смутно проглядывался силуэт линкора. Американ­цы находились примерно в 100 кабельтовых от берега и около 08.00 батарея Эль-Ханк открыла по ним огонь. Ответная стрельба сразу повелась по "Жану Бару". Спустя 8 минут он выпустил два снаряда по крейсеру на дистанции 22000 м. Но поскольку дым мешал кор­ректировке, а корабль не имел радаров управления огнем (только поисковые), в 0819 после четырех зал­пов стрельбу пришлось прекратить. Тем более, что выходящие из гавани французские эсминцы постави­ли такую мощную дымзавесу, что цель совершенно скрылась из виду.

Еще перед началом артиллерийского боя с палубы "Рейнджера" поднялись 9 пикировщиков "Донтлесс", которые между 0813 и 081а (0718) атаковали "Жана Бара" 227кг (по другим данным 454-кг) бомбами. Одна из бомба попала в корму в место установки левой катапульты, вертикально вошла в корпус и, пробив несколько палуб, переборок и днище, вызвала затопление отсека ручного управления рулем в глав­ном водонепроницаемом отсеке "R". Начавшийся пожар был быстро потушен. Другая бомба взорвалась на набережной напротив отсека "М", обрушив часть мостового крана. Обломки скал осыпали правый борт корабля, повредив в нескольких местах обшивку. Тем временем американские снаряды падали недолетом по обе стороны мола перед "Жаном Баром".

"Массачусетс" открыл огонь по линкору в 08м (0704) правым бортом с дистанции 22000 м; в 0840 он начал поворот на 16 румбов в сторону берега, вре­менно прекратив огонь; в 0847 он возобновил стрельбу уже левым бортом и закончил ее в 0933. За это время по "Жану Бару" и батарее Эль-Ханк он выпустил 9 полных залпов (по 9 снарядов) и 38 залпов по 3 или 6 снарядов. Во французский линкор пришлось пять прямых попаданий (по французским данным - семь).

Один снаряд из упавшего в 0825 накрытием залпа попал в кормовую часть с правого борта над адми­ральским салоном, пробил палубу спардека, верх­нюю, главную броневую (150-мм), нижнюю броневую (40-мм) и 7-мм настил первой платформы, взорвав­шись в ближайшем к корме погребе бортовых 152-мм башен, к счастью пустом. Осколок снаряда, отражен­ный кормовым 233-мм броневым траверзом в нос от места входа, пробил легкую переборку между погре­бами средней и бортовой 152-мм башен и главную переборку между отсеками "О" и "N". Дно снаряда влетело в кормовое отделение турбогенераторов в отсеке "О". Наделал бы этот снаряд дел, если бы 152-мм башни были установлены, а погреба заполнены боезапасом!

В 0835 залп упал недолетом по левому крамболу и осколочные пробоины в легкой обшивке вдоль ватер­линии привели к небольшим затоплениям в двух но­совых водонепроницаемых отсеках. Сами французы считают, что один из снарядов попал справа в носовой бульб примерно в 6 метрах от носового перпенди­куляра и, пройдя над самым килем, пробил оба борта без разрыва. С правого борта размер пробоины до­стиг размера 1,5x1 м, с левого - 0,8x0,6 м.

Через минуту залп 406-мм снарядов попал в при­стань. Камнями засыпало 90-мм зенитки правого бор­та; в отсеках "В" и "С" образовалась течь. И здесь французы придерживаются мнения, что один из сна­рядов, снеся кромку набережной, попал над водой в борт корабля в районе 88-го шпангоута, но был откло­нен главным поясом, уйдя без разрыва почти вертикально вниз между бортом и стенкой набережной.

В 06 второй снаряд попал в кормовую часть тру­бы с правого борта, сорвал с нее несколько листов обшивки, пробил крышу и стенку надстройки, две легкие палубы (спардек и верхнюю) и переборку, вы­летев за борт через 14-мм обшивку над местом со­пряжения главной 150-мм бронепалубы с поясом. Толщины обшивки оказалось достаточно для взведе­ния взрывателя, но из-за замедления в 0,035 секунды снаряд взорвался уже над водой. На траверзе от мес­та центральной 152-мм башни в борту над бронепалубой образовалась большая пробоина, а верх пояса и бронепалуба в этом месте были выщерблены.

В 0904 очередной залп упал в 50 метрах от левого борта "Жана Бара", а спустя две минуты корабль со­дрогнулся от двух прямых попаданий в барбеты ГК. Снаряд, попавший в барбет башни I, срикошетировал от левого края горизонтального участка 150-мм брони между боковой стенкой боевого отделения и краем барбета и улетел в город, снеся, как бы между про­чим, 90-мм учебную установку слева от башни. Боль­шой кусок 150-мм брони загнуло вверх и он заклинил башню, лишив ее возможности вести стрельбу по движущимся целям. Пришлось срезать сорванную броню газовыми горелками, что удалось сделать только к 1824(1724). Второй снаряд того же залпа попал справа под острым углом в барбет башни II. При рикошетировании он потерял дно и взрыватель. Лишив­шись возможности взорваться, он, тем не менее, про­бил две палубы, срикошетировал вдоль главной бро­невой в сторону кормы (в районе отсека J в палубе осталась вмятина глубиной 90 мм), разрушая на сво­ем пути все переборки. Он прошел через унтер-офицерские каюты и кают-компанию, остановившись только рядом с броневым барбетом правой кормовой 152-мм башни (башня V). Этим снарядом был убит старший офицер корабля капитан де корветте Куер. Из-за появившегося дыма пришлось эвакуировать прислугу погребов 90-мм орудий правого борта.

В 09.00 пятый и последний снаряд попал в корму - в двух метрах перед правой катапультой. Он прошел через 16-мм верхнюю палубу под углом к горизонту 25° и продолжил путь к ДП корабля, пробив несколько переборок и 100-мм палубу между кормовым травер­зом и рулевым отделением, пока не взорвался в бал­ластной цистерне отсека "R". Кормовой пост управле­ния был полностью уничтожен, а отсек ручного руле­вого привода получил новые повреждения. Осколок головной части снаряда проделал пробоину в обшив­ке левой балластной цистерны и вылетел наружу через левый борт возле киля, из-за чего этот отсек также затопило. Вода проникла и в главный румпельный отсек позади балластной цистерны левого борта и в помещение ручного привода руля.

Несколько 406-мм снарядов, миновавших "Жан Бар", подпалили пристань и находившиеся рядом торговые суда, потопив два из них. Третье судно заго­релось от 203-мм снарядов "Тускалузы", а всего в коммерческой гавани затонуло 10 транспортных и пассажирских судов, из экипажей которых 40 человек погибло и 60 было ранено. Проходившие там же ре­монт механизмов лидер и два эсминца получили се­рьезные повреждения. Но еще меньше повезло 2-й Легкой эскадре, в 9 часов попытавшейся выйти в мо­ре. Два эсминца затонули на внешнем рейде, а остальные крейсер, лидер и три эсминца, полностью разбитые и охваченные пожарами, нашли свой конец в гавани - кто опрокинулся, кто приткнулся к берегу, кто затонул на мелкой воде с тяжелыми потерями в экипажах. Только на одном крейсере "Примете" име­лось 90 убитых и 200 раненых.

В 12 и 12.47 (11.40 и 11.47) на гавань было соверше­но еще два налета пикировщиков, но "Жан Бар" новых повреждений не получил. К вечеру его башня вошла в строй - корабль мог стрелять, но не мог двигаться.

В течение 9 и 10 ноября, несмотря на отчаянное сопротивление французов, американские войска про­двигались вдоль шоссе Федала-Касабланка. Днем 9-го "Жан Бар" выпустил по береговым целям около 250 90-мм снарядов, но ГК в действие не вводил, прибе­регая его на крайний случай и не раскрывая до конца свои козыри. Раненный адмирал де Лафонд пытался собрать новое соединение из кораблей, еще способ­ных провернуть винты, чтобы выйти на помощь своим войскам. 10 ноября удалось вывести из гавани только два сторожевика (шлюпа), которые около полудня обстреляли местность перед наступавшей американ­ской пехотой. Адмирал Хьюитт принял эти два кораб­лика за авангард более мощных сил и послал против них флагманский тяжелый крейсер "Огаста" ("Augusta") и 4 эсминца. Американцы еще не знали о практически полном уничтожении 2-й Легкой эскадры, но самоуверенно полагали, что "Жан Бар" полностью выведен из строя.

В 1239 (1139) сблизившись до 18300 м, крейсер открыл огонь по шлюпам. А спустя две минуты, когда американские корабли находились в 16200 м от "Жана Бара", линкор внезапно открыл огонь главным калиб­ром. Всего за 10 минут он выпустил 9 двухорудийных залпов и последние три накрыли "Огасту". Водой от всплесков на крейсере залило мостик и посты наблю­дателей и, не желая рисковать, американский корабль в 1245 отвернул и быстро покинул поле боя. В откры­тый эфир понеслись радиограммы с "Огасты": "Жан Бар" закамуфлирован под желтый цвет соседних зда­ний... Немедленно заставьте его замолчать и унич­тожьте все вражеские корабли вне гавани!"

"Жан Бару" дорого пришлось заплатить за стрель­бу по "Огасте". Уже в 1558 (14м) 9 "донтлессов" с "Рейнджера" с пикирования сбросили на него 454-кг бомбы. Одна попала в ошвартованную с левого борта водяную баржу, так что линкору достались только осколки, но две угодили прямо в корабль. И если пер­вая, попавшая в кромку палубы в носу с правого борта (район 207-го шпангоута), причинила не очень боль­шие повреждения (сорвана обшивка, пробоина раз­мером 20x5 м, вспучена палуба и волнолом, уничто­жены шпили, якорные цепи и кубрики команды, не­большой пожар в отсеке "D"), то вторая... Она попала в место, уже поврежденное бомбой и 406-мм снаря­дом - перед правой катапультой (отсек "Q"). От взры­ва разрушило 30-метровую секцию верхней палубы по правому борту от окончания кормовой надстройки до кожуха платформы катапульты (часть настила даже "натянуло" на эту платформу) и полностью уничтожи­ло бортовую обшивку между верхней и главной бро­невой палубами. Начавшийся сильный пожар проник в отделение кормовых турбогенераторов и для борьбы с огнем, которая длилась 5 часов, пришлось привлечь не только пожарные и спасательные суда, но и город­ских пожарных. Большая часть использованной при тушении пожара воды (около 1000 т) через пробоины в палубах попала в помещения ниже ватерлинии. Отсек кормовых генераторов полностью затопило, а кормовое машинное отделение пришлось эвакуиро­вать из-за сильного задымления через вентиляцион­ные каналы и воздухозаборники. Корабль кормой сел на грунт. Вода из затопленных отсеков по тоннелям электрических кабелей проникла в кормовое МО и КО №2. Погибло 22 (1 офицер, 5 кондукторов, 16 квар­тирмейстеров и матросов) и ранено 22 члена экипажа.

Суммарные повреждения от бомб и снарядов вы­звали затопление МО, отсека кормовых генераторов, 152-мм погребов, кормового поста управления и кор­мовых и части носовых уравнительных цистерн -всего корабль принял 4500 т воды. Поскольку боль­шинство водоотливных средств все еще не работало, поступление воды остановить не удавалось. Обшивка, палубы и часть надстроек были разрушены, особенно корпусу досталось в районе главных отсеков "D", "E", "Q" и "Р". Электропитание обеспечивалось только аварийными дизель-генераторами, расположенными в отсеке между башнями ГК. В таком положении ко­рабль был небоеспособен: эти генераторы при под­ключении на выработку напряжения 460 В, необходи­мого для стрельбы ГК, оставляли остальные системы совершенно без электропитания. Поэтому было ре­шено вырабатывать ток под напряжением 230 В, что­бы обеспечить нормальную работу бортовой сети и сохранить возможность стрельбы из 90-мм зениток и автоматов.

Несмотря на тяжелые повреждения "Жана Бара", этот бой не дает достаточных оснований для кон­структивной критики каких-либо недостатков проекта. за исключением, пожалуй, слабой защиты 152-мм погребов Палубная броня 150+40 мм просто не могла остановить 406-мм бронебойный снаряд весом 1226 кг, падавший под большим углом. Корабль не был закончен, не имел многих систем и приборов, а также полного экипажа. Весь бой он провел на швартовах и, будучи неподвижным, представлял собой легкую ми­шень для снарядов и бомб.

Хотя "Жан Бар" и не нанес серьезного вреда про­тивнику, французское командование высоко оценило его действия при обороне Касабланки и командир линкора Бартес 18 ноября был произведен в контр-­адмиралы.

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.

[prinigo 3,642]

Тайная миссия Рудольфа Гесса

автор Сергей Турченко

источник: Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.

Тайная миссия Рудольфа ГессаНажмите здесь!

 

11 мая 1941 года ближайший сподвижник Гитлера инкогнито прибыл в Англию для переговоров, материалы которых до сих пор засекречены. Почему?

70 лет назад произошло одно из самых странных и таинственных событий Второй мировой войны: 10 мая 1941 года в 17 часов вечера заместитель Гитлера по партии Рудольф Гесс, самостоятельно пилотируя скоростной двухмоторный самолет «Мессершмитт-110», вылетел в Шотландию и в 3 ночи 11 мая выбросился с парашютом недалеко от поместья члена королевской семьи герцога Гамильтона. Первому встречному фермеру Гесс представился вымышленным именем и попросил доставить его к герцогу. Англичанин сначала привел парашютиста к себе домой, напоил чаем, но скрытно вызвал спецслужбы. Они выяснили истинную фамилию «таинственного немца». Вместо встречи с Гамильтоном, Гесс оказался в лондонской тюрьме, где в атмосфере полной секретности просидел до окончания войны.

На Нюрнбергском процессе Гесс пытался приоткрыть тайну своего визита в Англию накануне нападения Германии на СССР, но председательствующий на суде английский прокурор срочно прервал заседание. В перерыве камеру Гесса посетили представители английских спецслужб, после чего подсудимый стал симулировать потерю памяти. По решению Нюрнбергского трибунала, Гесс был переведен в международную тюрьму Шпандау для отбывания пожизненного срока, где в 1987 году умер при не проясненных до сих пор обстоятельствах. Материалы расследования его «самоубийства» засекречены до 2017 года, а стенограммы допросов посланника Гитлера, произведенных в застенках английских спецслужб, не будут открыты минимум до 2040 года. Что же за страшные тайны они скрывают?

Кто есть кто?

Для начала — несколько слов о Гессе и Гамильтоне.

Сын торговца чечевицей Рудольф Гесс в двадцатилетнем возрасте отказался продолжать дело отца и отправился на Первую мировую войну «делать армейскую карьеру». По странной случайности он оказался в одном полку с Адольфом Гитлером, но тогда они не встретились. После ранения Гесс добился назначения в авиационную часть, сумел стать неплохим летчиком. После войны он вступил в НСДАП, а после провала Мюнхенского пивного путча оказался в одной тюремной камере с Гитлером. Это определило дальнейшую судьбу Гесса. В тюрьме он под диктовку фюрера печатал на машинке «Майн кампф», одновременно выполняя роль секретаря и советника. А когда Гитлер захватил в 1933 году власть, специальным указом Гессу было предоставлено право «принимать решения от имени Гитлера по всем вопросам, касающимся руководства партией».

Долгое время после прихода к власти Гитлер запрещал Гессу летать - боялся потерять друга (тот был одним из немногих, с кем фюрер был на «ты») в авиакатастрофе. Но в конце 1940 года неожиданно разрешил. Более того, велел выделить персональный самолет. В начале 1941 года Гесс получил настоящий боевой (правда, без вооружения) истребитель «Мессершмитт-110». Самолет Гесса базировался в Аугсбурге. Именно с этого аэродрома Гесс взлетел в 17.45 10 мая, чтобы примерно через 10 часов покинуть самолет с парашютом в районе Глазго, в Шотландии, недалеко от поместья герцога Гамильтона.

Сэр Дуглас, 14-й герцог Гамильтон, был полковником британских ВВС, командовавшим в войну 602-й эскадрильей в Глазго. Во время Берлинской Олимпиады 1936 года он познакомился со многими видными нацистами, в том числе с Гитлером и Гессом. Известно, что Гамильтон разделял взгляды на необходимость дружбы между двумя германскими народами - немцами и англичанами. Видимо, Гесс направлялся к нему для переговоров именно как к фигуре, объединяющей прогерманское лобби в среде английской аристократии.

Во всяком случае, к этому периоду относится совершенно секретный документ НКВД, доложенный Сталину, который свидетельствует о наличии такого лобби: «Король Эдуард через своих эмиссаров ведет переговоры с представителями Гитлера о создании нового английского правительства, более склонного к нейтралитету с Германией при ее нападении на СССР».

Реакция Москвы

Через несколько дней после происшествия в Шотландии в газете «Правда» появилась маленькая заметка: «10 мая 1941 года в Шотландии разбился самолет. Пилот спасся. Он назвал себя Рудольфом Гессом». Никаких политических комментариев! Вероятно, руководство СССР просто дало понять английскому премьеру Черчиллю, что о миссии Гесса ему известно, и ситуация находится под контролем наших спецслужб. Можно предположить, что именно это стало главной причиной того, что миссия Гесса была пресечена с самого начала. Впрочем, это, может быть, лишь видимая сторона дела. Как считают многие современные эксперты, Гесс вез на переговоры с англичанами предложения, связанные с тем, что Германия гарантирует интересы Туманного Альбиона по многим принципиальным вопросам в обмен на невмешательство Англии в готовящуюся войну Гитлера против СССР.

Разве Черчилль почти три года не соблюдал этот пункт, не только сам не открывая второго фронта, но и стимулируя такое поведение со стороны США?

Несомненно, хитрый Сталин с самого начала понимал внутреннюю сущность своих союзников, поэтому в ответ на информацию о миссии Гесса он 15 мая 1941 года приказал срочно переправить на западную границу дополнительно 7 дивизий.

Признания Черчилля

В своих мемуарах английский премьер Черчилль не мог обойти молчанием прилет Гесса, хотя и отделался полуправдой.

Советское правительство, вспоминал англичанин, было очень заинтересовано в прояснении правды о миссии Гесса. Даже в 1944 году при нашей личной встрече Сталин спросил: что же скрывалось за прилетом Гесса? Я ответил: политика, активизация оппозиции английской арстократии, которая была готова на все, лишь бы направить агрессию Гитлера на СССР. Но эти переговоры были сепаратистскими.

Опубликовано также другое признание Черчилля. Осенью 1945 года он в разговоре с министром авиации заметил: «Русские очень подозрительно относятся к истории с Гессом, у меня был продолжительный разговор на эту тему в Москве с маршалом Сталиным: он все время твердил, что Гесс был приглашен нашей секретной службой. Не в наших интересах, чтобы теперь все это всплыло».

Даже только в этих словах можно обнаружить следы причин, по которым засекречены поотоколы допросов Гесса. Есть и другие основания.

Версия Пэдфилда

Чтобы уйти от обвинения в предвзятости, приведу версию не российских, а английских исследователей этой проблемы. Например, англичанин П. Пэдфилд выяснил, что наставником Гесса во время его подготовки к переговорам с английской стороной был профессор Хаусхоффер - один из идеологов третьего рейха. Он убедил соратника Гитлера в том, что Германии следует заключить мирное соглашение с Англией, с тем чтобы вся немецкая военная машина могла быть брошена непосредственно на уничтожение самого ненавистного врага - России. Сам Хаусхоффер имел связи в правящих британских кругах. Именно по его подсказке Гесс прямиком отправился на свидание с герцогом Гамильтоном. Известно и другое: британская секретная разведывательная служба и сама искала подходы к Гессу. Главной ее целью было «добиться взаимопонимания между Великобританией и Германией». На этом фоне становится очевидно: англичанам действительно есть, что скрывать. Ведь, судя по всему, переговоры все-таки велись, причем на достаточно серьезном уровне. По некоторым данным, Гесс прилетал в Британию не в первый раз, просто 10 мая он заблудился над Шотландией и, когда закончилось топливо, выпрыгнул с парашютом. Такое сплошь и рядом случается с самолетами даже в наши дни. Потом история попала в газеты, утаить шило в мешке не удалось, и переговоры пришлось прервать на самом интересном месте. В пользу этой версии свидетельствуют, например, обломки гессовского «мессера», оборудованного особым подфюзеляжным топливным баком. Без такого наворота он не преодолел бы расстояния между Аугсбургом и Глазго - 1300 километров. По германской летной инструкции бак необходимо было сбросить после полной выработки содержащегося в нем топлива, чтобы не создавал дополнительного сопротивления воздуха. Гесс же этого не сделал - стало быть, собирался дозаправиться в Англии, что было решительно невозможно сделать без ведома официального Лондона. Не мог же он, весь в черных крестах, запросто подрулить к бензоколонке в шотландском захолустье и сказать: «Полный бак, плиз!»

Засекреченное самоубийство

Дальнейшая судьба Гесса лишний раз свидетельствует о том, что его миссия до сих пор содержит очень важные секреты спецслужб и дипломатии Англии. Нет смысла повторять известный факт того, что англичане откровенно принудили этого свидетеля к молчанию в отношении его английского вояжа на Нюрнбергском процессе. На эту тему ему категорически запрещалось говорить и во время сидения в Шпандау. Самоубийство Гесса за три месяца до санкционированного международной Фемидой выхода на свободу в 1987 году (больше похожее на инсценировку и к тому же зачем-то засекреченное) только усиливает подозрения. Возможно, уже упоминавшийся английский историк П. Пэдфилд прав, когда пишет, что «Гесса удушили англичане, опасавшиеся его скорого выхода на волю и разглашения тех секретов, которые они столь тщательно берегут».

На эту тему мы беседовали с советской переводчицей тюрьмы Шпандау Маргаритой Неручевой, которая много лет общалась с заключенным Гессом. Вот ее мнение:

- В 1987 году Гесс был не только очень стар (93 года), но и очень болен. Плохо видел. Почти не владел пальцами обеих рук. Самостоятельно не мог завязать даже шнурки ботинок. А по официальной версии, он сумел из электрического шнура соорудить нечто типа виселицы. Просто невероятно! Кроме того, экспертиза наряду с повреждениями шеи, характерными для удушения, зафиксировала ушибы челюсти, гематомы на заталке, множественные переломы ребер и грудины. Серьезные подозрения вызывают и другие факты. У докторов, прибывших для реанимации Гесса, кто-то выпустил медицинский кислород из баллона. То же самое случилось у личного массажиста Гесса. Садовый домик, где произошло «самоубийство», через день сгорел вместе с главным вещдоком — электрошнуром.

Хотя официальные материалы расследования строго засекречены, было проведено журналистское расследование. В нем главным подозреваемым в заказе на убийство Гесса называется английское правительство. Дело в том, что в связи с визитом в Москву президента ФРГ, советский лидер Михаил Горбачев предложил в знак доброй воли выпустить Гесса на свободу. Пока тот сидел, ему запрещалось даже упоминать о своей «миссии мира». Но вывйдя на свободу, Гесс, несомненно, разговорился бы. И самое страшное для Англии - о переговорах с английским правительством. За ними должно скрываться что-то настолько неблаговидное в действиях английских властей, что они решили заставить Гесса с помощью спецслужб замолчать навсегда.

Теперь остались только архивные документы. «Доживут» ли они до своего рассекречивания?

[Cкрыть]

[GUNN 126]

«Король Эдуард через своих эмиссаров ведет переговоры с представителями Гитлера о создании нового английского правительства, более склонного к нейтралитету с Германией при ее нападении на СССР».

Фэйспалм, автор НАМЕРЕННО пишет провокативный бред

[Александр Венизельский 820]

Фэйспалм, автор НАМЕРЕННО пишет провокативный бред

Скорее наобород. Гитлер через своих эмиссаров ведет переговоры с королем Эдуардом...

[belogvardeec 21,509]

Фэйспалм, автор НАМЕРЕННО пишет провокативный бред

Серьезно это уже риальне ЛОЛ, смотрю название темы и угадываю кто автор - опять Приниго))) Кто же еще может выложить подобное?))) Разве что Майкл)))...

Можно конкурс открыть - угадай кто запостил тему по названию)))

[GUNN 126]

Если кто сомневается в бредовости статьи, пусть ответит на вопрос: Где был "король Эдуард" 10 мая 1941 года?

[Terranoid 8,172]

Если кто сомневается в бредовости статьи, пусть ответит на вопрос: Где был "король Эдуард" 10 мая 1941 года?

Статью не читал, но Эдуард как бэ в 36-ом отрекся.

[GUNN 126]

Во-во, и провел всю войну на багамах в неофициальной ссылке.

[Michael 473]

Скажу сразу: я не смотрел вторую часть фильма, который себя называл великим кино. Не хочу. Я, во-первых, не хочу смотреть на то, что там есть. Я прекрасно знаю, что там, в этом кино, есть. А во-вторых, я не увижу в этом кино того, что я хотел бы увидеть. И я точно знаю, что именно этого там нет. И я знаю, почему этого там нет и быть не может. Потому что не влезет настоящее величие в душу и в разум тех, кто всерьёз решил, что они – величина.

Поэтому давайте-ка я вам лучше расскажу про кино о Войне, которое почему-то никто не снял. Мне кажется, это было бы отличное кино.

Мне кажется, что если уж снимать великое Кино, то снимать его надо о главном. А что же в той самой Войне было главным?

Системы вооружений? Политика? Конференции, договорённости, интриги? Направления ударов, карты, сроки, линии обороны?

Нет, не то. Что -- для всех? Для экономистов, инженеров, военных, политиков, рабочих, врачей, детей, матерей, жен, отцов, братьев, сестёр, мужей… Что для них?

Что для нас? Эта страшная, по-настоящему Великая в своем ужасе Война -- что она сделала с каждым? Во что превратила каждую судьбу? Ведь величие её тем и измеряется, что никто не избежал её прикосновения, никто не остался неизменным и прежним. Никто. Она объяла всех. Всех без исключения. И изменила всех – взрослых и детей, отцов и матерей, храбрецов и трусов, преступников и священников.

Великая Война сделала великую и ужасную вещь – она превратила высокую шекспировскую трагедию в рутину. В быт. В обыденность.

Эпос стал осязаем. Роланд перестал быть эксклюзивным рыцарем, имеющим привилегированное право пасть за честь и Родину. Потому что в двадцатом веке в стране под названием СССР появились миллионы Роландов. Это они писали на стенах Брестской крепости «Умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина!».

Инфляции подверглась слава Одиссея и Пенелопы, потому что миллионы Одиссеев начали путь домой в 1945-м и миллионы их Пенелоп дождались. Не предали. Не изменили. Не забыли.

И Орфеи с гармошками и гитарами на танках и грузовиках врывались в локальные царства смерти – концлагеря, чтобы либо навсегда вырвать своих Эвридик из лап Смерти, либо спасти чужих, а своих оплакать так, как может оплакать только герой, – боем, огнём, возмездием.

Все герои древности -- и 300 спартанцев, и ахейцы, и троянцы, и титаны, и Кухулин, и Геракл, и Ахилл... -- все они в те времена познали, что им есть не только ровня, но люди более смелые, более великие, более… Более люди.

...Вот толстая пожилая женщина. Она медленно, переваливаясь, идет по улице. И на её груди бряцают жёлтые и серебристые кружочки. Ее Роланд пал смертью храбрых на Курской Дуге. Она получила похоронку через несколько месяцев после его смерти. Она проплакала всю ночь, а наутро вернулась на работу к станку. Потому что другим Роландам, дети которых стояли у станков ту же рядом с ней и делали боеприпасы для отцов, нужны были патроны и снаряды. Чтобы вернуться. Сначала стать Одиссеями, а потом – вернуться.

...Вот седой человек в старом пиджаке. Его жену и детей угнали в Германию и там убили. Он не смог дойти до Берлина – до логова дракона. Дракон ранил его раньше. И теперь каждую ночь ему снится, как зовёт его семья, а он всё никак не может успеть и дойти до них, чтобы спасти. Он просыпается и смотрит на их сохранившиеся случайно фотографии. Он женат во второй раз. И его вторая жена точно так же смотрит на фотографию своей первой погибшей семьи.

...Вот ещё один старик. Этот Телемах работал половину войны в колхозе, чтобы отцу и его товарищам было, что есть. Вторую половину – воевал. Погибла мать. Он поплакал и продолжил воевать. Погиб брат. Он поплакал и продолжил воевать. Погиб отец. Телемах остался один. И он продолжил воевать.

...Вот святой. Он умер от голода в блокадном Ленинграде рядом с запасами зерна. Он не тронул их, чтобы новые ценные семена достались нам. Чтобы мы никогда не голодали.

...Вот Прозерпина. Её мучили в концлагере несколько лет. Из неё выкачивали кровь для арийских воинов, её заставляли рыть могилы для детей таких же, как она, голыми руками. Она выжила чудом. Теперь у неё пять правнуков, которые бегают вокруг неё, смеясь и не зная, что такое Ад. А она – восстала из мёртвых и смогла дать жизнь. И для неё это не легенда, а сухая биография: «После освобождения из концлагеря вышла замуж.. поступила… закончила… родила… назначена… награждена...»

Вот они – ходят с нами по одним улицам, стоят в очередях в магазинах, иногда даже бывают в общественных туалетах. Так похожи на обычных людей. На нас.

Как они смогли вынести то, что вынести невозможно? Как они смогли победить то, что непобедимо?

У всех свой ответ.

Возможно, что войну и вправду можно выиграть вопреки стране, но с помощью паучков.

Но мне кажется, что это были не паучки. Это был труд. Тяжёлый, колоссальный, невероятный, страшный, титанический труд. Такой труд, на который человека может подвигнуть только любовь. Что может заставить драться до последнего патрона и даже после того, как патроны кончились? Что может заставить, глотая слёзы, работать на заводе по 14 часов? Что заставит ждать мужа, зная, что каждый день может быть последним, пять лет? Что может заставить вернуться через пять лет? Что заставит броситься на дот? Что поднимает в атаку?

В моём кино ответ был бы – Любовь. Просто это такая большая, такая огромная Любовь, что для того, чтобы её вместить, не хватит ни одной головы, ни одного сердца, ни даже одной жизни. Для того, чтобы она уместилась, нужна Вечность. Нужно множество сердец. Это такая огромная Любовь, что для неё одна жизнь – практически ничто. Ничтожно малая величина. Это такая Любовь, для которой мало шестьдесят секунд в минуте, двадцати четырёх часов в сутках, ста лет в веке.

Это такая Любовь, которая больше страха, больше усталости, больше ненависти. Это такая Любовь, что Господь не может не встать на сторону тех, кто умеет так любить, -- потому что «кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь». Потому что «…так любить, как русская душа, -- любить не то чтобы умом или чем другим, а всем, чем дал Бог, что ни есть в тебе… Нет, так любить никто не может!».

Но такое кино, боюсь, скоро никто не снимет.

Потому что для того, чтобы снять такое кино, нужно смотреть на свой народ с Любовью. Потому что только она сможет помочь понять их любови, подвиги, неудачи и свершения. Смотреть с любовью, которая хотя бы немного сравнима с их любовью. Чтобы понять. Чтобы приблизиться. А эта Любовь -- это такой труд…

Не хватит на то мышиной натуры их.

Тяжело наследовать героям и титанам. Наследство у них такое – огромное, величественное, тяжёлое. Людям недостойным иногда хочется просто это наследство бросить – слишком тяжело. Тяжело сравнивать себя с предками. Некоторым проще вычеркнуть их.

А некоторым хотелось бы сделать из них фон и декорацию для наиболее симпатичной презентации себя. И делают.

А мне бы так хотелось увидеть другое кино.

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.

[pokpis 309]

Советую Мише посмотреть и понять, как политруки и коммисары кричали "Боженька помоги!", а не "Вперед, за Сталина!"

Как наши военные потери не могут ровняться немецким как ни крути.

<noindex>Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое. </noindex>

[Эквилибриум 2,511]

И как, помог им боженька?

Причина наших потерь, уже лет 20 известна.

Не знаю как там у Миши, а у меня облом - "ролик недоступен".

[Zom 3,305]

Вот письма Астафьева о войне и не только.

ПисьмаНажмите здесь!

 Письма Виктора Астафьева о войне, Сталине и Жукове, «генеральской правде», криках «ура», непохороненных героях и о том, как на самом деле погиб Александр Матросов. Публикуется впервые Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.

«Новая газета» (№ 42) писала о том, что выходит в свет книга писем Виктора Астафьева «Нет мне ответа… Эпистолярный дневник. 1952—2001 годы». Ее составитель и издатель — Геннадий Сапронов — предоставил газете право выбрать для публикации несколько писем из 800-страничного тома. Накануне 9 Мая мы публикуем те, которые даже в радостный День Победы не позволят забыть, какой ценой она досталась нашему народу.

28 декабря 1987 г., Красноярск.

В. Кондратьеву

Дорогой Вячеслав!

Прочитал в «Неделе» твой отлуп «наследникам». Зря ты их и себя утешаешь — все мы его «наследники», и, если бы не были таковыми, у него и у его сторожевых псов основы не было бы. Мы и жертвы, и претворители его. Я тоже только раз, перед нашей первой артподготовкой, видел на снарядах, приготовленных к заряжению, написанное «За Сталина», а «ура» вообще ни разу не слышал, хотя воевал в более благоприятные времена, на фронте, бестолково наступавшем, но это ничего не решает, Вячеслав. Все мы, все наши гены, косточки, кровь, даже говно наше пропитаны были временем и воздухом, сотворенным Сталиным. Мы и сейчас еще во многом его дети, хотя и стыдно даже себе в этом признаться. Слава богу, что уже не боимся, а лишь стыдимся.

Я совершенно сознательно не вступил на фронте в партию, хотя во время нашего стояния 1944 года политотделы, охваченные бурной деятельностью, махали после боя руками, клацали зубами и болтали своими языками, загоняя всех в партию, даже целые взводы делая коммунистическими. Не миновало это мероприятие и наш взвод, наполовину выбитый, а мы делали работу за целый взвод — война-то никуда не делась. Делали хуже, чем укокошенный взвод, копали уже и неглубоко, разведку вели тяп-ляп, связь была вся в узлах, радиосвязь полевая вообще не работала. Спать-то ведь и нам часок-другой надо было, и есть хоть раз в сутки требовалось. Как я увернулся, одному богу известно!

Но видевший расстрел людей в Игарке, знавший о переселении «кулаков» такое, что и во сне увидеть не дай бог, ведавший о строительстве Норильска и не всё, но достаточно много получивший объяснений о книге «Поднятая целина» в пятнадцать лет от очень «осведомленных» бывших крестьян, с которыми лежал долго в больнице, и там, хихикая от восторга, прочитавший этот штрейкбрехерский роман, особенно вредный и «нужный» в ту пору, сам понимаешь, я, «умудревши», созрел, чтоб не иметь дел с той, которая поименовала себя сама — «умом, совестью и честью эпохи»! Совесть — это, надо полагать, Сталин, ум — это, несомненно, Хрущев, ну а честь — это уж, само собой, красавчик чернобровый Брежнев.

Кстати, его преемник, о котором Миша Дудин так точно написал: «Извозчик выбился в цари и умер с перепугу», не стыдился писать, что в 1944 году учился в высшей партшколе, этак тоже, оказывается, шкуру спасали, и кто-то помогал ее спасать! А мы той порой, мальчишки, съеденные вшами до костей, делали работу один за пятерых, а то и за десятерых. Нам не до Сталина и не до «ура» было — ткнуться, упасть, уснуть. От усталости, недохватов, от куриной слепоты много погибло, выходило из строя бойцов. Не тебе говорить, когда отупеешь и обессилишь до того, что одна-единственная мысль в голове шевелится: «Скорей бы убило. Отмучился бы».

А в это время росли тыловые службы, комиссары имели по три машины: легковушку для выезда на всякого рода руководящие совещания, «виллис» у большинства так и остался новым, у нашего бригадного комиссара даже краска американская, качественная, на нем не сносилась, третья машина — грузовая, «студебеккер». Там стояли только заправленные «простынями» пишущие машинки и всякого рода вдохновляющие тексты и бумаги, и при них секретарши не старше восемнадцати лет, менявшиеся по мере употребления и отправляемые в тыл для «лечения».

Ох, много, много есть чего скрывать «наследникам»! И я «наследник», да еще какой!

Вот ты помянул Сашу Матросова, а ведь у меня где-то (где-то!) в бумагах лежит вся история его страшной жизни, не по его вине страшной, а по жизни всей системы. Он ведь был перед отправкой на фронт не в РУ, а в исправительной колонии, которая до недавнего времени носила его имя, и только потом пришло кому-то в голову, что нехорошо тюремному предприятию носить имя героя. Воистину героя! Грудью на дзот он, конечно, не бросался. А попавши на верх дзота, пытался вырвать руками или наклонить ствол пулемета к земле, но в дзоте-то сидели не те болваны, коих нам показывают в кино, и кормлены они были получше, чем Саша в штрафной роте, и они его за пулемет стащили сверху и в амбразуру, которую, ты знаешь, даже сытой комиссарской жопой не закрыть, изрешетили парнишку. Но и этой заминки хватило пехоте, чтоб сделать бросок и захлестнуть дзот гранатами. И добро, что борзописец тут скумекал, а не будь его, кто бы узнал о Сашином подвиге. Борзописец тот всю жизнь сулился написать о Матросове правду, да не умел он и не хотел жить правдой!

Но, может, я такой прыткий и «правдивый», у которого были и есть все нравственные данные, чтоб рассказать о своем одногодке правду и написать о ней, да так, чтоб ясно было, что не благодаря Сталину, а вопреки его системе и воле, не глядя на всю угрюмую псарню и велеречивых мехлисов, народ и его истинный сын Саша Матросов шел на фронт и воевал на передовой с честью, подлинной храбростью и достоинством, написал о нем?

Сперва мне жрать нечего было, а когда стало чего жрать, потерять уже жратву не хотелось, потом у меня появилась «лирическая струна», потом нахлынули более «важные» экологические дела, потом я стар и болен сделался, тему Сашину мне уже не по силам поднять и одолеть, а последователи наши пишут о «бичах», проститутках, наркоманах и заворовавшихся продавщицах. Это теперь так важно! А вот о Матросове вроде бы еще нельзя. «На святое замахиваетесь! Мало вам Сталина! Так и до Жукова доберетесь!..»

А между прочим, тот, кто «до Жукова доберется», и будет истинным русским писателем, а не «наследником». Ох, какой это выкормыш «отца и учителя»! Какой браконьер русского народа. Он, он и товарищ Сталин сожгли в огне войны русский народ и Россию. Вот с этого тяжелого обвинения надо начинать разговор о войне, тогда и будет правда, но нам до нее не дожить. Сил наших, ума нашего и мужества не хватит говорить о трагедии нашего народа, в том числе о войне, всю правду, а если не всю, то хотя бы главную часть ее.

Черчилль говорит в своей книге публицистики, что победители в войнах непременно оставались побежденными, и ни одна страна, ни один народ не терпел такого поражения в войне, как Россия и русский народ. Ее, России, попросту не стало. Страшно произносить, но страна-победительница исчезла, самоуничтожилась, и этому исчезновению и самоуничтожению и продолжающемуся неумолимому самоистреблению шибко помогли наши блистательные вожди, начиная со Сталина, и однопартийная система, спохватившаяся спасать страну и народ во время уже начавшейся агонии <…>.

1 апреля 1990 г., Красноярск.

Адресат не установлен

Уважаемый Александр Сергеевич!

Ах, как жалко мне Вас огорчать на старости-то лет, да никуда от жизни не денешься.

Я понимаю и Вас, и всех других генералов наших, хвалящихся, ибо никто больше не похвалит. Не за что… И Вы, и полководцы, Вами руководившие, были очень плохие вояки, да и быть иными не могли, ибо находились и воевали в самой бездарной армии со времен сотворения рода человеческого. Та армия, как и нынешняя, вышла из самого подлейшего общества — это и в доказательствах уже не нуждается. Теперь всем уже известно, кроме Вас, конечно, что потери наши на войне составляют 40—50 миллионов, и я повторял и повторяю Вам и на этот раз: не Вы, не я и не армия победили фашизм, а народ наш многострадальный. Это в его крови утопили фашизм, забросали врага трупами. Первая и единственная пока война из 15 тысяч войн, происшедших на земле, в которой потери в тылу превышают потери на фронте — они равны 26 миллионам, в основном русских женщин и инвалидов, детей и стариков. Только преступники могли так сорить своим народом! Только недруги могли так руководить армией во время боевых действий, только подонки могли держать армию в страхе и подозрении — все особые отделы, смерши, 1-е, 2-е… -надцатые отделы, штабы, напоминающие цыганские таборы. А штрафные роты, а заградотряды? А приказ 227? Да за одно за это надо было всю кремлевскую камарилью разогнать после войны. Боясь этого, боясь прозревшей армии, Ваши собратья, понукаемые Верховным, начали расправу над народом. Спасли мы шкуры ублюдкам — больше не нужны.

Сбивши внука Бисмарка, побивши шестую армию немцев, что ж Вы не похвалитесь, что немцы тут же округлили эту цифру и разбили под Харьковом (заманив в явный мешок) шесть наших армий? Только одних Ваших доблестных сотоварищей-лампасников под Харьковом одновременно было взято в плен 19 штук, потому что они привыкли наступать сзади и отступать спереди, вот и угодили в полосу сомкнутого кольца сами. В 1943 году! Или о таком позоре: любимец Сталина Мехлис взялся командовать тремя армиями в Крыму, забыв, что редактировать «Правду» и подхалимничать перед Сталиным, писать доносы — одно, а воевать — совсем другое. Манштейн «танковым кулаком», из двух танковых корпусов состоявшим, подчинив себе по пути на Керчь несколько полевых дивизий, не побоявшись бросить в тылу осажденный Севастополь, так дал товарищу Мехлису, что от трех наших армий «каблуков не осталось», как пишут мне участники этой позорной и кровавой бойни. Мехлис-то ничего, облизался и жив остался. Удрапал, сука!

Я мог бы Вам рассказать, как целую зиму самый крепкий фронт — 1-й Украинский — уничтожал первую танковую армию противника, и сам товарищ Жуков к весне занялся этим делом. А остатки армии, без техники, без боеприпасов, потерявши большую часть боевого состава, вышли из окружения под Каменец-Подольском, и… в 1944 году первая танковая воскресла, преградила путь нашим войскам в Словакию. С нею, с 1-й армией, воевал 4-й Украинский фронт, состоявший из двух армий, в том числе из доблестной 18-й армии (надо ж так бездарно организоваться, чтоб держать штаб фронта ради двух армий!). Им помогал левый фланг 1-го Украинского и правый фланг 2-го Украинского фронтов, но, положив 160 тысяч советских воинов, лавина эта так и не выполнила своей задачи, двинулась на Сандомирский плацдарм, где снова нас ждала неудача…

Ах, как мне тоже хотелось бы похвалиться и похвалить Вас! Да за что? За то, что, борясь за свою «генеральскую» правду, Вы забыли похоронить павших бойцов, и косточки их по сию пору валяются по русским лесам, полям и болотам (за границей-то все они прибраны, и я видел не в ГДР, а в ФРГ бережно хранимые могилы наших солдат), или хвалить за то, что, жируя в послевоенные годы, наши мудрые старшие товарищи вспомнили о вояках через двадцать лет, когда их большая часть уже отстрадалась и лежала в земле?

Не надо трогать и прижигать наши раны, генерал! А правды Вам уже не спрятать, как не спрятать и того, что сейчас творится в доблестной сов. армии. А ведь пытались и пытаются спрятать изо всех сил и такие вот блюстители «чистоты мундира», как Вы, изо всех оставшихся сил помогают творить преступление. Еще одно. Да и одно ли? В мирные дни наша армия несет потери большие, чем граф Чернышев, возглавлявший русскую армию в блистательном походе на Париж. Во время Семилетней войны они равнялись тогда шести процентам. Ну если учесть, что от недогляда отвратительной бесплатной медицины, плохого, часто вредного питания у нас умирает двести тысяч детей в год, так что уж говорить о солдатишках, которые и всегда-то при советской власти были вроде соломы, годной лишь для того, чтобы гноить ее и бросать в костер. Чувствую, что Вы мало читали и читаете, так вот, был такой князь Раевский, который на Бородино вывел своих сыновей на редут (младшему было 14 лет!), вот я уверен, что князь Раевский, и Багратион, и Милорадович, и даже лихой казак Платов не опустились бы до поношения солдата уличной бранью, а вы?!

Ох-хо-хо-ооо, всё же из грязи в князи — никогда ничего не получалось. Я в День Победы пойду в церковь — молиться за убиенных и погубленных во время войны. И Вам советую сделать то же — уверяю Вас, поубудет в Вас злобства, спеси и не захочется Вам подсчитывать «напрасные обиды», нанесенные нашим генералам. Нет таких слов, нет такой молитвы Божьей, которая бы даровала им прощенье за мерзко прожитые дни (хотя бы брежневские), но если все вы, снявши мундиры, не бренча медалями, вышли б в русское поле, окруженное пустыми деревнями (одна из причин их опустошения — война), если вы встанете на колени и, опустив сивые головы, попросите прощения у Всевышнего, может, он вас и услышит. Это единственный путь к спасению вашей генеральской души, иначе вам смердеть на свете и умереть с темной злобой в сердце. Вразуми Вас Бог!

Кланяюсь. В. Астафьев

Лето 1995 года

Товарищ Куликовский!

Я благодарю Вас за письмо и прежде всего за то, что Вы подписали его, а то ведь эти храбрые коммунисты подписываются словами — «участник ВОВ и труда», боясь за свою шкуру и здесь, в мирной жизни, где писатель, ими отчитываемый или обматерённый, в лучшем случае может наплевать оскорбителю и поучителю в глаза. Благодарю за то, что не унизили звание фронтовика и седины свои каким-нибудь псевдонимом или подписью — «ветераны».<…>

Я пишу книгу о войне, чтобы показать людям, и прежде всего русским, что война — это чудовищное преступление против человека и человеческой морали, пишу для того, чтобы если не обуздать, так хоть немножко утишить в человеке агрессивное начало. А Вам надо, чтобы воспевалась доблесть на войне и многотерпение, забыв при этом, что, чем более наврёшь про войну прошлую, тем скорее приблизишь войну будущую. И те писатели, которых Вы перечислили, продукцию, Вам потребную, поставляли для души Вашей, жаждущей победных радостей, эту радость и преподносили. И… постепенно, победно шествуя, сочинили угодную таким, как Вы, героическую войну. А я и сотоварищи мои, настоящие-то писатели и страдальцы, восприняли войну как отвратительную, подлую, в человеке человеческое убивающую. Список Ваших любимых писателей потрясающ, эти покойнички, за исключением Симонова, ничего уже, кроме вздоха сожаления, часто и насмешки, не вызывают. В Вашем списке нет мной уважаемых писателей, есть беспомощные приспособленцы, елеем мазавшие губы советскому читателю. Константин Воробьёв, покойный мой друг, Александр Твардовский, Виктор Некрасов, Василий Гроссман, Василь Быков, Иван Акулов, Виктор Курочкин, Эммануил Казакевич, Светлана Алексиевич — вот далеко не полный перечень тех, кто пытался и ещё пытается сказать правду о войне и кого за это согнали в ранние могилы такие вот, как Вы, моралисты, присвоившие себе право поучать всех и объяснять «неразумным» правду да выгонять их за границу, как Солженицына иль того же прекрасного писателя — Георгия Владимова. <…>

Есть закон у Вашей любимой партии, согласно которому за войну расстреляно миллион человек на фронте, так необходимых в окопах, да ещё двенадцать миллионов в лагерях медленно умерщвлялись и столько же их охраняло в ту пору, о которой всуе упомянутый Вами писатель Богомолов писал, что «на фронте был катастрофический недокомплект». Так вот есть и у писателя свои законы, согласно которым он и пишет, даже свою пунктуацию сотворяет. Уже с первой повести, наивной, простенькой, ущучили меня дотошные читатели, подобные Вам, что на «казёнке» (сплавном плоту с домиком) бригада бывала до двадцати человек, но не менее одиннадцати, у меня же в повести бригада состоит всего из семи человек. А мне так надо, мне удобнее подробно написать семь человек, а не согласно «правде» соцреализма бегло упомянуть двадцать. И если я написал всего двух медичек на переправе, значит, мне так надо. Если написал, что был иней (а он в ту осень был на самом деле) в конце сентября на Украине, то так оно и должно быть. Вот если я схематично, неубедительно это сделал — другое дело. Тут мне надо «всыпать», я и сам себе «всыплю» как следует, ибо сам себе есть самый беспощадный критик. Кстати, мой командир дивизиона Митрофан Иванович Воробьёв, <…> с которого во многом списан Зарубин, никогда, ни в одном письме не сделал мне ни единого замечания насчёт калибров, расположений и количества орудий, ибо понимал, что такую малость, как 1 + 2 — я знаю и без него, и оттого ещё, что был он читатель и человек огромной культуры. И вообще читатель стоящий, человек воспитанный, а больше — самовоспитанный, не подавляет никого самомнением, и если сделает замечание — не превращает его в обличение, в суд, не сулится послать на Соловки иль расстрелять, четвертовать, «как только мы придём к власти».<…>

Степень нашего одичания столь велика и губительна, что говорить о правомерности того или иного суждения уже и не приходится, и я, говоря «нашего одичания», имею в виду не только своё и соседа моего пьяницы и разгильдяя, но и Ваше тоже. Я свое «одичание» сознавал и сознаю постоянно и стыжусь его. Вам и этого не дано. И тут уж не знаешь: завидовать Вам и Вам подобным или нет. Вы так здорово и правильно прожили жизнь (живя семьдесят лет в бардаке, остались целками, как ехидно заметил один современный поэт), что и каяться-то Вам не в чем. Иисусу Христу было в чём покаяться, а владимирскому обывателю Куликовскому не в чем! Один отставной полковник — графоман, осаждавший редакции, написал в своё время бессмертный стих. Дарю Вам его на прощанье, потому как он наиболее других произведений соответствует Вашей бодрой морали и нравственным критериям:

Наша родина прекрасна

И цветёт, как маков цвет,

Акромя явлений счастья,

Никаких явлений нет!

Ну, а если всерьёз, то запомните слова поэта Виктора Авдеева, бывшего пулемётчика, умершего от ран ещё в сороковые годы: «Победой не окуплены потери. Победой лишь оправданы они». Почаще их вспоминайте, когда упоения от победных маршей и блудословия победного Вас снова посетят. Не знаю, сколь раз ранены Вы, а я трижды, и заключительная книга романа будет называться «Болят старые раны». У Вас, если верить Вашему письму, ничего не болело и не болит — ни раны, ни душа. <…>

Прозреть не желаю, бесполезно — уже не успеете, да и мучительно прозревать у нас, а здоровьишка, хоть относительного, пожелаю, хотя бы для того, чтоб подумать ещё и вокруг ясным взглядом посмотреть.

Кланяюсь. В. Астафьев

Приобрести книгу писем Виктора Астафьева можно у издателя. Его сайт www.sapronov-book.ru

См. также

Медаль «За взятие Генштаба» Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое.

[Cкрыть]

l

[belogvardeec 21,509]

Советую Мише посмотреть и понять, как политруки и коммисары кричали "Боженька помоги!", а не "Вперед, за Сталина!"

Как наши военные потери не могут ровняться немецким как ни крути.

<noindex>Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы увидеть скрытое содержимое. </noindex>

Да, вот это настоящая правда. Именно так я и представлял солдат (а точнее сброд) РККА. Такой и была советская армия, в отличие от западных и немецкой. Да. Посмотрите ролик. Хорош. Подчеркивает сущность совковой власти. Даже немцы были в изумлении кого им приходилось брать в плен)))

Это были вшивые оборвыши, а не солдаты. Действительно можно было принять за полуазиатский сброд, а не за армию. Теперь-то немного доходит до вас от чего РОА и прочие нац. формирования сражались против советов?

[Эквилибриум 2,511]

50млн погибло в войне, еще 60 млн сидело в лагерях, по всей видимости, чем большую цыфру называет автор (любой), тем правдивее его слова)))))

[Dramon 4,917]

Да, вот это настоящая правда. Именно так я и представлял солдат (а точнее сброд) РККА. Такой и была советская армия, в отличие от западных и немецкой. Да. Посмотрите ролик. Хорош.

Это были вшивые оборвыши, а не солдаты. Действительно можно было принять за полуазиатский сброд, а не за армию.

Постыдился бы,небось деды за эту самую полуазиатскую страну кровь проливали....

И этот "полуазиатский сброд" победил твоих хваленых модников....

Подчеркивает сущность совковой власти. Даже немцы были в изумлении кого им приходилось брать в плен)))

Ты попробуй недельку другую в окружении побыть,без еды,посмотрел бы я на тебя каким ты будешь чистым и опрятным....

Теперь-то немного доходит до вас от чего РОА и прочие нац. формирования сражались против советов?

За свои шкуры они сражались в первую очередь....

[belogvardeec 21,509]

Постыдился бы,небось деды за эту самую полуазиатскую страну кровь проливали....

Проливали. Один дед в авиации, другой в артиллерии, был ранен в плечо. Но чего ж, объективность ведь. Я не дедов своих стыжу, а советскую власть и ее отношение к своим солдатам как к скоту и мясу.

Ты попробуй недельку другую в окружении побыть,без еды,посмотрел бы я на тебя каким ты будешь чистым и опрятным....

Ты фильм смотрел? Какое окружение? Запасные батальоны! Все во вшах и рванье приходили на фронт. Посмотри сначала, потом говори.

[Dramon 4,917]

Проливали. Один дед в авиации, другой в артиллерии, был ранен в плечо. Но чего ж, объективность ведь.

Достаточно каверзный вопрос,а они живы...?

[belogvardeec 21,509]

Достаточно каверзный вопрос,а они живы...?

Уже нет.

[Dramon 4,917]

Уже нет.

Жаль....Тебе доводилась с ними о войне говорить ?

[belogvardeec 21,509]

Жаль....Тебе доводилась с ними о войне говорить ?

Доводилось.